Обрести счастье

Суббота. Лирон особенно любил этот день. В субботу Мэтт работал только в первую смену, а потому приезжал домой уже к обеду. Альфа спокойно ждал его дома, готовил ужин, убирал, занимался повседневными делами. За месяц семейной жизни они ни разу не ссорились, соседи не могли сказать ничего дурного о них, нарадоваться не могли. Молодая пара, красивая и слаженная, будто шестеренки в сложном механизме. Их часто можно было увидеть прогуливающимися по парку у дома, или мирно обедающими в ближайшем кафе. Правда, так бывало только по выходным. Те, кто уже успел с ними познакомиться, знали, что альфа – умелый хирург, и потому большую часть времени проводит на работе, иногда срываясь на ночные вызовы. В будние дни бета, возвращаясь с работы раньше мужа, отправлялся на часовую прогулку. Он прохаживался по тенистым дорожкам, здороваясь со знакомыми, в его глазах всегда светилась улыбка. Когда молодой мужчина уставал, он садился на скамейку и наблюдал за проходящими мимо людьми. Особо ни на ком не задерживаясь, Лирон все чаще стал замечать, что невольно провожает глазами омег. Беременных омег, смешно переваливающихся с ноги на ногу, омег с детишками, строго что-то выговаривающих непослушным чадам, или просто группки шумной ребятни на многочисленных детских площадках. Бета не знал о том, что в такие моменты он грустно, как-то обреченно улыбался, складывая руки в замок, и поджимал губы. Блеск его ясных глаз гас, и он устало откидывался на жесткую спинку скамьи. Никогда прежде он не жалел о том, что является именно бетой. Ни у кого не было по отношению к нему предрассудков, от него не ждали каких-то свершений, ярких всплесков эмоций, того, что обычно свойственно омегам и альфам. Лирон никогда не жалел себя, но сейчас...Сейчас он был ужасно неуверен в себе, он прекрасно понимал, что его любимому альфе хочется иметь ребенка. Своего собственного, того, которого непременно следует ждать долгих девять месяцев, слушать, как толкаются в руку маленькие ножки и ручки, с волнением ждать результатов УЗИ, чтобы увидеть хотя бы очертания такой дорогой частички себя. Он не мог дать этого Мэтту, равно как и себе. Они пока не заговаривали о ребенке, и Лирон очень надеялся на то, что альфа когда-нибудь согласится на усыновление. Как ни странно, это было редкостью. Современные пары, состоящие из альф и бет, предпочитали обращаться к специалистам по искусственному оплодотворению. Так называемый «ребенок в пробирке». Это было довольно доступно, безопасно и удобно, но...Бета часто бывал в сиротских приютах. Условия во многих были не очень, дети спали на двухъярусных кроватях, одежда хоть и была чистая, но ношенная уже далеко не первый раз. Ох, а эти глаза! В них было слишком много понимания, слишком много недоверия, настороженности, даже мудрости. Эти юные творения были брошены родителями, которые не приняли дарованную им возможность услышать первое слово, увидеть первые шаги, первые радости и разочарования, все это кому-то было не нужно. Особенно мучительно было видеть, как потенциальные приемные родители неловко прохаживались по общей комнате, обычно обходя стороной подростков, и устремлялись к младшеньким. Мало кто хотел брать в семью проблемного подростка, и многие из них так и уходили, даже не попытавшись поговорить с ними. Больно. Каждый раз сердце священника болело за каждого из этих маленьких взрослых, но он ничего не мог поделать. Так было раньше, и так оставалось по сей день. Было страшно даже начинать разговор на эту тему, бета не хотел грузить любимого своими проблемами, мужчина и так сильно уставал. У него не хватало сил вести беседу с Лироном, поэтому, когда альфа возвращался домой, он сжимал в объятиях встречающего на пороге мужа, мягко целовал в податливые губы и принимался с улыбкой слушать бету. Он просто рассказывал что-нибудь интересное, хотя чаще это можно было назвать бессмысленной болтовней, что расслабляло альфу, и позволяло