6205 дней спустя

«Разлука ослабляет мелкие страсти и усиливает большие так же, как ветер задувает свечи и раздувает пламя». Ф. Ларошфуко Август 2017 В одной из репетиционных комнат, расположенных под сводом старой готической церкви на севере Лондона, приблизительно через две минуты и сорок одну секунду должны были столкнуться два человека. До судьбоносной встречи осталось совсем немного. Уже сейчас Джон Уотсон наскоро пробегает взглядом по сценарию и ещё раз мысленно удивляется тому, как его смогли уговорить пойти на прослушивание, пусть даже ради роли в благотворительном спектакле «Тайна Эдвина Друда» с подзаголовком «По мотивам знаменитого романа». Здесь немаловажным является и то, что прежде подобных душевных порывов за серьезным и вполне успешным адвокатом не наблюдалось, более того, по суетливым движениям Джона и тому, как его рука постоянно тянется почесать лоб, становится понятно: к театральным кастингам он не привык. Хотя в студенческие годы он не раз выступал на сцене перед толпой зрителей без малейшего волнения или неприятных приступов, именуемых «боязнью сцены». Но после десятилетнего перерыва данное событие наносит ему травму, ибо с каждой минутой потоки страха накатывают на него подобно волнам, доводя до изнеможения всю его натуру. Ответственность, что может лечь на его плечи в случае успешного исхода, неимоверна. Поскольку этой постановке заранее театральные критики и те, кто хоть немного знаком с искусством, сулили успех и значимое место в истории, ведь постановщиком должен был стать не кто иной, как Шерлок Холмс. Он был одним из немногих, кто решился дать все ведущие роли непрофессиональным актерам и это непременно станет вызовом и самым ярким режиссерским дебютом. Впрочем, ожидать чего-то менее провокационного от Шерлока не стоило. Джон спешно одергивает пиджак, мысленно преисполнившись трепетом, но вся эта затея с каждой секундой казалась все нелепее. Его лучший друг, Майк Стэмфорд, ободряюще хлопает по плечу; он один из немногих, кто пришел сегодня в качестве его группы поддержки. Другой же наш герой, вышеупомянутый Шерлок Холмс, — звезда мирового масштаба, любимец публики и самая таинственная личность Голливуда, — уже минует импровизированный холл. Охране с трудом удается сдерживать пришедших на прослушивание конкурсантов и затесавшихся в их рядах обычных зевак, которые решили воочию увидеть мировую знаменитость. Толпа начинает восторженно ликовать, увидев, как мимо них по узкому проходу, величественно шагая, идёт Шерлок Холмс. Внезапно все затихают. У всех присутствующих появляется стойкое ощущение, что они очутились не где-нибудь, а непосредственно на самой съемочной площадке. Никто не издает ни единого звука, все просто неотрывно смотрят на него, а он — элегантный и статный, с высоко поднятой головой — идет к противоположному входу, тихо переговариваясь со своим агентом по телефону. Закончив разговор, Шерлок медленно поворачивает голову и поднимает правую руку вверх, приветствуя всех собравшихся. В эту же секунду все забывают о сдержанности, начиная неистово кричать и визжать от радости. Зловещее эхо проносится по холлу церкви. Актер до последнего улыбается, выражая свою растроганность, а после скрывается за старой дубовой дверью. Теперь его хмурый взгляд не сулит ничего хорошего тем, кто хочет произвести приятное впечатление на знаменитость, а таких сегодня собралось немало. Здесь, в этом душном, переполненном стульями и столами помещении, уже заранее отобрали важных и знаменитых в своих сферах деятельности людей, среди которых распределят главные роли, а вот прослушивание для всех остальных пройдет во второй половине дня; кроме как на место в массовке, им рассчитывать не на что. Что ж, в эту последнюю минуту до судьбоносной встречи Шерлок всячески игнорирует попытки многих привлечь его внимание, завлечь в разговор или выбить из него скупое приветствие, да хотя бы признания того, что они знакомы. Он терпеливо играет роль «претенциозной кинозвезды» до тех пор, пока его зоркий взгляд не замечает в толпе нескольких ведущих Лондонских кинокритиков и не менее популярных блогеров, которые решили на собственной шкуре испытать, каково это — быть актером. Шерлок притворно улыбается, стараясь как можно быстрее прорваться к залу, где будет проходить основной кастинг, пока не задевает плечом мужчину в синем строгом костюме, который, опешив, поворачивается к нему лицом. — Шерлок! — Джон неуверенно смотрит в лицо того, кто бесцеремонно прервал его и по совместительству оказался самой главной причиной его прихода сюда. — Джон. — На лице Холмса не дрогнул ни один мускул, он с нечитаемым взглядом взирает на собеседника, чуть прищурившись, будто