Только будущее

      Охоты что-либо делать не было. А переться к друзьям до Львиного зева было слишком лень. Поэтому, уставившись в окно, Мила наблюдала, как другие златоделы сидели на поляне и грелись в лучах солнца.       Как только ноги рыжей коснулись пола, когда она слезла с подоконника, её дверь резко открылась чуть-ли не слетая с петель. В проеме стояла девушка с огромными голубыми глазами, в которых явно ничего хорошего в данный момент нельзя было увидеть, белокурыми волосами, которые всегда заплетены, были распущенны и рассыпались по плечам обрамляя тонкое лицо. Губы Агнии скривились в жесте отвращения, от чего на щеках появились ямочки.       — Ты… — в злобной и ненавидящей интонации произнесла она.       Брови Милы взмыли вверх, показывая полное лицо удивления. Но Волчек явно этого не замечала. Быстрой походкой переметнув всю комнату, продолжила:       — Я знаю, что это была ты! Я всё знаю! — уже более громче и настойчивей, воскликнула она.       — И что же ты знаешь, Агния? — не вытерпела Рудик, когда кольцо светловолосой вспыхнуло ярко-фиолетовым огоньком.       — Не притворяйся дурой, — махнула светлыми волосами одногруппница Милы.       — Если ты мне скажешь причину твоего наезда на меня и причину вреда моей двери, я тебе отвечу, — спокойным, уравновешенным тоном проговорила Мила.       — Я знаю, что вы трахались с Нилом! — шипящим голосом и прищуром глаз, как у змеи, продолжила дальше: — На этой кровати трахались! — срываясь на визг, Агния и ткнула на предмет, о котором шла речь.       Рудик думала, что её сердце просто вылетит к чертям собачьим из груди, когда поняла, о чём Агния ей толкует.       — Если ты ещё хоть раз, — ткнула Волчек в солнечное сплетение Миле, — слышишь? — хоть раз к нему подойдешь, я тебя убью! Обещаю, уродина, убью!       Сделав глубокий, спасающий вдох, Мила упрямо посмотрела на Волчек. Натура златодела… Ужасная, паршивая, пропитанная ложью.       — Не на кровати, Агния, а в ванной — это раз, — ответила рыжая, кидая взгляд на дверь ведущую в санузел. У Агнии побелело лицо, выделяя багровые пятна на щеках. — А во вторых, не припоминаю, чтобы вы были вместе.       Она не нашла слов для ответа. Лишь остервенело посмотрела последний раз со злобой на рыжую, Агния не задержалась. Её комната быстро опустела.       Теперь Мила могла была расслабиться. Облокотившись об подоконник, она прикрыла рукой глаза и шумно выдохнула. В голове случился тайфун и все мысли начали задаваться со скоростью света.       Любопытные личности стали заглядывать в комнату Милы, поэтому девушке пришлось произнести заклинание, чтобы дверь закрылась перед носами крыс, которые разнесут информацию по всему миру про угрожающий визит Волчек к Рудик. Пару раз еще посмотрев на дверь, Мила заметила небольшую вмятину на стене, что оставила дверная ручка после эпичного появления Агнии в пространстве рыжеволосой.       Запах белокурой ещё стоял в воздухе, из-за чего стало дурно. Быстро открыв все окна, а их было два, Рудик стала надеется, что комната быстро проветрится. Улавливая носом аромат нежных духов Агнии, Мила решила пойти освежится, чтобы подумать трезво на улице до тех пор, пока комната не приобретет свой прежний запах.

***

      Всю дорогу до Думгротского парка, Мила улавливала взгляды златоделов, задаваясь вопросом, что вдруг то, что случилось у нее с Лютовым, знает не только Агния. Эта мысль вертелась в голове каждый раз, когда она встречала кого-то из своего факультета.       Придя на место, Мила села возле дерева так, чтобы её никто не увидел. Особо разговаривать ни с кем не хотелось. Желание было просто побыть одной и немного поразмышлять.       Эта ситуация у Рудик вызывала некое дежавю. Это было в позапрошлом году, когда случился несчастный случай. На уроке боевой магии у Агнии случился приступ, вызванный каким-то заклинанием, что девушка слегла на больничный на неделю. Ну кто-то и разнес слушок, что это Мила сделала из ревности к Нилу. Тогда-то на нее так само косо смотрели, осуждали за спиной и обговаривали то, на что Рудик еще способна. Вот тогда она получила дельный совет от человека, который позже стал частью ее мира.       «Быстро залетев в двухэтажное здание из красного кирпича, Мила пролетела лестницу, пересекла коридор и оказалась у себя в комнате. Закрыв дверь на щеколду, она увалилась на кровать и завыла в подушку. Вроде бы помогло. Или нет…       Время шло, а Мила все так же лежала на кровати, смотрела в потолок и думала, почему именно ей фортит быть всегда в центре событий? Лучи солнца окрасили комнату Милы в нежные пастельные тона, от чего стало более спокойно на душе. Розовые и оранжевые пятна с оттенком синего раскрасили потолок и стену. Стало необъятно красиво. Рудик показалось, что ее комната на пару минут стала уголком рая.       Рай длился до того момента, пока не постучали в дверь. Мила посмотрела на дверь и поняла, что охоты не было покидать свою уютную ложу из-за того, что кто-то хотел войти. Через секунд пятнадцать стук повторился, но уже более настойчиво.       — Рудик, я знаю, что ты там. Открой эту долбанную дверь или я сам войду, — послышался знакомый голос по ту сторону стены.       Немного подумав, Рудик выкрикнула:       — Заходи.       Ручка дёрнулась. Наверное, человек стоящий на той стороне подумал, что для него открыли дверь. От этого Мила даже кратко хохотнула, усаживаясь поудобней на кровати. За дверью чертыхнулись, потом послышалось заклинание „Апертус“ и дальше звук открывающейся щеколды.       Нил зашел в комнату, осмотрелся. Здесь он был впервые. Отыскав в помещении Милу, что было не очень-то и трудно, закрыл дверь.       Девушка сидела на кровати: кудрявые волосы растрепаны, глаза будто сонные, но на лице играет слабая улыбка.       — Зашёл узнать, как ты?       — А ты как думаешь? — усмехнувшись, спросила Мила у парня.       — Ну даже не знаю. У меня в коллекции „Жизненные случаи Нила Лютова“, подобного нет. Так что думаю делится чувствами придётся тебе, — уже усевшись на стульчик, сказал Лютова и уставился на Рудик в ожидании.       — А если я откажусь? — поинтересовалась рыжая, наклоняя голову в бок, как самый настоящий ребенок.       — Ну в таком случаи, добрый Нил даст совет отчаянной Миле.       — Отчаянной? — переспросила Рудик, опешив. — Чего это сразу отчаянной? — уже с ноткой возмущения спросила она.       Но в этот момент Лютов сначала кратко ухмыльнулся, будто он действительно вёл разговор с самым настоящим ребёнком, но потом стал более серьёзным и произнёс:       — Если ты знаешь правду, то тогда не нужно обращать внимание на тех, кто слишком жалки. Ещё успеешь натворить чудес, чтобы быть частью обсуждений.»