Только будущее

      — Надеюсь, мы поняли друг друга, — улыбнулся Воронов, вставая. Парень посмотрел на рыжую и протянул ей руку дабы помочь встать.       Мила приняла его помощь, положив свою ладонь в ладонь Рема. Неожиданно для самого парня, пока Рудик поднималась с его помощью, он, не удержав её, потерял равновесие и упал. Повалившись прямо на крону дерева, ударился головой. Сама же девушка, потирая поясницу от глухого удара, громко засмеялась. Вид Воронова зубами к дереву было непередаваемо.       Рем покраснев, тоже усмехнулся.       — Между прочим это из-за тебя!       — Ой, да ладно тебе, — сквозь смех сказала Рудик. — Кто ещё больше нанёс себе повреждения при падении — неизвестно.       — Ну-ну, — пробубнил парень, касаясь всех мест своего тела. — Меньше жрать надо, — укоризненно сказал Рем.       Мила, что уже стояла на ногах, обиженно сложила руки на груди.       — Если будешь меня обижать, то я всё расскажу! — обиженным тоном сказала Рудик.       — И кому же? — улыбаясь, вскинул брови Воронов.       Мила зло прищурилась, испепеляя одногруппника взглядом.       — Та ладно, не горячись, — попытался её успокоить Рем. — А то сейчас сама себя подпалишь. Потому что твои волосы так и желают спалить твою голову, — уже откровенно издеваясь над Милой, заржал он.       — Ах ты ж гадость такая! — возмутилась златоделка, но всё-таки улыбнулась издёвке.

***

      — Ох, Мила, я тебя как раз искала! — запыхавшаяся Беляна подбежала к рыжеволосой. Осмотрев компанию, которая сопровождала девушку, меченоска скривилась. — Ты всё так же с ними водишься, — с нотами отвращения произнесла она, смотря на Воронова и Грызова. — А Мендель-младшую где потеряли?       — Утопили, — огрызнулся Виталик.       Векша ещё больше поморщилась. Златоделы ей никогда не нравились, а охота с ними поладить только что прибилась пыльным мешком.       Рудик посмотрела на свою, чем-то взволнованную подругу, кивнула парням:       — Идите сами.       — Ещё увидимся, — улыбнулся Грызов, и они вместе с Вороновым удалились в сторону Чёрной кухни.       — Фу, Мила! — с омерзением воскликнула Векша. —  Он же к тебе заигрывал.       — И что? — искренне удивляясь, спросила Мила.       — Смотри на одни и те же грабли не наступи, — неодобрительно покачала головой подруга.       — Ой, только не начинай, — фыркнула Рудик, не желая слушать морали от Белки. — Лучше скажи, зачем я тебе нужна была?       На лице у Белки снова заиграл румянец, а глаза засветились какими-то неизвестными для Милы искорками.       — Да говори уже! — не выдержала рыжая.       — Кажется, мне Яшка встречаться предложил, — Беляна заулыбалась ещё шире пуще прежнего.       — Кажется или предложил? — уточняя для себя, поинтересовалась Рудик.       Брови подруги сложились домиком, и она уставилась куда-то вдаль.       — Не знаю, — ответила она.       — Как это, не знаешь? — не понимая, спросила Мила.       — Ну-у, — протянула Векша, — он мне подарил кольцо, — она показала его Рудик. Серебренное кольцо с сапфиром украшало палец Беляны.       — Красивое, — улыбнулась Мила, посмотрев на девушку.       — Угу, — согласившись, кивнула она. — Но это не просто кольцо, — сказала меченоска, — а ещё и мемория.       — И какое же там воспоминание? — заинтересованная этой информацией, спросила златоделка.       Белка покраснела. Растолковав это по-своему, Рудик сказала:       — Что, ваша первая встреча? — продержав паузу, добавила: — Это было не романтично, потому что на мою память, там не только знакомство с тобой, но и со мной, и с Ромкой, и, — чуток подумав, говорить или нет, закончила, — Лютовым.       — Не-ет, Мила, — улыбнулась подруга. — Там ваш разговор.       — Какой разговор? — удивилась рыжая, смотря на кольцо.       «Как Яшка за столь малое время успел перенести сегодняшний разговор в воспоминание?» — сама у себя спрашивая, задумалась Рудик.       — Это было в прошлом году, кажется, — сказала Белка. — Вы шли в Думгротский парк чтобы тренироваться перед экзаменом по Боевой магии.       Покопавшись в своей памяти, Мила смутно начала вспоминать действия прошлого года. Решив, что потом как-то сама заглянет в меморию, бросила это дело. Ибо как бы она не старалась, ей только и всплывало лицо Нила, желание убить которого никуда не пропало.       — Так, а что же ты от меня хочешь? — поинтересовалась Рудик. — Иди к своему возлюбленному, — улыбаясь, глумилась она.       — Та я же пришла с тобой посоветоваться! — топнув ногой, возмутилась Беляна.       — Зачем? — округлила глаза Мила. — Ты же так долго этого ждала.       — Ну, а вдруг ты против? — обиженным взглядом посмотрела Вешка на девушку.       — Дура, или как? — зло шикнула Рудик. — Ты мне дала шанс с Лютовым, почему же теперь не можешь дать шанс самой себе на отношения с Яшкой?       Пропустив мимо ушей оскорбления подруги, что последнее время для неё стали присущие, Беляна произнесла:       — Но вы же с Нилом расстались.       Мила фыркнула.       — Расстались так расстались, что здесь такого? — она пожала плечами. — С Лютовым всё тяжело, а с Берманом — нет. Так что давай, иди и дерзай.