перед ним шпион, а не бывший лучший друг и по совместительству любовник. — Рад видеть тебя, — неловко вырывается у Джона, который поспешно прячет за спину выданный сценарий, мысленно перебирая все возможные фразы и словесные обороты, с которых можно начать беседу, но всё настолько неожиданно, поэтому он произносит первое, что приходит в голову: — Как твои дела? — Неплохо. — Вновь голос Шерлока лишен всяких эмоций, Джон едва заметно морщится. — А сам как? — Тоже неплохо, — скованно отвечает Уотсон, раскачиваясь с пятки на носок. — Готов к предстоящей работе? Слышал, что в случае успеха твоя постановка отправится покорять Бродвей… — Мне нужно идти, — грубо прерывает разговор Шерлок, хватаясь за ручку двери, — надеюсь, к моменту, когда ты переступишь порог следующей комнаты, все роли уже разберут. — Ты как всегда любезен, — улыбка на лице Джона слишком вымученная, — но я всё равно рад, что ты вернулся в Лондон. Мы все скучали по тебе. — Послушай. — Шерлок наклоняется ближе и как можно тише произносит: — Не знаю, что ты задумал, но я совершенно уверен, что тебе здесь нечего делать. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Кажется, раньше ты любил повторять, что прошлое должно оставаться в прошлом. Сейчас тебе следует воспользоваться этой простой человеческой истиной и уйти. — Я пришел не ради мести и уж точно не для того, чтобы досадить тебе, — почти шепотом объясняет Джон, не обращая никакого внимания на то, что за ними наблюдает как минимум сотня пар глаз. Ему точно так же плевать на то, как они оба смотрятся сейчас, стоя столь близко друг к другу, нарушив при этом все мыслимые и немыслимые границы. — Не имеет значения, твое появление в моей жизни не сулит ничего хорошего, — устало звучит следующий ответ, и Шерлок спешно отходит назад. — Прослушивание начнется через полчаса, прошу всех не зарегистрировавшихся не затягивать, в конце концов, мы все хотим как можно быстрее покончить с этим, — громко объявляет он. — Привет, Шерлок, — вставляет после небольшой заминки Майкл, протягивая руку. — Здравствуй. — Холмс без колебаний пожимает её. — Ты не изменился. — Как и ты, слышал, твоя карьера бурно набирает обороты в Штатах, кажется, прошлый фильм с твоим участием получил восемь «Оскаров». — Девять, если быть точным, — не без гордости поправляет Шерлок. — Верно-верно. — Майкл искоса смотрит на Джона, который в этот момент сосредоточенно изучает бойлер с водой. — Ты превратился в народное достояние, видел бы ты только, что теперь творится в интернете, пабах, да что там, на центральном телевидении, когда объявляют даты и названия проектов, где задействован ты. Градус обожания публики начинает мгновенно зашкаливать, равно как и их желание поскорей увидеть тебя. — Ты преувеличиваешь, — смеясь, отвечает Шерлок. — Мне нужно идти готовиться. — Конечно, — кивает головой Майкл, — удачи. — Спасибо. — Шерлок открывает дверь и с хлопком закрывает её за собой. Джон слишком громко выдыхает и старательно делает вид, что ничего особенного не произошло. Майкл наблюдает за переживаниями друга, в то время как случайные наблюдатели этой сцены потихоньку выходят из ступора, начиная перешептываться между собой. — Вы не записались, — прерывает тишину молоденькая ассистентка, протягивая Майклу бланк регистрации. — Спасибо. — Он наскоро прописывает свои данные и ставит в конце подпись. — Сценарий вы можете взять в… — Да, благодарю. — Майкл вновь переключает свое внимание на друга, по лицу которого с легкостью можно прочитать, что в данный момент он переживает муки выбора. — Джон, ты же знал, что ожидать от него принятия или хотя бы молчаливого согласия не следовало. Это Шерлок, который никогда не идет на уступки и уж точно не привык прощать. — Знаю. — Джон садится на стул, что стоит позади него. — Но какая-то часть меня надеялась, что он перестал злиться и готов к диалогу. — Простить не всегда легко, но в этот раз ваш разговор не закончился мордобоем, а это значит, надежда всё ещё есть. — Майкл садится рядом, с интересом наблюдая за присутствующими. — Судя по взглядам, что бросают в твою сторону, ты теперь ещё долго будешь объектом для сплетен. Если тебя это хоть немного успокоит, можем попробовать снова посостязаться в том, кто из нас правильно угадает профессию всех этих людей. — Мне не привыкать к подобному вниманию. — Джон чуть прикрывает глаза, игнорируя последние слова Майкла. — Я только что вновь опозорился. Гарри был прав, Шерлок давно уже забыл обо всем, только я один живу воспоминаниями. — Нет, — категорично произносит Майкл, — хватит. Это твой единственный шанс вернуть сам-знаешь-кого, и ты не упустишь его. Пяти лет достаточно, чтобы забыть былые обиды.

