Мой сосед — гей

«Дорогой друг, я долго думал над тем, что было бы неплохо записывать в какую-нибудь тетрадь самые яркие воспоминания…эээ, нет, не так. Яркие моменты моей жизни. Ну, знаешь, чтобы потом в старости перечитать всё это, понастольгировать. Бабы такую фигню называют "Личным дневником", я же буду называть это "Тетрадью мужика", о да, та-а-ак сурово. Я такую вещь в старости не открою, потому что пробью себе лицо рукой. Извини, я отвлёкся. Ну так вот – яркие моменты. У меня их нет. В моей жизни есть только боль, унижение, скорбь. На меня все время срывается моя мать… Кхм. Забей. Ярких моментов нет. О боже, как же это сложно все записывать! Женщины, как вы это делаете?!» Я отбросил шариковую ручку в угол комнаты и, покачав головой, негромко произнёс себе: «Не психуй, Фрэнк.» Поднявшись на ноги и подойдя к окну, я раздвинул шторы, позволив солнечному свету окрасить мою комнату в золотой. – Фрэнки! Спустись вниз, мне надо с тобой поговорить. «…Мама. Господи, ну что ей сейчас понадобилось от меня?» Я помотал головой и провел рукой по своим волосам, медленно выйдя из спальни. – М? – я прислонился спиной к холодной стене и взглянул на темно-русую женщину, изящно двигавшуюся у плиты и напевающую себе любимую песню под нос. – Мам. – Дорогой, сходи в магазин и купи зелень, масло, молоко и хлеб. – Ты издеваешься? Ты ведь была в продуктовом сегодня утром. Почему сразу не купила? – Да я забыла. Давай иди, я же знаю, что тебе не сложно. Хватит мать расстраивать, – женщина улыбнулась и, подойдя ко мне, вручила деньги, решив заодно взъерошить волосы на моей голове. Я поморщился и через силу улыбнулся маме, положив деньги в карман рубашки. – Эх, ладно, скоро буду, – я направился к выходу из дома, по пути сорвав с вешалки куртку. У нас с мамой была трехкомнатная квартира состоящая из моей спальни, спальни мамы и кухни, совмещенной с гостиной и коридором. Самый плюс этой квартиры в том, что у нее было крыльцо. Пока половина городских жителей имела лишь подъездный выход, то дома на нашей улице имели царские крылечки со ступеньками и мини-верандой. Из-за того, что мы с мамой жили на первом этаже, то я считал крыльцо своим. Ну, а что? Неужели бабушки, которые живут на втором и третьем этаже будут возражать? Не знаю.

***

Добравшись до магазина, я долго и весьма бессмысленно бродил между рядами, разглядывая полупустые полки с продуктами, слушая громкие разговоры продавщиц и бесконечное пищание автоматов, пробивающих еду на кассе. «Масло, масло, масло… Что я должен был купить?» я нахмурился и вновь пробежался взглядом по полкам, перечисляя у себя в голове все те продукты, которых обычно не доставало в нашем доме: «Хлеб, масло, молоко… э-эм, всё? Соль? Чай? Сахар? Господи, не дай бог ты меня снова подведешь, мозг, ты же знаешь, нам обоим влетит из-за этого.» Положив, как мне показалось, необходимые продукты питания в корзину, я направился в сторону кассы, горя желанием поскорее выйти из этого душного, пропахшего тухлой рыбой и мясом, помещения. Очереди в этом магазине обычно состояли из двух-трех человек максимум, поэтому, недолго простояв у кассы, я загрузил всю купленную пищу в портфель и направился домой с чувством выполненного долга. Чтобы добраться до дома, мне нужно проехать две станции на метро, после чего сесть в автобус и проехать ещё две остановки, обычно весь этот процесс занимал у меня минут пятнадцать-двадцать, не больше, но сегодня, сойдя со своего маршрутного пути, я был завлечен в одно очень интересное помещение, где, якобы, проходил какой-то кастинг на одно из новых реалити-шоу, которое собираются снимать в нашем жопосранске. Скажу честно, народу здесь было хоть отбавляй. Какие-то девочки четырнадцати лет пытались проникнуть сквозь толпу застывших у входа мужиков, несколько девушек, выглядевших на вид как самые настоящие шлюхи, тоже горели желанием проникнуть в здание, вопя во всю глотку: «Я хочу попасть в это шоу! Возьмите меня!», но, как оказалось потом, кастинг был немного странный, люди, проводившие его, нарочно не впускали подростков в помещение, наблюдая за действиями собравшихся, отмечая что-то в своем блокноте. Я наклонил голову на бок, еле заметно ухмыльнулся, поправив лямку на портфеле, развернулся и, пытаясь протиснуться сквозь толпу к дороге, столкнулся лицом к лицу с красноволосым парнем, несшим четыре горячих шоколада из Старбакса. Тот врезался в меня, выплеснув все содержимое стаканчиков мне на грудь, и я, вскрикнув от внезапной боли раздавшийся по всему телу, обхватил себя руками. – Блин, прости пожалуйста, я не хотел, честное слово, – парень мгновенно очутился возле меня и принялся обмакивать о мою рубашку салфетки. – Идиот, – я дернул плечом и, оттолкнув от себя этого незнакомого типа, наконец смог выйти на тротуар. – Жесть. Люди, вы дауны или да? Вы никому 100500 раз не сдались на этой программе. Я отошел буквально на пару метров от толпы и, присев на лавочку, взглянул на свою рубашку, которая из голубого цвета приобрела мертвый коричневый оттенок. Я поморщился и покачал головой. «Оно мне надо было? Тащиться в этот адовый котёл? Идиот, Фрэнк. Сейчас бы тихо, спокойно дошел до дома и никто бы тебя не облил.» – Это вообще-то была моя любимая рубашка, ублюдок! – воскликнул я и вздохнул, подперев голову рукой. – Мне еще в ней двадцать минут жить.