***

      Мила догнала златоделов и они вместе двинулись к Чёрной кухне. У девушки поднялось настроение выше крыши от шуток Грызова и нареканий Воронова. Но прямо возле входа в здание, стоял Лютов. Мила не была удивлена тем, что встретила его, её больше удивил факт наличия сигареты у златодела во рту.       Она нахмурилась. Нил не курил. Никогда.       Увидев Рудик, он небрежно потушил сигарету о стену и быстро спустился по ступенькам.       — Ушли, — не глядя на одногруппников, коротко приказал Нил.       Однокурсники его поняли, поэтому быстро ретировались от парочки бывших. Мила скрестила недовольно руки на груди, всматриваясь в лицо златодела. Волосы были идеально зачесаны в лютовской прическе, лёгкая небритость, добавляющая парню несколько лет щетина и глубокого тёмного цвета глаза, как морион на его кольце, блистали злыми искорками.       — Они не собаки, чтобы им указывать, — сказала рыжеволосая, посмотрев на парней, что уже собирались скрыться за дверями Чёрной кухни.       — Мне как-то не до них, — рявкнул Лютов. Грубо схватив её за руку, Нил потащил девушку в сторону парка, что находился при Золотом глазе.       — Да чего тебе надо? — недовольно выхватив из стальной хватки Лютова руку, остановилась Рудик.       — Я знаю про сегодняшний инцидент с Агнией, — резко сказал Нил. — Я с ней уже поговорил, — глаза парня горели злостью. Но, вот только из-за чего, или, кого?       — Ну и зачем ты это сделал?! — возмутилась Мила. — Я не нуждаюсь в твоей помощи или ещё чего-то!       — А если подумать? — сощурился Нил, и сложил руки на груди так само, как это сделала девушка.       — А если отвалить? — фыркнула златоделка.       — Вот только язвить мне не надо, — ответил ей Нил, пытаясь понять, что творится в голове у этой глупой бестии.       — Тогда зачем ты делаешь всё ещё хуже? — спросила Мила, осматриваясь, не подслушивают ли их другие златоделы.       — Я делаю всё хуже? — удивился Лютов, а на лице заиграла маска непонимания.       — Ну, а кто, я? — поинтересовалась она. — Это ты припёрся ко мне и… — на этом месте Рудик запнулась, раздумывая над словом, — и трахнул.       Грубо, но очень правдиво. Из уст Милы это прозвучало для парня, как гром среди ясного неба.       — Значит, трахнул, — тихо, но с нотами злости повторил Нил.       От одного такого тона её уже передёрнуло. Она никогда не боялась Нила, точнее, его вспыльчивого характера. Порой, девушка даже удивлялась, как такого парня могли остерегаться, но, ничто не вечно, а эмоции, которые постоянно таятся от любимого человека — уж тем более.       «— Ты ещё смеешь мне что-то предъявлять? — возмущённым, грубым и резким тоном спросил Нил.       — Да, смею! — незамедлительно отвечает Лапшин, в упор смотря на златодела.       — Я не желаю больше тебя видеть рядом с Милой, — сквозь зубы цедит Лютов, сжимая кулаки.       Картинка с весело обнимающейся Рудик и этим меченосцем не хотела покидать его. Она только больше распаляла злость внутри него.       — Тебе придётся хорошенько потрудиться, чтобы меня не видеть с ней, — недобрым голосом произносит Ромка, подходя ближе к племяннику Амальгамы. — Я её лучший друг, смирись с этим, или я приложу все свои усилия, чтобы Мила, глядя на тебя, ощущала лишь отвращение.       Ромка ухмыльнулся, пристально следя за реакцией Нила. Его же это задело, он быстро подошёл к парню, со всей силы толкая к стене, приложил предплечье к горлу, перекрывая кислород. Ухмылка тут же сползла с лица Лапшина. Лютов тяжело дышал, а злость становилась всё сильнее. Он понимал, что если сделает хоть что-то с этим уродом, то об этом узнает Мила. А она его за это по головке не погладит.       Нил наклонился к уху меченосца, сказал:       — Она никогда не посмотрит на меня с отвращением. Знаешь, почему? Потому что она любит меня, — томный, сладкий привкус на языке у Нила остался от этих слов. Но, не на долго.       — Ты всё когда-то испортишь, Лютов, — шипит Лапшин, стараясь как можно больше сохранить воздуха в лёгких. — Не важно, сколько пройдёт времени, будете вы вместе, или нет, ты разрушишь всю сказку, которую вы построите вместе с Милой. Запомни, Лютов, вместе со сказкой ты разрушишь и саму Милу. Остановись сейчас, пока она ещё не так сильно привязана к тебе.       