***

Январь 2000 — Так, значит, юриспруденция? — Сара Сойер заинтересованно посмотрела в глаза соседа, на что тот лишь неуверенно кивнул. — Вас с юридического всего двое, вон тот парень — Майкл Стэмфорд, кажется, он не с твоего ли потока? — Да, — скованный голос Джона. В этот момент профессор Бронсон повернулся к ним лицом. — Прости, наверное, я тебя уже достала своими разговорами, обычно я не такая болтливая, — тихо прошептала собеседница. — Нет, — категорично ответил Джон Уотсон, после чего последовала дежурная натянутая улыбка. В присутствии противоположного пола любой, даже самый невинный жест у парня всегда выглядел надуманным и весьма неестественным. — Ты, правда, очень милая. — Последняя фраза далась ему с невероятным усилием, ведь обычно он мог выдавить из себя лишь одно бессвязное слово, которое напрочь убивало интерес у девушек к нему, и Гарри — его старший брат — не раз подшучивал над ним из-за этого. — Ты странный. — Сара чуть отодвинулась и раскрыла тетрадь. — Однако меня это никогда не останавливало. «Безумцы всех умней!». Джон ещё раз машинально кивнул и постарался сосредоточиться на семинаре. Стоило благодарить Бога, а может, и саму Госпожу Удачу, ибо не многие могли попасть сюда, и то, что простой парень, закончивший государственную школу, который никогда не мог позволить себе посещение платных дополнительных курсов, вдруг попал в Оксфорд, казалось чудом. При всех этих достижениях именно он был приглашён на закрытый семинар к профессору Бронсону — и это было более чем невероятным. Временами Джон даже задумывался о том, что такое везение вполне могло оказаться чередой каких-то бюрократических ошибок. Перед сном он не раз представлял, как в один прекрасный день кто-нибудь укажет ему на дверь, давая понять, что ему тут вовсе не рады, и он всё это время занимал чужое место, не исключено, что даже проживал чью-то жизнь. Сара вновь пристально посмотрела на парня, Джон почувствовал неловкость и будто весь сжался. Его консервативный пиджак черного цвета едва мог скрыть выцветшую и пообношенную, местами протертую белую рубашку. Однако никому и дела нет до того, что в его бумажнике осталось меньше восьмидесяти фунтов, которых не хватит на оплату комнаты, не говоря о еде и других непредвиденных расходах, которых в последнее время стало слишком много. Даже сегодня, стоя в длинной очереди студентов, проходящих турникеты и торопливо расходящихся по аудиториям, на карту Джона считывающее устройство отреагировало не привычным зеленым сигналом, а красным. Металлический барьер заблокировался прямо перед самыми ногами, едва не заставив движущееся по привычке тело полететь головой вперед. Позже, в студенческой дебиторской службе, Уотсону весьма доходчиво пояснили, что за ним числятся долги, основную часть которых составляли штрафы за просроченные книги, взятые в первом семестре. Джон вечно из-за работы забывал вовремя сдать их в библиотеку, именно поэтому сумма задолженности — тридцать два фунта плюс пенни за каждый день просрочки по четырнадцать процентов от суммы основного долга, — сильно обеспокоила его. Занимать деньги у практически безработного старшего брата, который являлся свободным фотографом, совершенно бессмысленно, а просить у родителей слишком стыдно. Другими словами, обучение в университете совершенно ему не по карману, и, как бы Джон не старался, но даже ночные смены в кафе и подработка уборщиком на полставки в пиццерии совершенно не спасали его финансовое положение от полного краха. — Итак, я не намерен терпеть ваш отсутствующий взгляд, — язвительно произнес