Только будущее

      Лютов уже больше, чем месяц не видел Милу, словно она провалилась сквозь землю. И его это удручало. Златоделка просто пропала. Собрала вещи и куда-то уехала, продолжая обучаться экстерном в школе.       Порой, когда он гуляет по Троллинбургу, ему кажется, что Милы здесь нет. Нет в самом городе. А когда чувство одиночества начинали слишком сильно на него давить, словно кто-то перекрывал ему кислород в лёгкие, становилось тяжело дышать.       Нил попросту сходил с ума, не зная, куда и к кому ему пойти. Амальгама молчала, и хоть стой, хоть падай, она не рассказала никакой информации касательно Рудик.       «Школьные будни уже начинали входить в привычку после недельного отдыха. Время бежало, как песок сквозь пальцы, но, когда словно молния ударила по голове Нила на уроке алхимии, его просветило, — место возле Бледо было пустым. Всю неделю он ходил, не понимая, что чего-то не хватает, и до него дошло, что не чего-то, а кого-то.       Как только закончился урок, Лютов быстро скинул вещи в сумку и пошёл в Чёрную кухню. Ему было стыдно, что он сразу не заметил отсутствие Милы. Будто всё это время он воспринимал её чем-то постоянным, чем-то привычным. Даже после разрыва отношений, она оставалась возле него. Но сейчас...       Нил одним рывком распахнул дверь в комнату Рудик. Он думал, что та заперта, а за ней будет как всегда прятаться Мила. И он подошёл бы к ней, обнимая сзади, целуя шею и ключицы, повторяя какие-то утешительные слова.       ...всё оборвалось внутри. В комнате было пусто. Он зашёл внутрь, ничего не понимая, ощущая смятение. Это была самая обычная бесхозная комната.       Лютов обвёл всё взглядом, пытаясь хоть что-то обнаружить. Все фотографии в рамках, что весели на стенах — исчезли; весь небольшой бардак, что всегда присутствовал у Милы — пропал, теперь в комнате идеальный порядок; а книги, место которым было отведено на подоконнике — пустовало. Нил даже не уловил запаха Милы в комнате, будто её здесь никогда и не было.       Парень сорвался с места, как ошпаренный. Он закинул рюкзак себе в комнату и быстрым шагом подался обратно в Думгрот, в кабинет к Амальгаме.       Женщина, сидевшая за своим столом, обвела племянника спокойным взглядом, возвращаясь обратно к проверке каких-то документов.       — Тётя, — начал парень, усаживаясь за первую парту, — нам нужно поговорить.       Мендель-старшая молча отложила бумаги в сторону и посмотрела на Нила. Её светлого цвета глаза, немного выцветшие с возрастом, изучали златодела.       — Я слушаю, — ответила профессор.       — Скажи мне, пожалуйста, где Мила? — ощущение того, что его сердце сейчас вот-вот выскочить, не покидало Лютова. Мысль о том, что Милы больше рядом нет, его пугала.       — Она перевелась на домашнее обучение, — ответила Амальгама.       — Зачем? — мгновенно сорвался вопрос с уст парня. — Почему ты мне не сказала? Какая причина подтолкнула её сделать это?       Он не знал, как сильно бушевали его эмоции в глазах: боль, предательство, тоска. Ничего хорошего в отражении этих тёмных глаз не было. Нил злился!       — Она перевелась на домашнее обучение по семейным обстоятельствам, — ответила женщина, но после, продолжила: — А говорить тебе об этом я посчитала не нужным, — теперь профессор Мендель смотрела на парня с укоризной. — Вы с Милой давно не вместе, и я не обязана тебе ничего говорить, что касается моих учеников и их конфиденциальности.»       