Out Ta Get Me

Когда Джаред проснулся, за окном еще не рассвело. Прильнувший к нему парень крепко спал – он чувствовал тихие влажные выдохи Дженсена на своей груди. Падалеки крепче прижал его к себе. Через несколько часов ему нужно будет уехать. Всего на несколько дней, но, кажется, он уже начинал скучать. Они были вместе почти три года, и со временем их чувства лишь крепли. Джаред неподвижно лежал в темноте, боясь разбудить Дженсена, ведь тот вообще редко высыпался. А с тех пор, как его покинуло писательское вдохновение, стало только хуже. Нередко он мог писать целую ночь, а под утро, прежде чем пойти спать, удалить все написанное. Иногда, проснувшись в пустой кровати, Джаред отправлялся искать Дженсена и находил его пялящимся в пустой экран, причем, похоже, уже не первый час. Джаред беспокоился о Дженсене – в последнее время тот казался еще более потерянным и разбитым. Для Дженсена творчество было всем. Это то, чем он жил, то, что делало его живым. По крайней мере, так казалось Джареду. Возможно, писательство было в определенной степени компенсацией его неспособности выходить из дома. И если это действительно так, то не писать для Дженсена все равно, что быть похороненным заживо. Из-за того, что придется оставить Эклза одного в таком состоянии, сердце Джареда сжималось, но он знал, что иначе нельзя. Небольшая IT-компания, где он работал, боролась за выживание в условиях жесткой конкуренции, необходимо было идти в ногу со временем, и потребность в этом семинаре для сотрудников назрела уже давно. Падалеки зажмурился, прогоняя прочь тревожные мысли. Он все еще был здесь, и вместо того, чтобы думать о всякой ерунде, лучше было наслаждаться оставшимся временем. «Все будет хорошо, с Дженсеном ничего не случится», – повторял он сам себе снова и снова. Он не знал, как долго так пролежал, пытаясь успокоиться, когда Дженсен завозился и пробормотал: – Джей, ты слишком громко думаешь. Прижавшись губами к взъерошенным волосам, Джаред поцеловал его в макушку. – Прости, я не хотел тебя будить. Попытайся снова заснуть. – М-м… – полусонный Дженсен прижался как можно ближе и потерся колючей щекой о шею Джареда. Он гладил своего любовника по бедру, вызывая мелкую дрожь, и рисовал круги на его груди, пока тот не отреагировал – притянул Дженсена к себе и мягко поцеловал. Их рты пересохли, и у поцелуя был отчетливый привкус «утреннего дыхания», но все же он получился мягким и чувственным. Неяркие лучи восходящего солнца просачивались сквозь жалюзи, оставляя узоры из света и тени на их телах. В этом утреннем полумраке они растворились в любовной ласке, которая постепенно сменилась спокойным и нежным сексом. Эклз снова погрузился в сон, и Джаред тихонько, чтобы опять не разбудить своего партнера, поднялся и пошел в душ. Одеваясь, он раздумывал, позволить Дженсену еще немного поспать или же разбудить его. Он был уверен, что любимый хотел бы позавтракать с ним и таким образом подольше побыть вместе. Джаред уже почти решил, как поступить, когда Эклз повернулся и, щурясь по-совиному, пробормотал: – Джей? Джаред присел на корточки возле кровати и, покрывая мелкими поцелуями шею Дженсена, спросил: – Эй, Джен, позавтракаешь со мной? – М-м… выпью кофе. – Ладно, получишь свою дозу кофеина. Может омлет или что-нибудь еще? – Неа, я не голоден, – Дженсен протер глаза. – Ты никогда не голоден, но иногда же что-то ешь. – Только когда ты меня заставляешь. Падалеки усмехнулся, и Дженсен привлек его для небрежного поцелуя. – Умм, а ты вкусный, – тихо пробормотал он прямо в губы партнеру. – Я в душ.

***

Джаред открыл дверь патио, впуская свежий морозный воздух, и вышел на террасу. Был холодный зимний день. Раннее утреннее солнце уже исчезло, небо затянули огромные темно-серые тучи, и Джаред предположил, что скоро пойдет снег. Он не любил местные суровые зимы, и думал, что никогда не сможет привыкнуть к тишине, царящей в округе в это время года. Не было слышно ни звука, весь внешний мир укрыло толстое белое одеяло – казалось, оно поглотило все вокруг. Падалеки невольно вздрогнул и зашел обратно в дом.