почувствовать себя по-настоящему дома. Иногда Лирону не приходилось произносить ни одного слова, это бывало крайне редко. Тогда, когда Мэтью терял пациента. В такие моменты мужчина искал поддержки в надежных руках беты, и позволял себе забыться, пылко отдаваясь любимому. А потом, благодарно умостив голову у него на груди, постепенно засыпал, чувствуя как тонкие пальцы перебирают растрепанные волосы. И все же, сегодня была особенная суббота. Третья суббота месяца, а значит – день посещения приютов. В их городе их было четыре, разной степени достатка и наполненности, но всегда нуждающиеся в помощи. Приюты содержали добрейшие люди, в основном уже вырастившие своих собственных детей, либо потерявшие их. Настоятель уже был негоден для длительных поездок, поэтому именно на плечи молодого священника ложилась эта обязанность. И Лирон был счастлив, счастлив оттого, что хоть немного может скрасить жизнь сирот. Как только они подъезжали к высоким воротам, в окнах сразу же показывались заинтересованные, трогательные мордашки обитателей старых, но надежных зданий. Обычно его и группу помощников проводили сначала в столовую, чтобы передать продукты трудягам-поварам, а затем в общий зал. Такое помещение имелось во всех четырех приютах, и размеры его варьировались от довольно маленьких (детям приходилось сбиваться в кучку, чтобы всем уместиться) до средних (в таких можно было даже сесть на пол, оставляя около себя личного пространства на ширину ладони). Для детей это были самые счастливые минуты, им выдавали разные подарки вроде пластилина, раскрасок для самых маленьких, небольших мягких игрушек, цветные ручки, карандаши, альбомы для рисования, и много чего другого. Благодаря этим вещам многие раскрывали в себе таланты, которые хоть немного скрашивали их времяпровождение. Бету знали поголовно все, без преувеличения. К нему всегда тянулись маленькие ручки, звонкие голоса лепетали на ухо какие-то чрезвычайно важные новости, подростки, чуть ли не плача, смущенно рассказывали о своих проблемах. Улыбчивый, ласковый Лирон внушал им доверие, позволял раскрыться и вылить горечь, скопившуюся в маленьких сердцах. Священник умел слушать, и дети были ему благодарны за это. Мужчина также умел подмечать некоторые детали, ускользавшие от других, не слишком внимательных взрослых. И вот, именно сегодня ему удалось кое-что выцепить, некую особенность. В приютах присутствовала разношерстная масса детей, ни один не был похож на другого, кроме...четверых. Да, что-то неуловимо связывало двух альф, семи и девяти лет от роду, и омегу с бетой, четырнадцати и шестнадцати. Эти ребята были разбросаны по приютам, по одному в каждом, но они были почти неуловимо похожи. Манера семилетнего альфы поводить плечами абсолютно точно копировалась омегой. Кривоватая улыбка беты будто накладывалась на более тонкие губы второго альфы. А еще эти глаза, пугающе черные, опушенные длинными ресницами, и рыжие всколоченные кудряшки, идентичной яркой копной покрывающие головы. Мужчина склонялся к мысли, что они кровные родственники, и не имел ни малейшего представления о том, знают ли ребята друг о друге. Хотелось верить, что знают, потому что родные люди, пусть и находящиеся далеко незримо поддерживают друг друга. Лирон взглянул на часы, почти кончилось время, а значит, пора собираться домой. Он легко поднялся с пола, отряхивая форменную одежду, окинул взглядом уже полупустую комнату и повернулся, чтобы уйти, но почувствовал легкий, неуверенный тычок где-то между лопаток. Он сразу же обернулся, удивленно охнул и застыл. Перед ним стоял тот самый четырнадцатилетний омега. Он скрестил руки на груди и серьезно, задрав голову, смотрел на священника. Он был хрупким, но довольно высоким – макушкой доставал до шеи беты. Россыпь мельчайших веснушек на носу парня заставила Лирона улыбнуться, и омега, замявшись, кривовато улыбнулся в ответ. Право же, точно как те двое! Омега не решался заговорить, поэтому