Out Ta Get Me

Должно быть, он отключился, но ненадолго, всего на несколько секунд. Незнакомец, после того как вышиб дверь, похоже, так и не вошел в комнату. «Что это?.. Кто это?.. Что ему нужно?» Дженсен боялся шевелиться и даже дышать. Внезапно он услышал медленно приближающиеся шаги. Злобный голос издевался над ним: – Где ты, Дженни? Я знаю, что ты здесь. Ты спрятался от меня? – посмеивался незнакомец. – Хочешь поиграть со мной в прятки? Тогда тебе стоит поискать более укромное местечко. После этих слов чьи-то ноги появились в поле зрения Дженсена. Повинуясь одним инстинктам, он со всей силы рванул вперед. От неожиданности мужчина потерял равновесие и врезался в книжную полку. Дженсен сразу бросился прочь из комнаты. Спускаясь в спешке по темной лестнице, он споткнулся, попытался было схватиться за что-то рукой, но не смог – ему удалось лишь замедлить падение. Дженсен вывихнул запястье и ушиб плечо, но в адреналиновом аффекте почти не заметил этого. Ему нужно было оружие, что-нибудь для самозащиты. Он бросился в кухню и, стараясь не смотреть на Алека, выхватил нож из подставки. Дженсен слышал шум наверху, надо было торопиться. Он понимал, что должен что-то придумать, составить какой-то план, но сейчас просто не был на это способен. Когда он пробирался в подвал, ноги, казалось, действовали сами по себе. Он надеялся, что ему удастся спрятаться где-то внизу и выиграть немного времени, чтобы успокоиться и подумать. Осторожно спускаясь в темноте по крутым ступеням, Дженсен жалел о потерянном фонарике – наверно, обронил где-то в кабинете. Спустившись, он решил затаиться под лестницей. Через несколько минут его начал пробирать холод, дала о себе знать острая боль в запястье, и заныло плечо. Эклз никак не мог придумать, что делать. И хоть он видел напавшего лишь пару секунд, сразу заметил, насколько огромен этот парень. По-настоящему огромен, даже выше чертового дылды Джареда, то есть, как минимум, дюймов на пять или шесть выше самого Дженсена. К тому же на вид незнакомец был шире в плечах и крепче. Если дойдет до драки, ему никогда не уложить этого долбанного психа, особенно сейчас, после недавних травм и потери веса. Хотя и через тысячу лет не уложить, даже если регулярно заниматься на тренажерах. Ни одна из этих мыслей не обнадеживала. В какой-то момент Дженсен заметил щели между деревянными ступеньками. Может, у него получится схватить этого парня за лодыжку, когда он будет спускаться по лестнице? Но чтобы столкнуть его вниз, понадобятся обе руки, а это значит, нужно отложить нож, который Дженсен сжимал так крепко, что мышцы правой руки начала сводить судорога. Он не был уверен, сможет ли сделать это с травмированными запястьем и плечом. Впрочем, выбора у него не было. Лицо парня казалось смутно знакомым, но Эклз не мог точно вспомнить, кто это, в отличие от мужчины, который знал не только его имя, но и, по-видимому, гораздо больше. Что ему могло понадобиться? Он пришел сюда не из-за денег, а явно из-за Дженсена. Но почему? У писателя-отшельника никогда не было врагов. Хотя и друзей у него тоже почти не было. Да, его образ жизни имел нежелательные «побочные эффекты» такого плана. Возможно, парень – какой-то безумный фанат, но Дженсен не был настолько популярным для подобного. Сколько он не прокручивал сложившуюся ситуацию в голове, идей все равно не было, поэтому Эклз решил перейти к более насущной проблеме – решить, что ему делать после того, как он столкнет психа вниз. Он ведь не сможет просто убежать из дома. Дженсен вздохнул. Разве он сможет куда-то сбежать? И, как показал инцидент с запертой дверью его кабинета, закрытая дверь подвала не сдержит такого парня. Тем более, что задвижка все равно сломана. Единственный выход – пырнуть напавшего ножом. При мысли о необходимости пронзить чье-то тело металлическим предметом, желудок Дженсена непроизвольно сжался. Однако другого выхода не оставалось. Это был его единственный шанс.