Больше он к тёте не обращался, а пойти к кому-то другому варианта не было. Оставалось лишь ждать, наблюдать и надеется. Ежедневно Нил видел, как друзья меченосцы Милы только пожимают плечами. Вот так и шло время, замечая, как лучшие друзья Рудик, Векша с Лапшином, отдаляются друг от друга. Тоскливое выражение лица Белки приклеилось маской, которую снять она была не в силах. Лишь когда ей составлял компанию Яшка, у неё получалось выдавливать улыбку. Что касательно же Ромки, то, он постоянно был темнее тучи. И, на удивление, парень ни разу не подошёл к златоделу, чтобы "поговорить".       Но в один день, сразу же после окончания уроков, когда Лютов был злее чёрта, возле его лица мелькнула мантия меченосца. Его лицо выражало беспокойство и отчаяние, оно было зеркальным отражением лица, которое каждый день было у Нила, когда он был один.       — Я просто хочу поговорить, — тут же говорит Ромка. — Без драк! — добавляя после секунды раздумий.       Нил молча кивнул, и они оба направились к выходу со школы.       — Это касательно Милы? — спросил Нил, тут же удивляясь, что он впервые назвал девушку по имени при постороннем, помимо Амальгамы.       — Я хочу тебя о кое чём попросить, — произнёс Лапшин, сбивая ход, и в итоге полностью останавливаясь. Он серьёзно посмотрел на Нила. — Я понятия не имею, что сейчас творится с Милой. Акулина и Гурий молчат, сказав только, что она сама всё расскажет. Мы ежедневно отбиваем порог у них дома, пытаясь поговорить с ней, узнать хоть что-нибудь. Но она нас прогоняет, говорит, что видеть не хочет и что ей никто не нужен. Она попросту не выходит из комнаты, и по словам Акулины ничего не ест. Мы переживаем за неё. В последний раз я её видел, — Ромка прервался, меняя предложение, — нормально её видел на каникулах, когда она потеряла сознания и мы отправились в Дом Знахарей. После того, как закрылась дверь в её палату с профессором Мендель, больше ничего.       Лютов немного опешил, когда Лапшин упомянул его тётю. Он не знал, что делать с этой информацией. Её было много, но ничего хорошего в ней не было. Златодел возвращался к последней фразе Ромки. Его тётя что-то знает, но рассказать не рассказала. Клубочек обиды завязался в душе, но от этого его отвлёк голос меченосца:       — Если у тебя есть хоть какие-то чувства к Миле, то пойди к ней и узнай всё, что можешь, — пока Ромка говорил это, Нил увидел у него в глазах надежду.       — Если бы ты знал, какие у меня к ней чувства, — выдохнул парень, когда Лапшин покинул его, пошагав в сторону Львиного зева.

***

      Рудик сидела в своей комнате на диване в углу, укутавшись в одеяло, как забитый и испуганный жизнью зверёк. Её одолела усталость, поэтому она сидела, прислушиваясь к своему дыханию. Думать о чём-либо ей совсем не хотелось, потому что голова последнее время болела постоянно.       Она прикрыла глаза, в надежде, что сейчас уснёт. Как в дверь постучали, это была Акулина:       — Мила, к тебе пришли, — в голосе девушка уловила нотки беспокойства.       — Если это снова Ромка с Белкой, то пускай уходят! — крикнула рыжеволосая, зло сверля дверь.       Она уже устала от постоянных визитов друзей, которым было невтерпёж узнать, как она поживает.       — Нет, Рудик, это не твои убогие друзья, — послышался отрицательный ответ от гостья.       Мила тут же затаила дыхание, приподнимаясь в кровати. Она не могла поверить!       — Открывай дверь, — ни капли просьбы в тоне, как всегда.       Девушка слезла с кровати, подходя к двери в плотную.       — Нил, — выдыхает она, зная, что он услышит.       Они стояли по разные стороны, и преградой была дверь. Лютов коснулся двери лбом, ощущая её прохладу. Сердце отбивали бешеный ритм, но на душе было спокойно. Он знал, что Мила рядом, и это утешало.       — Открой дверь, пожалуйста, — уже попросил он, надеясь, что она его послушает.       