***

Джаред уже выкладывал яичницу на тарелки, когда Дженсен, наконец, появился на кухне. Он сразу направился к кофеварке и наполнил огромную кружку горячей черной жидкостью. – Я не голоден, Джей. – Ну пожалуйста, Дженсен, съешь хоть немного, ради меня. Зная, что он все равно не отстанет, Дженсен обреченно вздохнул и сел за стол. – Ты настоящая наседка, Джаред. Даже мама так не суетилась вокруг меня, как ты. Падалеки расплылся в широкой улыбке. – Я тоже тебя люблю. Когда они завтракали, Джаред про себя отметил, насколько изможденным выглядит Дженсен. Он был слишком бледным, под припухшими глазами залегли темные круги. Он и так не часто бывал на солнце, а сейчас, в середине января, и того реже. Этим летом впервые за Бог знает сколько лет Дженсен проводил столько времени на веранде, что даже смог немножко загореть. Его высокие скулы теперь выделялись сильнее, еще больше подчеркивая впалость щек. Он похудел. Снова. Джаред с трудом сдержал печальный вздох. Несколько минут тишину нарушал только скрежет вилки, которой Дженсен размазывал по тарелке яичницу. Затем он спросил: – Тебе долго ехать? Часов пять? – Да, плюс-минус, зависит от пробок и погоды. – Будь осторожен. Мне кажется снега там еще больше. – Ага, как говорится: гони быстрее, оставь опасность позади. Дженсен закатил глаза. – Я буду осторожен, обещаю, – и после небольшой паузы Джаред добавил: – Стив и Крис возвращаются завтра вечером, так что если тебе что-нибудь понадобится, позвони им, и Крис зайдет к тебе в среду. Эклз нахмурился. – Мне не нужна нянька. Я годами прекрасно справлялся сам. – Да знаю я, просто немного волнуюсь. Ты неважно себя чувствовал в последнее время, и я уже хочу вернуться обратно. А ведь еще даже не уехал. – Ой, да все будет нормально. Это же только на четыре дня, Джаред. Кроме того, я привык быть один. Я уже говорил: я не маленький – сам справлюсь. – Ты к своему терапевту на этой неделе идешь? – Нет, она в отпуске, но записала меня на следующий вторник. В прошлый раз она так радовалась моему прогрессу с фобией. Несла что-то о поднятии планки, о новых целях и прочий бред. Никогда еще не встречал человека с таким непоколебимым оптимизмом, – сказал Дженсен, наливая себе еще кофе. – Так это же замечательно! Почему ты не рассказал мне? Эклз пожал плечами. – Не знаю. Не такой уж это и большой прорыв, или что оно там... – Не надо себя недооценивать, Джен. Ты же будешь продолжать выходить на улицу каждый день, хотя бы на балкон? Будешь? – Ой, перестань, Джаред. Конечно, я не пущу насмарку несколько месяцев изнурительной работы над собой. Мне прекрасно известно, насколько еще хрупки мои достижения. Прекрати суетиться. Я в порядке, просто порой немного раздражаюсь, но все пройдет, как только я снова смогу писать. – Черт, я не собирался доставать тебя сверхзаботой, просто… – он неопределенно взмахнул руками, – не могу ничего с собой поделать. Джаред встал, обошел стол, сел на колени Дженсену и прижался к его лбу своим. – Прости меня, а? – Я не сержусь на тебя, Джей. Все нормально. И как ты только терпишь такого капризного и шизанутого полуночника, как я?! Они вновь поцеловались, нежно соприкасаясь губами и сплетаясь языками, а потом некоторое время просто смотрели друг на друга. – Мне пора. – Я знаю. Все будет хорошо, Джей. Освободившись из объятий Дженсена, Падалеки поднялся и потянулся за чемоданом и портфелем с ноутбуком. Затем выпрямился, пытаясь приободриться. «Все будет в порядке. С Дженсеном все будет просто отлично», – повторял он про себя, как мантру.