***

Джаред вернулся в гостиничный номер только вечером. За этот долгий день с утомительной поездкой и еще более утомительным семинаром, он вымотался и соскучился по Дженсену. Джаред не мог дождаться, когда, наконец, услышит его голос и убедится, что с ним все в порядке. Сев на старое покрывало маленькой отельной кровати, он поставил телефон на колени. Падалеки улыбнулся, заметив, что пока он набирал номер, его сердцебиение ускорилось. Ожидание было довольно долгим, но Дженсен так и не ответил на звонок. Джаред удивился и даже немного начал волноваться, но подумал, что, возможно, Дженсен просто в душе и не слышит телефон. Падалеки решил, что тоже примет душ, а затем попробует позвонить еще раз. Раздеваясь, Джаред вспомнил, как иногда снимал с него одежду Дженсен. Он это делал то дразняще медленно, оставляя на коже легкие поцелуи (по одному-два после каждой расстегнутой пуговицы), то не отрываясь целуя в губы, долго и глубоко, пока, наконец, рубашка не соскальзывала с плеч Джареда на пол. Падалеки улыбнулся сам себе – именно поэтому он любил застегиваться на все пуговицы.

***

Дженсен слышал передвижения незнакомца – тот все ближе подходил к двери подвала. Эклз замерз до чертиков и так сильно сжимал зубы, чтобы они не стучали, что, казалось, вот-вот сотрет в порошок собственную челюсть. Но, по крайней мере, его глаза уже привыкли к темноте. Когда, скрипнув, открылась дверь, Дженсен трясущейся рукой проверил спрятанный за поясом джинсов нож. Темноту прорезала полоса света из дверного проема. Дженсену стало страшно. Он действительно испугался. Он дрожал от напряжения и очень надеялся, что парень не заметил его, потому что внезапное нападение было его единственным шансом. Эклз подождал момента, когда ноги злоумышленника окажутся в пределах досягаемости, схватил двумя руками ботинок и дернул изо всех сил. Мучительная вспышка боли пронзила плечо Дженсена, но лодыжка незнакомца таки попала между двумя ступеньками, и он полетел вперед. Дженсен выхватил нож из-за пояса и прыгнул на мужчину так быстро, как только позволило его замерзшее и ноющее от боли тело. Но все равно слишком медленно: прежде чем нож коснулся врага, Дженсен получил сильный удар ногой в грудь. Из легких вышибло воздух, и послышался отвратительный звук ломающихся костей. Упав на спину, Дженсен почувствовал головокружение и подступающую тошноту. Мучительная боль обожгла живот, но он все же нашел в себе силы развернуться и поползти вверх по лестнице. Когда он добрался до двери, незнакомец засмеялся: – Эй, Дженни, куда это ты собрался? Хочешь сбежать? Поднявшись на ноги, Дженсен стал наощупь продвигаться вдоль стены. Его трясло, тело покрылось холодным потом, колени подгибались, и каждый вздох причинял боль. Сбитый с толку и растерянный Дженсен действительно не знал, что делает. Рассудок, словно зацикленный, вопил: «Прочь, прочь, прочь». Дойдя до гостиной, Эклз понял, что потерял нож. Он снова оступился в темноте, и на этот раз уже не смог избежать падения. Падая, он зацепился за буфет и опрокинул бабушкину хрустальную вазу, которая с громким звоном разбилась о кафельный пол. Дженсен еще лежал среди осколков, когда над ним неожиданно появилась огромная фигура незнакомца. Тот довольно ухмыльнулся и покачал головой: – Дженни, Дженни, Дженни… Разве ты еще не понял? Тебе не выбраться отсюда! Несмотря на сильное головокружение и врезающиеся в кожу осколки стекла, Дженсен в отчаянии отползал назад. Преступник неторопливо следовал за ним. Затем потянулся, схватил Дженсена за воротник и поднял его на ноги. Тело пронзила столь сильная боль, что Эклз не смог сдержать крика. Псих приблизил свое лицо почти вплотную к лицу жертвы – Дженсен почувствовал его дыхание на своей коже и отвернулся. Он хотел ударить его, но руки и ноги не слушались. Он не мог бы даже стоять, если бы этот сумасшедший не удерживал его в вертикальном положении. С губ сорвался тихий жалобный скулеж. – Что, уже все? Уже готов сдаться? Фу, Дженни, прямо как девчонка! Ну же, где твой боевой дух?! Незнакомец грубо толкнул Дженсена на стеклянную поверхность журнального столика, который под его тяжестью разбился вдребезги. И когда рассыпавшиеся вокруг сотни маленьких осколков вонзились в его тело, Дженсен потерял сознание.