священник решил ему помочь. Он снова по-турецки уселся на пол, и похлопал ладонью рядом с собой. Бета подумал, что так он будет выглядеть менее угрожающе, что ли. Парень проводил его взглядом, как-то судорожно приоткрыл рот, вдохнул и резко уселся напротив, будто в воду нырнул. Он внимательно разглядывал мужчину несколько секунд, а потом и заговорил: - Здравствуйте, - на выдохе произнес омега. У него был низковатый, приятный голос. Удивительно. - Здравствуй, - кивнул бета, - я тебя уже много раз видел, ты ведь рисуешь? – омега неохотно угукнул, его щеки покрыл легкий румянец. Он несколько ослабил хватку на собственных локтях, Лирон был на верном пути. – Мне очень нравятся твои работы, в них так много света! Я все смотрю на них, и гадаю – какое же имя должно быть у такого художника? Священник задумчиво погладил подбородок, искоса поглядев на омегу. Тот удивленно похлопал глазами, будто его впервые такое спросили, и радостно пискнул: - Пеле! – его глаза заблестели, и бета с удовлетворением заметил, что теперь изящные руки Пеле свободно опираются о пол. - Что ж, Пеле, тебе подходит. А я Лирон, - он протянул для приветствия обе руки ладонями вверх, и омега осторожно вложил свою руку в более крупные, но столь же нежные ладони молодого мужчины. - Итак, Пеле, я тебя слушаю. Парень опустил глаза, немного поерзал и снова посмотрел на мужчину. - Знаете, Лирон, я здесь появился всего лишь пять лет назад. Честно говоря, я мало что помню из детства, и по каким причинам здесь оказался. Это огорчает – не знать, кто ты такой. Управляющие не отвечают на мои вопросы, а я сам не могу ничего вспомнить. И, мне показалось, что вы возможно согласитесь выполнить одну мою просьбу, - омега с надеждой вгляделся в зеленые глаза и продолжил: - Я наблюдал за вами, каждый раз, когда вы приезжали, и понял что, - омега замялся, - вы не похожи на других взрослых. Они всегда улыбаются нам, кивают, и в то же время можно заметить, что думают о чем-то другом. Каждый из нас хочет попасть в семью, и я в том числе. Но те, кто приходят – совсем чужие, ни к кому не хочу, не верю им...Понимаете? Бета неуверенно кивнул, сбивчивая речь омеги не позволяла понять, чего хочет от Лирона парень, но перебивать или задавать вопросы он не решался. - Вот. - Подросток замолчал, выжидающе уставившись на совершенно сбитого с толку собеседника. - Так, и что за просьба, Пеле? - Так вы не поняли... – он явно занервничал, его пальцы немного подрагивали. Нижняя губа как-то подозрительно затряслась. О, Лирону меньше всего хотелось расстроить это чудное создание, и он попытался как-то исправить ситуацию. Он лихорадочно прокручивал в голове странный монолог омеги, тот говорил, что бета отличается от остальных, что он никому не верит и...О Боже! - Ты, - губы внезапно пересохли, - хочешь, чтобы я…? – бета выразительно поднял брови и приоткрыл от волнения рот. Омега еле заметно кивнул. Как же хорошо, что этот добрый человек его понял! Лирон со свистом выдохнул, спрятал покрасневшее лицо в руках. Ребенок, так приглянувшийся ему, хочет видеть его своим родителем! На глазах выступили слезы радости, омега удивленно наблюдал за смутившимся священником, тот полыхал румянцем, и утирал влажные глаза рукавом. Пеле был растерян, ему не хотелось, чтобы Лирон плакал, поэтому он на удивление уверенно и твердо погладил его по голове. Мужчина дрогнул от неожиданного прикосновения, поднял глаза и наткнулся на серьезную и сосредоточенную мордашку парня. Шмыгнул носом, и притянул его к себе, устраивая рыжую головушку у себя на груди. Им обоим было невероятно хорошо, сновавшие мимо дети и взрослые без капли зависти смотрели на, возможно, будущую семью, и тихонько хихикали себе под нос. Через пару минут Лирона позвали – пора было уходить. Бета поцеловал омегу в лоб, пообещав, что постарается сделать все возможное. Он ведь не один теперь, а значит, пришло время поговорить о прибавлении в семье. Но перед этим...

