Обрести счастье

- Святой Отец, простите меня, ибо я согрешил. Тихий голос за решетчатой перегородкой произнес стандартную фразу. Лирон сидел в исповедальне, принимая прихожан, уже около двадцати минут из отведенных тридцати. Он был бесстрастен, выслушивая накопившиеся у людей грехи. Но при этом горячо молился за каждого из них, прося ниспослать прощение на неразумные творения Божии. Благо, в их достаточно тихом городе ничего никогда не происходило, и максимум, чего можно было ожидать от людей живущих здесь, это покаяние в неуважении к близким и крайняя степень привязанности к большим суммам денег. Конец исповеди был отмечен ритуальной фразой о прощении грехов, и короткими наставлениями на будущее. Человек поблагодарил священника, и с чистой душой отправился по своим делам. Молодой бета поводил плечами, разрабатывая затекшие мышцы, и тихо выдохнул. Это было тяжело – сидеть в душной, маленькой конструкции, не имея возможности выйти до окончания таинства. Эта церковь хоть и была среднего достатка, но все же требовалось провести еще много мелких работ, вроде замены этих самых исповедален на более просторные. Десять долгих минут он сидел, прислонив затылок к гладкому дереву, и глубоко дышал. Он чувствовал, что голова начинает кружиться, но просто помотал ею со стороны в сторону, затем с силой сжал виски. Черные пятна заплясали перед глазами, и мужчина медленно выдыхал, стараясь подавить внезапную слабость. Сквозь шум в ушах, он услышал шорох одежды за перегородкой, низкий голос волной прокатился по барабанным перепонкам. Лирон попытался ответить, как полагается по уставу, но голову сдавило словно тисками, и бета потерял сознание, бесшумно завалившись вперед. Под опущенные веки проникал приглушенный витражами солнечный свет, лицо приятно обдувал прохладный воздух. Голова лежала на чем-то мягком и теплом, а сверху доносились приглушенные голоса. Священник открыл глаза и уставился на высокий, сводчатый потолок. - Сын Мой, Лирон, ты в порядке? – ласковый голос пожилого альфы, настоятеля церкви, привлек к себе внимание. Бета запрокинул голову назад, и осмотрел немного склонившегося к нему мужчину. - Вижу, что уже да, это хорошо. Лирон, я тебе уже в сотый раз говорю – зови меня, когда чувствуешь, что не сможешь продолжать, - обеспокоенно ответил сам себе альфа. – Сын Мой, - настоятель перевел взгляд выше, - как нам отблагодарить тебя? - О, Святой Отец, не беспокойтесь. Я был рад помочь, все-таки я врач. Но мне бы все же хотелось исповедаться. Бета снизу вверх смотрел на мужчину, на коленях у которого так уютно лежал. В руках у того была самая обыкновенная папка, которая, видимо, и была источником приятной прохлады. Врач был одет в легкую темно-серую рубашку и летние хлопковые штаны. Лирон мог видеть, что мужчина носит очки в темной оправе, и что на подбородке у него имеется маленькая ямочка. Мужчина опустил голову вниз, и застал милого священника за рассматриванием себя. Тот нисколько не смутился, продолжая пытливо разглядывать обращенное к нему лицо. Обыкновенные серые глаза за стеклами очков отличались необычайной выразительностью, светлые волосы были аккуратно зачесаны вправо. Право же, самый настоящий врач, по-другому и не скажешь. - Святой Отец, Вы уже в состоянии отпустить мне грехи? – приподняв будто переломленную бровь, спросил мужчина. Альфа, точно альфа, только у них бывает такой тон. - Твоими стараниями, Сын Мой, - странно было так обращаться к явно старшему человеку. Согласно уставу, священник не видел лица прихожанина при исповеди, поэтому можно было не беспокоиться насчет того, как к кому обращаться. Здесь же все было с точностью до наоборот, столь необычная ситуация несколько напрягала еще неопытного