***

Он был зол, очень зол. От злости он раздавил ботинком очки Эклза, который неподвижно лежал на полу, истекая кровью. «Что за неуклюжая тупая шлюха?! Теперь придется его отмывать и вытягивать все эти крошечные осколки стекла. Или, по крайней мере, большую их часть – о каком удовольствии можно говорить, когда его тело облеплено этой гадостью?!» Маленькие порезы складывались в абстрактные узоры, а кожу повсюду усеивали осколки стекла. Наверное, именно беспорядок раздражал его больше всего. Он предпочитал, чтобы все, что ему принадлежит, было аккуратным, опрятным. Беспорядок и грязь вызывали у него омерзение аж до мурашек. Теперь добыча была повреждена, но не так, как он планировал. Эклз должен был оставаться чистым и безупречным, и только ему позволено оставлять свои отметины на нем. Он хотел это сделать особым способом. И теперь, когда его планы сорвались, чувствовал, как гнев разрастается внутри, словно злокачественная опухоль. Маньяк не хотел, чтобы неистовый гнев завладел им, ведь в приступе слепой ярости он мог просто убить свою жертву. Этого не должно было произойти. Не для того было вложено столько сил, чтобы по глупости испортить все задуманное в самом начале. Он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Нужно всего лишь очистить полученные Дженсеном раны. Не более. Он прекрасно знал, как это сделать, и когда закончит, кожа Эклза будет как новенькая. Времени у него было более чем достаточно, поэтому он решил подождать, пока жертва очнется. Он хотел сперва немного развлечься, к тому же ему показалось, что играть с Дженсеном будет забавно. Наконец, парень зашевелился и застонал. Он принял это за сигнал и опять поднял Эклза на ноги, вызвав у того очередной болезненный стон.

***

Дженсен медленно приходил в чувство – в чувство пульсирующей мучительной боли во всем теле. Когда он подсознательно попытался немного подвигаться, раздался странный шум, однако Дженсен не понял, что источником шума является он сам. Где-то в его затуманенном мозгу оставался страх. Слабое осознание того, что его жизни угрожает опасность, ускорило сердцебиение. Что-то было ужасно неправильно. Начали всплывать какие-то фрагменты воспоминаний. Когда же его обмякшее тело вздернули на ноги, память обрушилась на него просто лавиной. Он открыл глаза и вскрикнул: мир вокруг ходил ходуном. Дженсен несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь подавить неожиданно подкатившую тошноту, но не смог – его вырвало. Незнакомец с отвращением оттолкнул от себя Дженсена. Стоя на четвереньках, Эклз блевал, пока не осталась только желчь. Все его тело дрожало от напряжения и боли. Он почувствовал, как что-то мокрое стекает с головы – несколько густых красных капель упало в лужу рвоты. – Отлупить бы тебя за это! Когда мужчина замахнулся, Дженсен вздрогнул и выставил руки над головой в оборонительном жесте. Однако удара не последовало. Ублюдок просто схватил жертву за волосы и рубашку и потащил по полу, не обращая никакого внимания на отчаянные попытки вырваться. Он дотащил его до самой входной двери. Дженсен начал кричать, когда понял, что его хотят выгнать на улицу. – О, нет! Нет... пожалуйста... не надо... Нееет! Но нападавшего это не остановило: он открыл дверь и стал выталкивать свою жертву за порог дома. – Уходи. Я тебя отпускаю, – говорил он при этом насмешливым тоном. – Если, конечно, ты способен уйти. Ну давай, вперед. Дженсена начало трясти, дыхание сбилось и участилось. Он отчаянно пытался заползти обратно в дом, но преступник оттолкнул его еще дальше за порог и зашелся злобным смехом. – Нет, пожалуйста... Зачем? Нет, не надо... – теперь уже едва слышно просил Дженсен. От подступивших паники и страха у него спазмировалось горло. Он больше не ощущал мороза, его кожа покрылась мурашками, глаза были широко открыты, но зрение быстро слабело. По крайней мере, это означало, что спасительное забвение долго ждать не придется. Приятная мелочь.