Рудик замешкалась. Она не знала, чего от неё хочет парень. Но она знала точно, что хочет видеть его. Мила хочет увидеть его, услышать его, и... обнять.       Замок щёлкнул и дверь открылась. Мила сделала пару шагов назад, сильнее укутываясь в халат. Нил, стоявший на пороге, тут же завалился в комнату. Он не ожидал, что Рудик ему откроет так быстро. А ведь стоило лишь попросить.       Лютов подошёл к ней, заключая в замок крепких объятий. Парень уткнулся ей в макушку носом, вдыхая её аромат.       — Я скучал, — шепчет он, сильнее прижимая к себе.       — Нил, мне больно, — чуть постанывая, в ответ говорит девушка.       Лютов незамедлительно разжал свою крепкую хватку, отпуская Милу. Он заглянул ей в лицо, в её грозового цвета глаза. Нил понял, что просто жить не может без этой рыжей златоделки.       — Ты похудела, — произносит Нил, внимательно рассматривая впавшие щёки и яро выраженные скулы. — Сильно, — добавил он, когда увидел две торчащие ноги из-под шерстяного халата.       — Я знаю, — согласилась Рудик, отводя взгляд от Нила.       — Если я сейчас схожу вниз к Акулине за едой, ты не закроешь дверь? — поинтересовался парень, рассматривая рыжеволосую.       Мила покачала головой, на что Нил на выдохе ответил:       — Хорошо, — и тут же скрылся за дверью.       Мила поплелась обратно в кровать, накидывая поверх себя одеяло. Девушку морозило, и она не могла согреться, не понимая, толи это от простуды, толи это от гормонов. Скорее всего первое.       Нил быстро вернулся с подносом в руках, на котором стояла приятно пахнущая еда. Парень за собой закрыл дверь, усаживаясь рядом.       Мила, чуть-чуть поковырявшись в салате, решила лучше попробовать пюрешку. Такой настрой Лютову не понравился, поэтому он перехватил руку девушки, забирая ложку.       — Давай лучше я, — сказал парень, красноречиво взглянув на Милу.       Та лишь тяжело вздохнула, с ложечки её ещё не кормили. Но сопротивления были бесполезны, и Рудик сдалась.       Пережёвывая очередную порцию пюре, златоделка посмотрела на Нила.       — Тебе не стоило приходить.       От такого Лютов сам поперхнулся, хотя он не ел.       — Если бы я не пришёл, ты тогда не поела бы.       — Нил, я серьёзно.       — Рудик, лучше закрой рот и жуй салат, — гаркнул он, смотря на серьёзное выражение Милы. — Я не видел тебя почти два месяца, а когда узнал, что ты была в Доме Знахарей с моей тётушкой, чуть с ума не сошёл! Почему ты просто не можешь сидеть кушать и давать мне наслаждаться твоим присутствием?       Мила опустила голову, рассматривая свои тонкие пальцы.       — Ты ведь сам не захочешь остаться, — грустно сказала девушка.       — О чём ты говоришь? — настороженный таким настроением девушки, спросил Нил.       Мила встала с кровати, скидывая с себя одеяло, подошла к окну. На подоконнике лежали книги, заметив их, Нил слегка улыбнулся.       Рудик развязала пояс, снимая халат. Руки дрожали, и она обхватили ими себя, пытаясь согреться. Девушка оставалась стоять спиной к Лютову, всё не решаясь повернуться.       Нил смотрел на миниатюрную Милу, чуть ли не сгорбившуюся по полам. Она дрожала, словно осиный лист. Острые плечи, худая в талии, тощие ноги. Что же его привлекло в ней? Нил этого не знал, но для себя решил, что больше эта рыжая бестия никуда от него не денется, как бы она сама этого не желала. Он её не отпустит.       Как вдруг, Мила повернулась к нему. Она смотрела на него глазами налитыми слезами, в надежде, что он не отвергнет её, как сделала она когда-то с ним. Нил увидел выпирающий живот, который поднимал жёлтую майку. В последнюю их встречу он был плоский, а сейчас... а сейчас он был округлой формы, как у беременных.