Только будущее

      — Что?! — возмущённо вскакивает Мила. — Лютов, ты уж прости, но твои родители — дьявольские существа и добровольно идти к ним я не собираюсь, — она отрицательно машет головой. — Нет-нет, мне было достаточно случайной встречи — впечатление так себе.       После столь наглого заявление, Рудик была готова выгнать златодела к чёртвой матери, снова. И данный порыв Лютову был предельно ясен. Его родители действительно были не самыми приятными людьми, родителями - тоже.       Нил, казалось, не возражал против её слов. Лишь чуть прищурился, глядя ей в глаза. Эти глаза, что сейчас метали молнии, а губы – такие мягкие, такие желанные, сжимались в тонкую линию.       — Мила, — наконец, мягко заговорил он, но в его голосе послышались металлические нотки, — ты не понимаешь. Я не прошу тебя идти к ним ради удовольствия. Просто это нужно сделать.       Нил подошёл ближе, расстояние между ними почти исчезло. Он медленно провел рукой по её щеке, заставив Милу замереть.       — Ты думаешь, я в восторге от этой идеи? Иногда в жизни нужно делать то, чего не хочется.       — Да, например, бить по чужим лицам, — пробормотала она, отстраняясь. Её сердце гулко билось, но её лицо не выражало ни капли страха. Только возмущение. Нил задержал её взгляд, на мгновение его губы дрогнули в едва заметной усмешке.       — Мы должны решить этот вопрос. Я не хочу заставлять тебя.       — Заставлять? — она вскинула брови, и её голос прозвучал с вызовом. — Лютов, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь?       — Понимаю. И именно поэтому ты пойдёшь со мной.       Мила ощутила, как её ярость, не находя выхода, затопила всё внутри. Она не могла просто так сдаться, поддавшись его воле, как марионетка. Но каждый раз, когда он оказывался рядом, её решения шатались, словно карты в ветре.       — Ты не можешь просто так взять и приказать, — произнесла она, глядя прямо в его глаза, в которых за долю секунды мелькнуло что-то, что она не могла распознать. Мила нахмурилась. Она хотела кинуть в него что-то острое, меткое, как она привыкла.              — А если я откажусь? — её голос был на удивление тихим. Слишком тихим для её обычной дерзости.       Нил наклонился к её уху, его горячее дыхание обжигало.       — Ты же знаешь, что не откажешься.       Мила сжала кулаки, её тело напряглось. И всё-таки, где-то глубоко внутри, она знала — Лютов прав.       — У меня есть свои принципы, — прошипела она, не в силах отбросить ощущение его близости. — Я не буду ради тебя унижаться перед твоими родителями.       — Это не ради меня, а ради нас.       На этом он замолчал, оставляя её в мучительном молчании, полной мысли о том, ради кого или чего она готова пойти на этот шаг.              Мила стояла, глядя в пол, её мысли метались. Все её убеждения, решения, внезапно казались размытыми и хрупкими. Нил прав. Она знала это глубоко внутри. Но принять это — значит, принять то, от чего она так отчаянно пыталась убежать.       — Ты не понимаешь, — наконец произнесла она, её голос был на грани срыва. — Ты просто не понимаешь, Нил.       Он посмотрел на неё с удивлением, но молчал, ожидая продолжения.       — Ты говоришь о "нас", — она почти издевательски повторила его слова. — Но речь не о нас. Речь обо мне и... — её голос дрогнул. — О ребёнке.              Нил замер, его глаза на мгновение потеряли ту решимость, которую он демонстрировал с такой уверенностью. Он сделал шаг к Миле, но она быстро отступила, словно защищаясь.       — Ты думаешь, всё так просто? Думаешь, твои родители примут меня, зная, что я жду ребёнка? Твоего ребёнка? — её голос становился всё более эмоциональным, но в нём слышался вызов.       Нил молчал, его взгляд смягчился, он знал, что здесь нет места спорам.       — Мила, — его голос стал тихим, почти шёпотом. — Мы должны сказать им. Это касается не только нас с тобой. Они узнают в любом случае. Лучше, если это произойдёт на наших условиях.       — Сказать им? — переспросила она, качая головой. — Ты правда думаешь, что они просто примут это?       — Я не знаю, — ответил он честно. — Но я не могу просто отвернуться от того, что происходит. Не могу отвернуться от тебя.       Мила посмотрела на него, её глаза блестели от сдержанных слёз. Она никогда не хотела такого — быть уязвимой, зависеть от кого-то. Но сейчас она стояла перед выбором, который не могла отложить.       — Я не уверена, что справлюсь, — её голос был тихим, почти сломленным.       — Мы справимся, — твёрдо сказал Нил, приближаясь к ней. Его рука мягко легла на её плечи. — Ты не одна. Я здесь, и мы пройдём через это вместе.       Она посмотрела на него, и в его глазах увидела то, чего давно боялась — настоящую заботу. И это было куда сложнее, чем любое давление или угроза.       — Я пойду, — наконец сказала она. — Но только потому, что ты прав. Нил кивнул, чувствуя, что этот шаг — первый, но самый важный.       — Мы сделаем это вместе, — повторил он, его голос был полон решимости и поддержки.       Мила лишь кивнула в ответ. Снаружи она оставалась всё той же гордой и упрямой девушкой, но внутри, в ней что-то начало меняться.       — Ты действительно готова отдать нашего ребёнка? — его голос дрожал от боли, которую он старался скрыть за этой резкостью.       Мила, отвернувшись от него, только чтоб не смотреть в его темные глаза, тихо ответила:       — Я не готова стать матерью, Нил.       Она сжала руки, будто пытаясь удержаться на поверхности водоворота чувств.       — А что будет с нами? — его голос стал мягче, но в нём звучала искренность, как бы он ни старался скрыть свои страхи. — Ты хочешь просто уйти?       Мила замерла. Она знала, что ответить — но не могла.       Холодный зимний воздух проникал в дом, смешиваясь с её напряжённым дыханием. Она неохотно отступила назад, давая Нилу пройти внутрь. Он закрыл за собой дверь, отсекая зимнюю стужу, но их внутренняя буря только начинала нарастать.       Мила молчала, но её взгляд говорил больше, чем любые слова. Она была усталая, замёрзшая, и всё-таки где-то глубоко внутри она хотела этого момента. Нил, не говоря ни слова, обнял её, притягивая к себе. Его губы нежно коснулись её лба, затем щек. Её тело дрогнуло от тепла, которое исходило от его прикосновений, словно этот момент был долгожданным.       — Пора тебе отдохнуть, — прошептал он, его голос был тихим и успокаивающим.       Не дождавшись возражений, Нил подхватил Милу на руки. Её лёгкий вздох стал эхом в их близости, но она не сопротивлялась, позволив ему нести её наверх. Его шаги были мягкими, а каждый новый поцелуй будто убаюкивал её, заставляя забыть обо всём, что тревожило её мысли.       Они оказались в её комнате, тихой и уютной, наполненной мягким светом. Нил аккуратно поставил Милу на ноги перед кроватью, его руки всё ещё держали её за талию. Он смотрел на неё с такой нежностью, что Мила чувствовала, как тает под его взглядом.       — Сегодня это платье на тебе выглядит еще лучше, чем тогда, — его голос был хриплым от подавляемых эмоций, и его пальцы медленно опустились к краю платья на её плече.       Мила замерла, наблюдая за ним, словно была под гипнозом. Он не спешил, наслаждаясь каждым моментом. Его руки двигались медленно, осторожно, снимая с неё платье, словно раскрывая нечто сокровенное. Шёлк скользил вниз по её телу, и в этот момент Мила почувствовала, как воздух стал густым и горячим. Платье упало на пол мягким шорохом, оставив её в тонком белье, которое едва касалось её кожи.       Её формы слегка округлились из-за беременности, но это лишь добавляло ей особенного очарования. Нил провёл рукой по её животу, нежно, словно боялся нарушить этот хрупкий момент.       — Ты... такая красивая, — его голос подрагивал. Он опустился на колени перед ней, его губы осторожно коснулись её живота, словно он хотел поцеловать не только её, но и их будущего ребёнка.       Мила тихо вздохнула, её пальцы запутались в его волосах. Она чувствовала, как его дыхание становилось всё более горячим и страстным. Нил поднялся, его руки ласково пробежали по её плечам, снимая с неё одежду медленными, нежными движениями.       Его губы нашли её шею, затем скользнули ниже — по ключицам, груди, касаясь её так, словно он хотел запомнить каждую её линию, каждую черту. Мила не могла больше сопротивляться этому урагану чувств. Она была в его власти, но не чувствовала себя слабой — напротив, каждый поцелуй Нила наполнял её силой и уверенностью в том, что они пройдут через всё это вместе.       Нил продолжал, его прикосновения становились всё более чувственными. Его губы задержались на ее животе, и это было больше, чем просто жест любви. Это был знак того, что он готов идти с ней до конца, несмотря на все страхи и сомнения.       