бету, и это отражалось в его тускло-зеленых глазах. С помощью крепких рук альфы он принял сидячее положение и пристроился рядом на длинной лаве. Плечо мужчины оказалось на уровне его головы, и это дало понять, что этот врач гораздо выше него. Странно, он никогда прежде не обращал на это внимания, полностью отдаваясь работе. Его не интересовали альфы и омеги, какие-либо отношения, но в глубине души он очень хотел исполнить одну из заповедей Божьих, и создать здоровую ячейку общества, именуемую семьей. Настоятель еще немного пожурил Лирона, и отпустил того исполнять свои должностные обязанности. Бета встал, поправил свое одеяние, и кивнув расслабленно сидящему мужчине. - Можете подходить через пять минут, мне надо подготовиться, - предупредил священник. - Как скажете, Святой Отец, как скажете, - потирая переносицу и хмуря брови, ответил альфа. Он снял очки, и на несколько широковатой переносице обозначилась красная линия. - Почему Вы не носите линзы? – прежде чем подумать, в замешательстве спросил священник и тут же пожалел об этом. Что ж, ему всегда говорили быть сдержанней. Но ничего уже не поделаешь. Альфа усмехнулся и снова надел очки, в его глазах, обращенных к любопытному недавнему пациенту, плясали смешинки. Кто бы мог подумать, что такой пытливый бета – довольно серьезный и правильный священник. Он приходил иногда в эту церковь, обычно по воскресеньям, и слушал спокойные, отнюдь не фанатичные проповеди этого молодого мужчины. Зная, что он принимает сегодня обычно в это время, врач специально взял лишнюю работу в больнице, чтобы уйти пораньше. Он чувствовал, что этот зеленый во всех смыслах священник сможет унять боль, терзающую его душу уже пятый день подряд. Осознав, что молчит слишком долго, поспешил ответить: - Мне противопоказаны линзы, я от них раздражаюсь, - приподнял уголки губ. – Вы представьте себе, Святой Отец, как я, вот этими пальцами, - он выставил вперед руку, растопырив пятерню, - пытаюсь перед сном выловить из своего глаза противную маленькую пластиночку. Лирон дернул плечами, и прикрыл зарождающуюся улыбку ладонью. Его глаза светились сдержанным весельем, а яркое солнце окружало сияющим ореолом его ладную фигурку. - Ну а если серьезно, это довольно опасно для моей профессии. Я практикующий хирург, а линзы имеют свойство выпадать, если за ними не ведется должный уход. А я человек занятой, поэтому очки – оптимальный для меня вариант, хоть и не самый приятный, - закончил альфа. - Ох, понятно. Прошу прощения, что полез не в свое дело. Что ж, жду тебя через пять минут, Сын Мой. Бета поменял тон на нейтральный, получил ответный кивок и направился в исповедальню. Дверца была открыта, видимо, настоятель решил проветрить закрытую конструкцию, чтобы было легче там работать. Лирон провел все необходимые действия, перед тем как войти, и закрыл за собой легкую дверцу. Через минуту с той стороны опустился на колени альфа: - Святой Отец, простите меня, ибо я согрешил, - он тяжело вздохнул, делая паузу, и продолжил свою исповедь: - Я работаю хирургом вот уже десять лет, за это время я стал очень востребованным специалистом, и стал довольно известным в определенных кругах. Хоть мое положение и довольно высокое, но в сфере медицины, как и в любой другой, ключевое значение имеют деньги. Я никогда не был падок на «зелень», поэтому всегда отказывался от предложений перейти в какую-либо частную клинику. И вот, пять дней назад в нашу государственную клинику одновременно доставили мальчика восьми лет, и довольно неприятного, хорошо знакомого мне человека. Он был моим отчимом в далеком детстве. Я прекрасно помню, как вначале он был очень хорошим, дарил мне и папе-вдовцу подарки. Трепетно заботился о