***

После отъезда Джареда Эклз некоторое время стоял в растерянности посреди кухни. Вдруг что-то мягкое и пушистое стало тереться о его ноги, периодически мяукая. – Алек, – ласково прошептал Дженсен и взял кота на руки. – Похоже, ты проголодался, приятель. Прежде чем отпустить кота обратно на пол, Эклз ласково погладил блестящую шерсть животного, за что был вознагражден довольным мурлыканьем. – Вот, ешь, – пробормотал Дженсен, наполняя кошачьи миски едой и водой. Оставив Алека на кухне, он снова отправился спать. У Дженсена ломило кости, слегка кружилась голова, и пульсировало в висках от мигрени. Короче говоря, чувствовал он себя хреново. Он не знал, как будет справляться без Джареда, и в этот момент ему показалось, что хуже быть уже просто не может. Дженсен боялся, что никогда не начнет писать снова – в голове было мрачно, уныло и пусто. С каждым днем вставать было все труднее. Почему он должен подниматься с кровати, когда ему все равно нечем заняться? Казалось, что прошло уже сто лет, с тех пор, как он написал хоть строчку. Писательство необходимо было ему, как воздух. Он им жил, а без него был ничем, без него чувствовал себя бесполезным. Писать – единственное, что он мог делать. Мог – прошедшее время. Он никогда не учился ничему другому, и даже если бы учился, то вряд ли сумел бы чего-либо достичь, сидя дома. «Признай это, Эклз, ты жалкий и никудышный слабак!» – с горечью подумал он. Дженсен проснулся только после полудня, но не чувствовал себя отдохнувшим. Сон был беспокойным, его преследовали кошмары, в которых за ним в темноте гналось неизвестное существо. Он заставил себя встать и принять лекарства. Глядя на различные бутылки и таблетки, хранящиеся в ванной комнате, Дженсен подумал, что с тех пор, как он живет с Джаредом, их количество значительно уменьшилось. Приготовив себе термос с кофе, он сел за стол, отчаянно стремясь, в конце концов, что-то написать. К сожалению, эти попытки не увенчались успехом, лишь вызвали сильное желание пойти напиться. Только попозже. Алкоголь не сочетался с его лекарствами, это он уже проходил – ничего хорошего. Поскольку он не хотел снова обзавестись этой вредной привычкой, нужно было себя сдерживать. Если бы он вспомнил, куда спрятал сигареты, то мог бы сейчас покурить. Слабая улыбка появилась на лице Дженсена, когда он подумал, что теперь мог бы спокойно курить на балконе. И, правда, сигареты стоило пойти поискать.

***

Никто о нем не знал, никто его не заметил. Засев в фургоне, скрытом огромными заснеженными елями, он смотрел в бинокль, и на лице его отражалась довольная усмешка. Его жертва курила на балконе. «Да, – сказал он себе, – наконец-то настало подходящее время. Этого стоило ждать». Он готовился, планировал месяцами. Высокий широкоплечий мужчина с поджарым телом. Жесткое, даже жестокое выражение лица подчеркивали резкие черты, холодные льдисто-голубые глаза и темные, почти черные, зализанные назад волосы. Хищник, готовый поймать свою жертву. «Как же просто все оказалось», – подумал он и засмеялся про себя. Несколько недель назад после снежной бури он перерезал электропровода, а затем притворился электриком, присланным для устранения неполадок. Как он и предполагал, Дженсен действительно его не узнал. Боже, он такой доверчивый, даже не проследил за незнакомцем в собственном доме. Теперь ему были известны и расположение комнат, и системы безопасности. Кроме того, он воспользовался возможностью установить прослушку и видеонаблюдение в одной из гостиных, в кабинете Дженсена и даже в спальне. Конечно, это было рискованно, но ему удалось проскользнуть незамеченным. Он просто не мог устоять, и, черт возьми, это того стоило! Эти записи еще сильнее разожгли его желание. Сейчас его уже никто не мог остановить. Дженсен будет принадлежать ему, полностью! Узнав о четырехдневном семинаре, куда вынужден поехать тупой дружок Дженсена, он понял – это его шанс. Разумеется, он мог бы ворваться в дом в любой день после того, как этот компьютерщик уходил на работу. Ведь он не дурак вламываться, когда они оба дома – это ненужный риск. К тому же одного рабочего дня явно не достаточно для того, что он запланировал. А вот четырех дней должно хватить. Если он захочет, то сможет прикончить бойфренда, когда тот вернется. Он фыркнул от смеха, представив, как забавно будет увидеть выражение лица любовничка, когда тот поймет, что он сделал с Дженсеном. Четыре дня наедине с красивым мужчиной, находящимся в полной его власти. Осталось совсем чуть-чуть – подождать, пока не начнет темнеть. От предвкушения наблюдателя охватила дрожь. Он так давно желал заполучить талантливого писателя. Раздираемый восхищением и завистью, он прочел каждый роман Дженсена и каждый его рассказ. У него ведь тоже было высшее образование, однако ему так и не удалось ничего опубликовать. Они вместе ходили в колледж, но этот смазливый болван никогда не замечал его. На лице наблюдателя застыла кривая ухмылка. Скоро, очень скоро, Дженсен не только наконец-то заметит его, но и будет полностью в его распоряжении. «О Боже, да, он будет моим!»