Мила закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Её тело расслабилось, позволив Нилу продолжать, а его каждое прикосновение, каждый поцелуй становился всё глубже, всё более интимным. Её дыхание стало тяжелее, когда его губы коснулись внутренней части бедра. Он задержался на этом месте, тяжело вдыхая воздух, словно пытаясь взять себя в руки.       Нил стоял перед ней на коленях, его глаза поднялись, и он встретил её взгляд..       — Мила, — прошептал он с хрипотцой в голосе, — обопрись об стол.       Она смотрела на него сверху вниз, понимая, что в этот момент имеет полную власть над ним. Но почему-то, несмотря на это ощущение, внутри она чувствовала обратное — всё в её душе говорило о том, что власть сейчас была у него. Нил управлял каждым её ощущением, каждой эмоцией, и она не сопротивлялась, не желала брать контроль. Поэтому она легко подалась назад, её тело плавно отступило, пока поясница не упёрлась в холодный край письменного стола у окна.       Лунный свет проникал через окно, освещая её фигуру. Тени мягко ложились на изгибы её тела, подчёркивая округлость её бедер. Этот силуэт — её обнажённое тело, купающееся в лунных лучах, словно созданное для того, чтобы восхищаться им — заволок разум Нила. Он запечатлел этот образ в своей памяти надолго, зная, что не забудет этот момент никогда.       Мила стояла перед ним, её дыхание учащалось, а сердце колотилось в груди, как будто напоминая ей о том, насколько реальным и живым был этот момент. Нил не мог отвести взгляд, его глаза медленно скользили по её телу, останавливаясь на каждом сантиметре, пока его рука не поднялась и не коснулась её ноги.       Он осторожно положил ладонь ей на бедро, нежно, но настойчиво, раздвигая их, давая себе больше пространства. Его пальцы были теплыми, а прикосновение — уверенным, но в то же время трепетным. Мила почувствовала, как под его рукой её кожа мгновенно отреагировала, будто искры проскользнули по всему телу.       Первый поцелуй был таким же лёгким, как и горячим. Его губы, теплые и мягкие, касались её кожи с невероятной осторожностью, как будто это было самое священное прикосновение. Влажный язык дотронулся до самого интимного места.       У Милы вышибло воздух из лёгких, как будто волна неожиданного возбуждения охватила её с головой. Она чувствовала, как её тело отвечает на каждое прикосновение Нила, на каждую ласку его губ. Это было нечто большее, чем просто физическая близость. Это было единение — момент, когда каждый вздох, каждый взгляд и каждое движение синхронизировались, превращая их в одно целое.       Мила закрыла глаза, позволив себе раствориться в ощущениях, которые он дарил. Прикосновения, тепло, поцелуи — всё это было как гипноз, от которого она не хотела просыпаться.       Нил, стоя перед ней на коленях, продолжал свою чувственную игру, и с каждой секундой Мила ощущала, как её тело всё больше сдаётся этому волшебному моменту, как её разум полностью погружается в вихрь эмоций и ощущений, от которых невозможно было убежать.       Тишину комнаты нарушали только её едва слышные вздохи, и с каждым мгновением они становились всё громче, словно отголоски волн, накатывающих на берег. Это было как волна, медленно нарастающая внутри неё, неуклонно ведя к той точке, где мир вокруг исчезал, оставляя только ощущение бесконечного наслаждения, как будто время и пространство не имели значения.              Нил усилил напор своего языка, добавив в ласки нежные прикосновения пальцев. Каждый его жест был исполнен заботы и страсти, и, ощущая напряжение под его губами, он понимал, что уже совсем близко к тому, чтобы привести её к пику наслаждения.       Руки Милы, которые до этого лежали у него на плече, вдруг зарылись в его волосы, крепче сжимая голову. Это движение было полным нежности и необходимости, и Нил не мог не отреагировать на это: его сердце забилось быстрее, а в груди разгорелся огонь. От этого ощущения он терял голову, погружаясь всё глубже в сладкий аромат её кожи и влажный, вязкий вкус.       Их чувства переплетались в один ритм, где уже не было места словам — только тепло, страсть и безграничная нежность. Каждое прикосновение, каждое движение создавали симфонию наслаждения, которая разрасталась, наполняя комнату. Он чувствовал, как тело отвечает, как дыхание прерывается, а её стоны раздаются в унисон с его собственным сердцебиением.