Ромка говорил правду, которую Нил осознавать не хотел, и, уж точно не собирался. Ему было ужасно и одновременно печально из-за этого, что он всё испортит. Но упрямец златодел никогда не сдаёт назад, дожидаясь момента, пока не станет хуже некуда.       Лютов отпустил Ромку, всё так же смотря на него со злостью в глазах. Лапшин потёр рукой шею, где его держали, развернулся, чтобы уйти подальше от этого ненормального.       Ему совсем не нравилось, что его лучшая подруга решила связать свою судьбу с этим эгоистом. Хоть даже на какое-то малое время, но связать.»       Нил стоял и пытался держать свои эмоции в узде. Но, смотря на съёжившуюся Милу, получалось у него это не особо хорошо. И это злило его ещё больше.       Он только и знал, что думал о словах Лапшина. Они будто заевшейся пластинкой крутились у него в голове:       — Придёт время, когда все твои малейшие ошибки, или одна самая большая, приведут к неприятным последствиям.       Последствиям… Самое главное, что он не знал, какое оно, это последствие? Он с Рудик так и остался в не самых хороших отношениях, хотя, если и признать, то он надеялся на лучшее.       — Да говори ты уже! — зло возмутилась Мила, уставившись на него одним из своих упёртых взглядов.       — Что говорить? — сквозь зубы процедил Нил.       — Я тебя слишком хорошо знаю, чтоб не увидеть твоего желания что-то добавить.       — Значит, для тебя то, что произошло ничего не значит? — Лютов уцепился в этот вопрос, как в спасательный круг. Он надеялся, что произошедшее с ними было чем-то большим, чем обычный перепихон. Нил хотел отмотать время назад и вернуть те сладкие времена, когда эта высокая стена между ними не была даже построена.       — Боже, Лютов! — воскликнула Рудик в привычной для себя манере. — Ты переночевал у меня в комнате, ты подрочил у меня в ванной, ты переспал со мной, — вела к сути девушка, красноречиво выделяя «ты» и «меня». — И ты думаешь, что это должно было для меня что-то, да значить?       Внимательно выслушивая доводы златоделки, Нилу только лишь и оставалось сжимать кулаки до побеления костяшек, дабы любым случайным движением не убить её в порыве эмоций. А это он хотел сделать лишь в крайнем случаи.       Миле было интересно, что же ответит ей парень. Найдёт ли в себе силы, чтобы извинится, или как всегда бросит в неё испепеляющий взгляд и уйдёт? Как в прошлый раз. Их последний раз…       — Не знаю! — рявкнул он тут же в ответ. — Может и думал! — Лютов смотрел на неё в упор своими тёмными глазами, а в душе горело ярое пламя. — Я знаю, что допустил ошибки. Много ошибок! В том числе, что изменил тебе. Я знаю, что до сих пор не попросил у тебя за это прощения, но… — Нил прервался, услышав посторонний вздох. Он схватил в охапку опешившую Милу, телепортировался.       Пока их окружала темнота, совсем пару несчастных секунд, у каждого в голове творился хаос. Такое состояние после их разрыва был им привычен. И подобный бардак не в новинку.       Они оказались в комнате у Нила. Рудик здесь не была уже несколько месяцев, и на её удивление здесь ничего не изменилось. Только обложки новых книг стояли на полочке, красуясь римскими числами «VIII», а не «VII», как в прошлом году.       И только сейчас она поняла, что до сих пор стоит в тёплых, и крепких объятихях Нила. Словив на себе бушующий взгляд Лютова, ей не пришло в голову отстранится от него, или оттолкнуть. Нет, ей наоборот захотелось прижаться к нему крепче, потому что ей этого не хватало.       Вот так молча обнимаясь, им было этого достаточно: вся та буря, что порождалась на почве воспоминаний утихала, и становилось легче.       Нил прикоснулся к мягким волосам Милы, вдыхая бархатный аромат ванили. Одно такое лёгкое, совсем невинное движение заставило Рудик тяжело выдохнуть и прикрыть глаза. Ей стало так хорошо и просто стоять в объятиях Лютова, что попросту захотелось забыть все обиды и всю ту злость, которую она на него держала.       Смотря на расслабленное лицо Милы, Нил наклонился к ней ближе, прижимая к себе сильнее. Он дотронулся своими губами к её, совсем лёгким, более трепетным поцелуем. Ему не хватало этих мягких, не накрашенных никакой помадой губ.       Решив не открывать глаза, Рудик дотронулась своими пальчиками к щеке парня, в тоже время отвечая ему на поцелуй.