***

Выйдя из душа, Джаред уже в третий раз набрал номер Дженсена, но тот по-прежнему не отвечал. Вот теперь он серьезно забеспокоился. «С ним что-то случилось. Это единственное возможное объяснение». Падалеки в беспокойстве расхаживал туда-сюда по небольшому отельному номеру. «О Боже, я так и знал! Черт возьми, я знал, что вообще не должен был оставлять его, тем более у меня было плохое предчувствие». Он видел, что что-то было не так, но все же уехал, оставил Дженсена одного. Теперь он чувствовал себя бесконечно виноватым. Падалеки молил Господа, чтобы с его любовником все было в порядке, чтобы нашлась какая-нибудь безобидная причина… Джаред вспомнил, каким замкнутым был Дженсен последние несколько недель и насколько отчаявшимся иногда казался. Он очень старался помочь своему другу, но так и не смог достучаться до него. Очень больно быть настолько близко и в тоже время так далеко. «Господи, пожалуйста, не позволяй Дженсену совершить глупость!» Джаред пытался не думать об этом. «Нет, нет, Дженсен не сделал бы этого. Он был не в таком плохом состоянии. Я бы заметил, верно? О Боже!» Джаред постарался успокоиться и начать мыслить объективно. В конце концов, нытьем и переживаниями делу не поможешь. С Дженсеном определенно что-то произошло, а Джаред далеко – в пяти часах езды. Нужно чтобы кто-то срочно проверил Дженсена. Он тут же подумал о Крисе и Стиве и даже успел набрать номер Кейна, когда вспомнил, что они на концерте в Нью-Джерси, причем вместе с подружками. Сейчас поблизости не было никого из друзей. Абсолютно никого, даже родственников – семья Джареда жила в Сан-Антонио, а все члены семьи Дженсена уже ушли в мир иной. Джаред всегда считал, что затворническая жизнь – не лучшая идея, но он ничего не сделал, чтобы изменить их уклад, что теперь аукнулось большими проблемами. Джаред понимал, что даже сядь он сейчас в свою машину и отправься домой немедленно, будет поздно – слишком долго. А если с его партнером действительно что-то случилось? Вдруг он упал и лежит на полу беспомощный и раненый? Вдруг он... Нет, он не позволит себе думать так снова. «Дженсен не будет делать никаких глупостей. Точка». В итоге, Джаред позвонил в полицию. Он описал ситуацию и попросил их проверить дом, однако как он ни пытался объяснить, что это действительно не похоже на Дженсена, не отвечать на его звонки, и что, нет, он не истерик, и что, да, это серьезная проблема, они, кажется, так и не поняли всю серьезность ситуации. Джаред продолжал метаться по номеру, чувствуя, что скоро протопчет в полу дырку. Потом он все-таки остановился и решил, что нужно возвращаться домой прямо сейчас. Даже сидя за рулем, он продолжал звонить в полицию, пока не достал их настолько, что они согласились отправить патрульную машину. Но только для того, чтобы он, наконец, перестал им трезвонить.

***

Очнувшись в этот раз, Дженсен обнаружил, что не может пошевелиться, а все тело жутко болит. Тихий стон сорвался с его губ. Он слышал голос, но его разум отказывался понимать слова. Что-то кольнуло его в правую руку, будто укусило насекомое. Он пытался дернуть рукой или ударить, чтобы прогнать это, но захват вокруг его запястий только затягивался, продолжая причинять боль. Дженсен извивался и стонал, но это не прекращалось. Через некоторое время острая боль перешла на левую руку и кисть. Он постепенно начал вспоминать, что же произошло. Сердце Дженсена бешено забилось в груди, но он не решался открыть глаза, слишком боясь того, что может увидеть. Эклз понял, что ноги его связаны, а левое запястье привязано к изголовью, из-за чего плечо больно вывернуто. Когда же он обнаружил, что рубашки на нем вовсе нет, снова почувствовал приступ паники. Приоткрыв глаза, он часто заморгал, ослепленный ярким светом. К тому же без очков все казалось размытым. «Снова слаб и беспомощен». Эклз узнал пуловер, который натянул мужчина – это был один из джаредовых. Должно быть, он переоделся, пока Дженсен был в отключке. Мысль об этом невероятно встревожила его, задела что-то в глубине души. – Кто ты?.. Ч-что тебе надо? З-зачем ты это со мной делаешь? – Ого, сколько у тебя вопросов! Ты что, действительно меня не помнишь? Ну да, думаю, нет. Ну и ладно… Я сейчас пытаюсь повынимать осколки стекла из твоей кожи. – Что?.. – Как для писателя, ты не слишком красноречив. Когда Дженсен снова начал метаться, мужчина так сильно прижал его рукой, что наверняка должны были появиться синяки. – Эй, не шевелись! Как, по-твоему, я могу закончить, если ты постоянно ерзаешь? – Пожалуйста, отпусти меня. – Ха! Нет. И не подумаю, – он снова принялся выковыривать стекло из руки Дженсена. – Зачем ты это делаешь? – Увидишь. У меня на тебя большие планы. – Но почему? – С чего ты взял, что я тебе отвечу? – Я... – Заткнись! Или хочешь еще огрести? – он бросил на Дженсена холодный беспощадный взгляд. Внезапно раздался звонок в дверь. Они оба замерли. Парень сжал своей огромной ручищей горло Дженсена и грозно спросил: – Кто это? – Я... пожалуйста, отпусти… пожалуйста. – Кто. За. Дверью? Отвечай! – он сжал шею Дженсена немного сильнее. Тот хрипел и с трудом выдавливал слова: – Я... я н-не знаю. Я, правда... Пожалуйста, прекрати... понятия не... Я не могу дышать... пожалу... – Эклз задыхался. – Ладно, – злоумышленник перестал его душить, завел опухшую правую руку Дженсена за голову и привязал рядом с левой. Затем запихнул ему в рот какую-то тряпку. Эклз пытался отвернуться, но мужчина быстро обмотал его рот другим куском ткани и завязал узлом на затылке. Затем снял перчатки и ушел, оставляя извивающегося и вырывающегося изо всех сил Дженсена одного.