нас, и стал членом нашей семьи, преследуя, как я потом узнал, корыстные цели. Видите ли, Святой Отец, мой покойный отец-альфа был владельцем небольшой, но довольно успешной фармацевтической компании. А мой отчим – одним из директоров самой крупной сейчас фирмы. Тогда эта фирма стремительно поглощала маленькие компании вроде нашей, и она оказалась последней на их пути. Примерно через месяц после свадьбы папа серьезно заболел, что-то не так было с почками. На то время терапия для оздоровления стоила дорого, нам было не потянуть таких затрат. И вот тогда тот альфа сделал «деловое» предложение – он оплачивает лечение, а папа передает ему права на владение компанией. Ничего другого не оставалось, и документы были подписаны. Тот мужчина будто исчез, а деньги так и не были переведены. Папа заработал себе хроническую, серьезную болезнь, и именно тогда я решил стать врачом. Чтобы никому больше пришлось страдать, как моему любимому папе. Так вот, этот альфа в состоянии алкогольного опьянения сбил мальчика, и въехал с перепуганным ребенком на капоте в фонарный столб. Мальчика почти расплющило, некоторые жизненно важные органы были повреждены, а кости на ногах и вовсе раздроблены. Я буквально собирал его по частям, три раза приходилось заново заводить сердце... Слава Богу, мальчик остался жив. У нас в хранилище как раз были необходимые органы для пересадки, и мы сделали еще несколько операций. Ребенок на удивление быстро восстанавливается, но все еще не приходит в сознание. Его родители днюют и ночуют под его палатой, это прекрасные люди. Но, я не смог спасти бывшего отчима. Хотя нет, честно говоря, я не захотел его спасать, я просто дал ему умереть, - альфа на минуту замолк, собираясь с духом и продолжил: - У него было сотрясение мозга, еще и череп проломился, и давил на мозг. Анестезиолог правильно рассчитал обезболивающее и прочее, мои ассистенты были готовы. Но я – нет. Я смотрел на осунувшееся лицо, ощущал запах перегара, разнесшийся по всей операционной. И вдруг понял, что не могу позволить такому человеку жить, кто знает, сколько жизней он еще загубит. Я был осведомлен о его махинациях – он продавал людей на органы, наркоманов отдавал для экспериментов, вместо того чтобы их лечить, и много чего еще творил. Одно незаметное движение скальпелем – и мы его потеряли, в заключении все списали на один из сложнейших случаев во врачебной практике и спокойненько отвезли тело в морг. Я предал клятву Гиппократа, свои моральные принципы, и нарушил одну из заповедей. Я знаю, что каким бы плохим не был человек, его жизнь может забрать только тот, кто ее дал. И теперь я не знаю, куда себя деть. Я все еще отлично работаю, руки помнят все, но на душе у меня невероятно тяжело. Папа со мной не разговаривает, после того как я ему все рассказал... Мужчина резко замолчал, уронив голову на руки. Священник не говорил ни слова, за перегородкой стояла абсолютная тишина. Затем послышался тихий всхлип и скрип открываемой дверцы. У Лирона разболелась голова от еле сдерживаемых слез, он слушал эту горькую исповедь затаив дыхание. Он вместе с альфой переживал самые страшные события в его жизни, заново открывая для себя многогранную человеческую натуру. Перед глазами стоял расплывчатый образ мужчины, сжавшегося на жесткой деревянной площадке для ног. Он тихо опустился рядом, обнял широкие, поникшие плечи и прижал хирурга к себе. - Господь прощает тебе грехи, Сын Мой, - успокаивающе проговорил бета. Тело в его руках мгновенно расслабилось, подрагивающие руки обвили его, а лбом мужчина уперся в надежное плечо. Редкие соленые капли оседали мокрым пятном на черной ткани сутаны священника, а тот шепотом молился за этого удивительного человека.