***

С наступлением темноты Дженсен почувствовал небольшое волнение, будто что-то не так, и как ни старался, не мог избавиться от ощущения беспокойства. Впервые за долгое время он остался ночевать один и, очевидно, успел отвыкнуть от одиночества. Конечно, Эклз никогда никому не признался бы в этом, потому что, во-первых, у него все еще была гордость, а во-вторых, его бойфренд и так в последнее время вел себя, словно наседка. Раньше такого не случалось, он всегда чувствовал себя дома в безопасности, ведь жил тут уже много лет. После приступов панических атак он был в ужасном состоянии, поэтому не смог закончить колледж, и вернулся сюда, к своим родителям. Через некоторое время после его переезда они погибли в автокатастрофе. Одиночество терзало молодого парня бесконечные дни и ночи. При этом его фобия усилилась. Дженсен не мог даже выходить на собственный балкон, не говоря уже о террасе. Он лишь осторожно приоткрывал окно или дверь, но порог не переступал никогда. С помощью Джареда ему удалось вернуть себе немного свободы. Прошлым летом Дженсен снова отвоевал себе балкон и террасу, хоть там он и не чувствовал себя так комфортно, как на балконе, в целом было терпимо. Если же самочувствие было очень хорошим, он мог вместе с Джаредом пройтись по саду. Но, когда они попытались выйти через парадную дверь, он не смог сделать даже нескольких шагов к гаражу – сразу начал задыхаться и едва не упал. Несмотря на это, Падалеки постоянно твердил ему, что в нынешнем году Дженсен, наконец, присоединится к нему во время ежедневных пробежек. Эклз лишь слабо улыбался – Джаред был еще большим оптимистом, чем его терапевт. Внезапно послышался шум, а спустя несколько секунд погас свет и отключился компьютер. Дженсена окружила темнота. С учащенно бьющимся сердцем он пощелкал выключателем – безуспешно. В попытках успокоиться, он убеждал себя, что это обычное отключение электричества. В верхнем ящике письменного стола Дженсен нашел фонарик, несколько раз глубоко вдохнул и отправился проверять предохранитель. «Господи, ну нельзя же быть таким трусом. Это смешно! Соберись, Эклз!» Спускаясь вниз, он снова что-то услышал, будто кто-то крался по дому. По телу Дженсена пробежали мурашки, и он почувствовал, как его охватывает паника. Он пытался убедить себя, что это просто Алек, уже начиная понимать, что кот тут совершенно ни при чем. Эклз ощутил комок в горле и сглотнул. Дверь на кухню была широко открыта. «Разве я не закрыл ее?» Дженсен не был в этом уверен. В слабом желтом свете фонарика он заметил на полу странную лужу. Затаив дыхание, заставил себя подойти ближе, но когда понял что это, замер на месте, приглушенно вскрикнув. Фонарик выскользнул из его рук и с грохотом покатился по полу. Его тело начало трястись, все закачалось перед глазами, и он упал на колени, оглушенный ревом в ушах. Прямо перед ним лежал Алек – в луже собственной крови, с вывороченными наружу кишками. Ослепляющий страх овладел Дженсеном, но все же ему удалось взять себя в руки. Нужно было звать помощь! Звонить в полицию! Онемевшими руками Дженсен подобрал фонарик и бросился наверх так быстро, как только мог. У него в кабинете был телефон, который работал при отключенном электричестве. Дрожащими пальцами Эклз попытался повернуть номерной диск, но понял, что и стационарный телефон отключен. Скорее всего, перерезан шнур. «Черт, только не это!» Ему нужно вызвать полицию. Так как он никогда не выходил из дома, то у него не было и сотового. Эклз, сам не зная почему, ненавидел такие вещи. Конечно, Джаред всегда хотел, чтобы у него был мобильный, но Дженсен был неумолим. Однажды Джаред даже купил трубку, но Дженсен, уверяя, что эта штука ему не понадобится, выбросил ее. Они даже подрались из-за этого. «Боже, ну я и болван», – сердито подумал Дженсен. До ближайших соседей – как до луны пешком. Истерический смех вырвался из горла Дженсена, когда он осознал, что расстояние не имело значения – несколько метров или несколько километров, он все равно не сможет выйти за порог. Он был беспомощен, пойман в ловушку в собственном доме. Дженсен инстинктивно попытался спрятаться под огромным столом, свернувшись в клубок и дрожа, как в лихорадке. Его сердце бешено колотилось, почти выскакивая из груди, пока он отчаянно, но безуспешно, пытался втянуть воздух в пылающие легкие. И когда он услышал грохот выбиваемой двери, реальность вместе со способностью соображать ускользнула от него.