***

Добирался я до дома с горя пополам, я попал в метро в самый разгар час-пика; толпился среди разъяренных бабушек, пытаясь протиснуться в вагон, втыкался лицом в здоровенных мужиков и спотыкался об детей, выслушивая гневные восклики их матерей, извинялся перед девушками за то, что наступал им на ноги, а так же я был вжат в стекло лицом и, с трудом доехав до своей станции, наконец-то смог вдохнуть полной грудью жаркий воздух метрополитена. Правда, долго мне на месте устоять не получилось. Выползшие из вагонов огромной толпой потные, уставшие и злые люди вклинили меня в свой пеший ход, который направлялся к следующей ветке и с таким же успехом ввели меня в следующий вагон. Как бы я не пытался вновь пробраться наружу, люди все дальше проталкивали вглубь вагона, не забывая покрывать бедного меня трехэтажным матом, твердя непрерывно: «Молодой человек, можно не замирать?! Может, вы пропустите меня?!" Я закатил глаза и негромко выругался, уже не рассчитывая на то, что когда-нибудь попаду домой. А еще я чувствовал, что мой портфель намок, прилипнув к моей и без того грязной рубашке, неужели молоко вылилось? Не дай бог. На следующей станции мне повезло гораздо больше, и я, вновь перейдя на свою ветку, зашел в вагон и даже нашел куда сесть. «Проверить портфель или лучше не стоит? Лучше потом дома сказать маме, что не заметил, что пакет лопнул в метро. Она и орать то будет гораздо меньше. Или лучше проверить пакет сейчас и снова съездить в этот магазин?» Я с большим нежеланием снял портфель со спины и, поставив его к себе на колени, уже убедился в том, что молоко протекло, заметив на лямках и спинке портфеля белые разводы. «Господи, ну за что?» Я закрыл глаза и прислонился лицом к холодному поручню, тяжело вздохнув. Сегодня явно не мой день.

***

Мне пришлось вернуться в магазин. Подходя к нему, я заметил, что толпа подростков возле здания гораздо увеличилась, а люди все стояли и что-то писали в своих блокнотах. Я покачал головой, сочувствуя деградации этих детей, и почувствовал на себе взгляд одного из этих мужчин, стоявших на балконе, решив выдержать его взгляд, я повернулся к нему лицом и, прищурив глаза, ухмыльнулся и показал ему средний палец, еле заметно поклонившись, после чего закатил глаза и поправил лямку портфеля. Мужчина улыбнулся и что-то сказал своему напарнику, который тоже принялся в упор смотреть на меня. Так, мне это уже не нравится, катитесь к чёрту. Я развернулся и продолжил свой путь в магазин, чувствуя на своей спине прикованные взгляды "избирателей."

***

– С вас семьдесят три рубля, – гнусавым голосом произнесла продавщица в синем фартуке и, звонко чихнув, вытерла нос рукавом кофты, я поморщился и, положив деньги в блюдце, схватил молоко и удалился из магазина. – Фу, зачем ТАКОЕ нанимать в магазин? – я покачал головой и, прижав пакет с молоком к груди, обернулся, чтобы взглянуть на магазин. – Трэш. Ускорив шаг и повернув голову в исходное положение, я налетел на парня, который сидел на тротуаре и завязывал шнурки. Ну все, это конец. Прощай, молоко. Я влепился лицом в пыльный асфальт и почувствовал своей грудью соприкосновение с мешком молока. Пакет издал смачный «Бух!» и растекся по тротуару. – Да, гребаный насос! – закричал я и, поднявшись на ноги, со всей силы зарядил ногой по полупустому пакету молока, отшвыривая тот в толпу подростков. – Опять ты! – парень, который послужил причиной моего падения, стоял около лавочки и, скрестив руки на груди, недовольно смотрел в мою сторону. – Так это я из-за тебя второй раз уже в магазин возвращаюсь, педик? Ты задрал. Иди стой в своей толпе! Хватит мне мешать! – я стиснул зубы и с отвращением посмотрел на себя в отражении. – Ты во всем виноват! – Тебя под ноги не учили смотреть? – парень закатил глаза и заправил выбившийся локон красных волос за ухо. – Тебе сложно было сесть на гребаную лавочку? Она ведь для таких же даунов как ты поставлена была! – я вскинул руки к небу, – Святая Мария, почему люди такие деграданты? – Ой, а ты вот у нас ни разу не деградант, – он вновь закатил глаза и хмыкнул. — Катись к чёрту. — Я закрыл лицо рукой и, обойдя парня, вновь направился в подземку, чтобы попасть в метро.