***

Сыпля проклятиями, он подошел к двери и посмотрел на экран видеонаблюдения. Копы! И двое из них прямо на пороге! В дверь снова позвонили, на этот раз настойчивее. Он глубоко вдохнул, поправил одежду, и только потом открыл дверь. – Добрый вечер, мистер Эклз. Простите за беспокойство, – произнес высокий полицейский. – Добрый вечер, господа. Чем могу вам помочь? – после этих слов он сменил любопытство на лице легким подобием беспокойства. – Что-то случилось? О Боже, что-то с Джаредом? Он в порядке? – Гм, да. С ним все хорошо. На самом деле это он волновался о вас. Он сказал, что несколько раз пытался дозвониться, но вы не отвечали на звонки, поэтому он позвонил в местный полицейский участок и попросил, чтобы мы проверили, все ли у вас нормально. – Вот как? Ну, видите – я в порядке. Просто пару часов был в подвале, разбирал кое-какие вещи. Возможно, он тогда и звонил, а может, когда я принимал душ. Боже, он такой паникер! Простите, пожалуйста, за беспокойство. – Хорошо, что никто не пострадал, – сказал уже другой коп, более низкий и коренастый. – Только, мистер Эклз, обязательно ответьте на следующий звонок. Приятного вечера. – Спасибо. Вам также, офицеры.

***

Ноги Дженсена были связаны, но не привязаны к стойке кровати, поэтому он придвинулся как можно ближе к изголовью, чтобы хоть немного ослабить крепления на запястьях. Веревки уже до крови разодрали кожу, но ему было все равно. Он продолжал растягивать и проворачивать их, пока не освободил одну руку. Затем быстро развязал другую, распутал веревку на лодыжках, вытащил кляп. И услышал шаги на лестнице. Дженсен вскочил с кровати и быстро схватил лежащую рядом с камином кочергу. Мертвой хваткой сжав железяку, он поспешил притаиться у открытой двери. Как раз вовремя. Мужчина вошел в комнату, и Дженсен со всей силы треснул его по голове. Верзила повалился на пол, и из раны на его лбу красными ручейками потекла кровь на серовато-белый ковер. Несколько секунд Дженсен не мог сдвинуться с места. Он просто стоял и смотрел на человека, истекающего кровью на полу его спальни. Неподвижного. Мертвого? Кочерга выпала из его дрожащих рук. Эклз не проверил, есть ли у преступника пульс. Он знал, что должен, но не решился. Дженсен хотел только сбежать отсюда, от всей этой ситуации. Но ведь он затворник. И он подумал, что те, кто звонил в дверь, не могли уйти далеко. Возможно, они даже еще не уехали. «Помощь! Так близко, так близко!» Дженсен помчался вниз по лестнице, открыл дверь и остановился как вкопанный. Порог! Неужели он думал, что на этот раз у него получится? Но он должен был, просто обязан. Это ведь его единственный шанс. Он увидел полицейскую машину – патрульную машину, ура! – она уже уезжала. «Нет, нет, стойте. Вот дерьмо, пожалуйста, не уезжайте. О Господи!» И тогда он побежал, побежал что есть силы. На мороз. Без рубашки и обуви. «Господи, пожалуйста, пусть они остановятся! Пусть заметят меня и остановятся... О Боже, пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» Но они не заметили. Не остановили автомобиль, ни когда он неистово размахивал одной, не пострадавшей, рукой, ни когда орал, что было мочи.