***

Священник, сидя в салоне микроавтобуса, прокручивал в голове то, что успел за сегодня узнать. Итак, он был прав – эти четверо на самом деле родственники. Ровно пять лет назад, в один и тот же день в каждый из приютов поступило по одному ребенку. Каждый управляющий описывал принесшего малышей омегу до того одинаково, что просто диву даешься. Тот мужчина просил, чтобы детям не говорили о том, кто он такой и почему поступил именно так. Также, он предупредил о том, что у ребятни есть братья, и он хотел бы, чтобы дети попали в одну семью, когда самому старшему исполниться семнадцать. Почему он выдвинул такие странные требования-просьбы – непонятно, но пухленький альфа сообщил Лирону, что у одного из его воспитанников скоро День Рождения. И незаметно указал на бету, мирно дремлющего в единственном кресле. Парень подпер голову рукой, пальцами запутавшись в собственной рыжей шевелюре, и иногда открывал глаза, следя за резвой малышней по поручению воспитателей. Молодой мужчина в который раз поразился схожести этих детей, и теперь морально готовился к разговору с мужем. Машина въехала во двор, и Лирон, махнув на прощание рукой водителю, направился домой. Как только он открыл тяжелую дверь квартиры, в нос ударил запах цветов и готовящейся еды. Навстречу мужчине выплыл его альфа, упакованный в фартук и с половником в руке. Он тепло и нежно улыбался, красуясь перед мужем в роли настоящего хозяина, свободной рукой притянул бету к себе и звонко чмокнул в губы. Мэтт ощутил, как теплые руки обнимают его за шею, а сам бета прячет лицо в вырезе домашней рубахи, щекоча дыханием открытую кожу. Совершенно несвойственное ему поведение. Мужчина нахмурился, но спрашивать ничего не стал, сам расскажет, если захочет. - Лирон, там сейчас все сгорит, хороший мой, - альфа мягко высвободился из уютного кольца рук и немного отступил назад. Его любимый выглядел уставшим, но чем-то воодушевленным и даже обрадованным. - Да, иди, я сейчас переоденусь, руки вымою и приду. Бета снял обувь, провел тыльной стороной ладони по колючей щеке хирурга и, сверкнув улыбкой, ушел вглубь квартиры. Спустя полчаса, когда альфа закончил с ужином, на кухню, наконец, вышел Лирон. Его волосы были немного влажные, он зябко кутался в свой любимый теплый свитер и мелко дрожал. - Мэтт, там бойлер сломался. Я как раз почти закончил, а он как грохнет – и горячей воды как не бывало, - молодой мужчина сел на колени к мужу и вжался в крупное тело, ища тепла. - Да? Так я починю, смотри, не заболей, - Мэтт гладил мужа по спине и счастливо жмурился от того, что его любимый рядом. – Лирон, давай поужинаем, согреешься как раз, еще ничего не остыло, - предложил альфа. - Ага, давай, - бета слез с уютных колен и на пару с мужчиной принялся за еду. Он был голоден, но от волнения как-то вяло орудовал вилкой, что не укрылось от внимательного взгляда хирурга. Это было странно, и альфа терпеливо ждал, когда муж решится заговорить. А решился он на это, когда они уже улеглись спать, старший из мужчин как обычно привлек бету к себе и прикрыл глаза. Тело в его руках было несколько напряжено, бета постоянно ворочался и шумно сопел, тихо хмыкая себе под нос. - Так, - шикнул альфа, щелкнув выключателем, приглушенный свет осветил резко застывшего