***

      После того, что случилось между Милой и Нилом прошёл месяц. И теперь у всех учеников Думгрота наступили долгожданные осенние каникулы. Рудик сидела в «Слепой курице», лениво колотя трубочкой вместительность напитка. Ромка опаздывал на десять минут, поэтому ей только и оставалось, что сидеть здесь, дожидаясь друга.       Последнее время она очень часто думала о Лютове. Каждый раз, возвращаясь в прошлое, её что-то кололо в области груди: изредка сладко, но в основном болезненно.        «На улице стояла ночь. Небо заволокло густыми серыми тучами, сквозь которые нельзя было даже рассмотреть лёгкое свечение звёзд.       Отказавшись от сопровождения Ромки к Чёрной кухне, Мила шла сама. Настроение было хорошее, и сказать, что погодное состояние подходила под описание Рудик — нельзя было.       Хоть и было поздно, старшие ученики, такие как златоделы, например, гуляли по ночному Троллинбургу. По дороге Мила встретила пару своих знакомых, которые с ней поздоровались, а потом тихо захихикали в след.       «Всякое бывает, может пьяные, вот и смеются», — не обращая особого внимания, подумала она.       Ощущение расслабленности становилось всё больше, когда Мила вспоминала, что завтра последний учебный день.       Уже около своей двери Рудик вспомнила, что обещала Нилу к нему зайти. Поэтому быстро поменяв свой курс, девушка пошла к своему парню. Столкнувшись с Грызовым около двери в обитель мальчиков, направилась дальше. Ядовитая ухмылка златодела ей не понравилась.       По привычке, не постучав в дверь, Мила её открыла, надеясь увидеть мирно спящего Лютова. Надеясь…       Только сейчас она поняла, что стоны, которые слышала девушка в коридоре, шли отсюда, с комнаты Нила.       Голый Лютов, прижимавший к себе такую же нагую Волчек, бросались в глаза.       Мила не знала, что ощущала в этот момент. И не знала, что творилось у неё на лице. Поэтому как настоящая златоделка, она, стиснув кулаки, вышла из комнаты своего уже, бывшего парня, закрыв при этом двери. Двери, которые были началом их стены.»       — Мила! — весёлым тоном вернул Ромка девушку из воспоминаний. — Прости пожалуйста, Вирт задержал.       — Ничего, — слабо улыбнувшись, пожала она плечами.       — С тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросил друг. — Ты какая-то бледная.       — Да, нормально, — уже более ободряюще успокоила его Рудик.       — Ну, ладно. Раз хорошо…       Лапшин подозвал Одноногого Шинкаря и заказал тот же напиток, что был у Милы.       Просидев в компании меченосца ещё несколько часов, они обоюдно решили расходиться. Проходя возле Памятника Трём Чародням, Миле стало нехорошо. Схватившись за Ромку, девушка потеряла сознание.       Молниеносно среагировав, Лапшин подхватил на руки подругу. А ведь он видел, что ей плохо! Телепортировавшись в Дом Знахарей, с угнетающими себя мыслями, быстро нашёл госпожу Мамми.       На удивление время шло быстро. Знахарка с Рудик закрылась в палате и приказала оповестить о её местоположении профессор Мендель и только ей.       — Что же ты себя так доводишь до изнеможения? — возмутилась госпожа Мамми, когда Мила пришла в себя.       Голова болела, а в ушах словно колокола отбивали бой.       — Мне что-то нехорошо, — сиплым голосом произнесла девушка.       — Конечно, нехорошо! — подтвердила знахорка. — Беременным всегда нехорошо.       Рудик словно током ударило, так она подорвалась с койки.       — Как, беременна?       Остальное всё было, как в тумане. Лишь уже слова утешения профессор Мендель въелись в память:       — Не переживай, такое случается.