-3 месяца спустя-

Осень была на удивление солнечной, хоть и несколько прохладной. Сегодня по расписанию у них намечалась свадьба, поэтому Лирон не мешался, спокойно стоя в самом конце церкви у высоких дверей. Когда церемония подошла к концу, настоятель кивнул ему, и бета направился в колокольню, чтобы порадовать молодоженов веселым и глубоким перезвоном. Подергав за веревочки пару минут, он спустился по крутой винтовой лестнице и вышел на улицу. Перед ним оказалась галдящая толпа гостей, и он решил подождать, пока все разойдутся. Народ вдруг всколыхнулся бурной визжащей волной, поднимая руки вверх. Над головой что-то с глухим стуком ударилось, и в руках ошеломленного беты оказался пестрый свадебный букет. Он на автомате сказал «спасибо» крикнувшему что-то жениху, видимо, бросавшему букет и быстрым шагом вернулся обратно в колокольню. Лирон стоял в дверях, рассматривая цветочки и ленты, то и дело вертя все это в разные стороны. За этим занятием его застал настоятель. Он оглядел покрасневшего бету и, будто обладая тайным знанием, загадочно улыбнулся. - Сын Мой, там к тебе пришли, можешь идти, - приглашающим жестом он указал на дверь, ведущую в основной зал церкви. Бета кивнул, и, прижимая к груди букет, вышел за дверь. На одной из лав сидел Мэтью – тот самый врач. Они были вместе уже три месяца, начиная со дня, который следовал за судьбоносной исповедью. Они уже успели вместе проведать очнувшегося мальчишку и бесконечно благодарных родителей. Мэтт будто заново родился – он как бы светился изнутри, посылая в пространство лучи добра и умиротворенности. Он был бесконечно благодарен бете, и понял, что все-таки не ошибся в нем. Альфа всей душой тянулся к тихому священнику, и тот отвечал ему тем же. Не далее как месяц назад Мэтью сорвал первый в жизни поцелуй беты, и неделю ходил, сверкая как начищенный чайник. Лирон был не менее счастлив, он во всем поддерживал хирурга, и тихо млел в его руках, когда альфа позволял себе снова и снова целовать милого его сердцу священника. Его спасение. Лирон подошел к мужчине, ласково улыбаясь, и позвал его, обращая на себя внимание: - Смотри, - бета ткнул букетик прямо под нос альфе, и тот чихнул, прикрывшись ладонью. – Ой, извини, у тебя теперь на носу пыльца. Священник пальцем вытер желтые пылинки, и хотел было уже убрать руку, но мужчина остановил его. Он обхватил длинными пальцами тонкую кисть и спросил: - Неужели это свадебный букет, Лирон? – как-то хитро сощурил блестящие серые глаза Мэтью. Мужчина утвердительно кивнул, не понимая к чему такие глупые вопросы, он ведь буквально ткнул эти цветочки альфе под нос. Тот усмехнулся, и потянул несопротивляющегося бету на себя, усадив его на колени. - Что ж, Лирон, мой милый маленький священник, так тому и быть. Я, право, боюсь, что ты откажешь, но, - хирург неловко поковырялся в кармане ужасно длинного пальто и с победным «О!» выудил оттуда бархатную коробочку, - ты выйдешь за меня? – открывая крышечку, спросил альфа. Аккуратное колечко поблескивало, отбрасывая на пол и лавы вокруг солнечные зайчики. Простое, желтое и абсолютно гладкое – именно о таком и мечтал Лирон. Он перевел взгляд на еле дышащего мужчину, тот сидел абсолютно неподвижно, обеспокоенно разглядывая внезапно притихшего бету. На обычно бледных щеках нежным розовым бутоном расцвел румянец, и без того загорающиеся при виде альфы глаза влажно блестели, а розовые, тонкие губы растянулись в несмелой улыбке. Лирон еле заметно закивал, беззвучно, одними губами говоря «Да!». Мэтью, наконец, начал дышать, и когда бета уже достаточно громко в очередной раз повторил одно и то же слово, до него вдруг дошло – Лирон, его серьезный, смешливый священник согласился стать его мужем! Он изо всех сил прижал бету к себе, а тот спрятал лицо на плече альфы и, забравшись под пальто руками, сжимал бока альфы. Соленые капли, выливая бьющую через край тихую радость, оседали мокрым пятном на темной ткани осеннего пальто альфы, а тот шепотом молился за этого удивительного человека, открывшего ему новый мир. Мир абсолютной любви и благодати, потоками нисходящей с разразившихся дождем небес. Высшие силы благословляли этот новый союз, а пожилой альфа, стоя на коленях в алтаре благодарил своего почившего супруга за то, что тот помог таким славным, чудесным людям найти друг друга. За окнами рокотал гром, в церкви тихо горели свечи, альфа дрожащими руками надел на палец Лирона кольцо и поцеловал, уверенно прижимая свою пару к себе...