бету. – Что случилось? Рассказывай, не отпирайся. Давай, Святой Отец, покайся, - альфа провел пальцем по открытой, обращенной к нему спине. Лирон поерзал на кровати, и развернулся лицом к мужу, тот выжидающе смотрел на него, опираясь на локоть, и пытался сдержать зевок. Не получилось, бета прикрыл рот рукой, прикрывая улыбку. Милый, сонный альфа одним своим видом пробил стену сомнений и неуверенности, и бета громко выпалил: - Я детей хочу! Мэтью поперхнулся воздухом, закашлялся и удивленно воззрился на мужа. - Так, - хрипло начал он, - в чем проблема тогда? Ты может, думал, что я тебе откажу? – пожурил священника альфа. – Я рад, что ты сказал мне об этом, честно говоря, я и сам подумывал о малышне. Мы можем хоть завтра пойти в Центр, тем более, у меня там знакомые... - Мэтт, - перебил бета, - я не о таких детях. Нет, об этих тоже, - поспешил он заверить мужа, - но...я хочу...чтобы мы стали приемными родителями. Ты же знаешь, я постоянно бываю в приютах, и сегодня один из ребят – омега, попросил меня принять его в нашу семью. А у него есть еще три брата - двое альф и бета, и скорее всего ни один из них не знает об этом. Я хочу чтобы они были счастливы... - Лирон замолк. Он не решался поднять глаза на мужа, но тот сам поднял его лицо за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. - Смотри на меня, мой хороший. Ты у меня такой добрый, красивый, родной, - альфа целовал бету в щеки, уголки губ, - мне кажется, ты бы последнюю рубаху отдал даже самому пропащему человеку. Я согласен, - Лирон крепко зажмурил глаза и прильнул к мужчине, - эй, ну не разводи тут нюни, ты чего? Слушай, завтра я возьму отгул, покажешь мне наших деток? Они так и уснули в обнимку. А на следующий день отправились по приютам. Первым из детей альфа увидел Пеле, мальчик был очень дружелюбен и открыт, он даже сказал, что у такого человека как Лирон в мужьях не может быть «злой человек». Провожали омегу дружно и со смехом, управляющий даже прослезился. Документы на усыновление были уже подготовлены - священник уже позаботился об этом. Пеле был очень удивлен, когда ему сказали, что его ждет сюрприз. Когда он увидел бету – своего старшего брата, то кинулся тому на шею, прямо сбивая с ног. Аса будто заранее знал, кто на него кинулся. Он гладил брата по голове и что-то шептал на ухо, успокаивая. Он был единственным, кто помнил папу и своих младших, и сегодня, в свой День Рождения он получил наилучший подарок из всех возможных. Семилетний Хаггай, как истинный маленький альфа обошел Мэтта по кругу, смерил серьезным взглядом и протянул руку для приветствия. Альфа был очарован, а вновь обретенные братья радостно и тихонько посмеивались, сжимая в объятиях мелкого. Дан же – девятилетний альфа, просто криво улыбнулся и молча пошел собирать вещи. Дети не отходили друг от друга ни на шаг. О чем-то тихо шептались, поглядывая на своих родителей, резво поглощали приготовленную на скорую руку пищу и изо всех сил обнимали Лирона и Мэтью. Потом утомленные и сытые уснули. Все спали в одной комнате, ребята посапывали на широкой кровати, позакидав друг на друга на друга конечности. В сонной и счастливой тишине квартиры вдруг раздался приглушенный голос: - Лирон, кажется, пора переезжать, я хочу еще как минимум двух...