***
— Эвааа! — Что тебе надобно, старче? — (В последние дни Найл часто ныкался в своей комнате и с кем-то болтал. Неужто изменяет прямо у меня под носом? Вот сука… Надо бы выяснить). — Ну ты посмотри на них… — (Он начал тыкать мне в лицо какой-то плюшевой хренью и… О, блять, вот это глазища! Аж завидно стало). — Ну и что? — Как что? Ты погляди, какие они милашки! Ну прям как ты, когда я тебя увидел, а. — Весьма сомнительный комплимент. — Почему? — Я никогда не была, к примеру, обезьяной. Или вон тем неведомым существом с серо-буро-малиновым хвостом. — Ой, отстань, я не об этом. Не вредничай. — Хорандель, отвянь. Они меня пугают. Их глаза — это реально что-то пугающее. И, блять, нахера тебе целая, блять, комната, заставленная ими?! Да у тебя еще и из чупа-чупса фигурки их! Мама дорогая! — Ты прям как мама моя. — Ты прям как мама моя. — (Да-да, я его передразнивала. Ну, а чо? Я просто не придумала ничего умнее). — Пф, я обиделся. — Рот твой обиделся. — Вот теперь я точно обиделся. И слова тебе не скажу, пока ты не попросишь прощения у меня, Хачика, Ромашки, Клыкастика, Мо, Лупоглазика, Спрингуса, Уаси и Люськи. — Твою дивизию, кто есть кто? — (Да уж, ну и имена. Были б эти игрушки живыми, то точно бы надавали Хоранделю пиздюлей). — Ну смотри, рысь — это Хач. — Почему Хач-то? — Ну смари, у нее тут черная хуйня такая, как будто монобровь. Я не сдержался. — Придурок. — Ладно. Ромашка — панда. — Даже спрашивать не буду. — Клыкастик — сова. — Ну, а это почему? — Потому что у нее на теле клыки как будто. — Дальше давай. — Мо — обезьяна. Лупоглазик — хаски. Спрингус — слоняра. Уася — скунс, а Люська — кошка. — Гениальные имена. — Спасибо. — Я, пожалуй, свалю, а ты тут играйся, ага.***
Серьезно, если я скажу вам их выбросить, то это будет несправедливо. Если скажу, что они стремные, то совру. Я не советчик, что тут делать. Хотя… Позвольте парнише в детство окунуться, а лучше окунитесь туда вместе с ним.