Бронсон, одарив своих слушателей презрительным взглядом, будто в аудиторию попали артисты театра уродцев. — Вы самые лучшие на потоке, судя по вашим прошлогодним баллам, но, если вам удалось обмануть государственную систему и других преподавателей, меня же вам провести никогда не удастся. Я вижу всех вас насквозь. Каждый второй переполнен мыслями, что именно он особенный, способный переменить ход истории и очень значим для этого мира, однако вы лишь кучка жалких эгоистичных подростков, которые ни йоты не знают и ничего не видели дальше своего носа. — Я даже не удивлена почему, — прошипела Сара, что от Бронсона не укрылось. — Вот вы, — профессор указал пальцем на неё, — представьтесь, будьте любезны, — желчно добавил он. — Сара Сойер, второй курс, отделение английского языка и литературы, — уверенно произнесла она, явно бросая вызов профессору. Джон мысленно поморщился, поняв, что такая вольность может обернуться для девушки отчислением, лично он наслушался немало подобных историй, когда студент позволял себе слишком много во время разговоров с преподавателем. — Неплохо. — Бронсон криво ухмыльнулся. — Такой напыщенной пигалице, которая игнорирует элементарные правила, не место на моем семинаре. Я не терплю пустую болтовню. — Простите, — Сара чуть опустила голову, — такого больше не повторится. — Вы правы. — Бронсон встал из-за стола и демонстративно направился к двери. — Мисс Сойер сейчас же покинет эту аудиторию и напишет официальное письмо, в котором она подробно разъяснит причины своего поведения. Надеюсь, что вы хорошо научились владеть грамотой и продемонстрируете всю красоту английского языка, чтобы оно вышло убедительным. Лицо девушки вспыхнуло, она тяжело вздохнула, после быстро собрала свои вещи и буквально вылетела из аудитории. — А теперь вы, молодой человек. — Профессор посмотрел в испуганные голубые глаза Джона. — Мистер?.. — Уотсон, — на выдохе ответил Джон, тщательно скрывая дрожь в голосе. — Что вы скажете нам о себе? Какое у вас будет оправдание? — Профессор прищурился, готовясь в любой момент сделать решающий выпад и перечеркнуть все плоды стараний неугодного ему студента. — Никакого. — Он дотронулся до запястья и едва заметно оттянул рукава рубашки. — Джон Уотсон, первый курс, отделение международного права. Я искренне полагаю, что мне тут не место. — Принятие и осознание собственной ничтожности, — задумавшись, произнес профессор. — Что ж, хоть подобное поведение я презираю ещё больше чем то, которое так ярко продемонстрировала мисс Сойер, в качестве исключения сделаю небольшое одолжение. С этого дня вам предстоит на каждом семинаре повторять те же слова, что вы произнесли сейчас. Только так от вас можно будет добиться результата. Утвердительный кивок головой. Стало немного жутковато от подобной перспективы. Джон прикусил губу и попробовал сосредоточиться, но эти слова врезались в память, будто какой-то остряк и шутник увековечил их в каждой мысли, в каждом укромном местечке его подсознания. Как только с кратким экскурсом в суть их семинаров на ближайшие полгода было покончено, профессор Бронсон отпустил своих слушателей, давая понять, что в следующий раз они так просто от него не избавятся. Джон один из первых покинул аудиторию, и, к его немалому удивлению, стоило только переступить порог, как Сара сама подошла к нему, нарушив границы его личного пространства. — Он, оказывается, тот ещё зануда, — смеясь, произнесла она, взяв Джона под руку. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня пойти со мной на студенческую вечеринку? — Вечеринку? — нервно переспросил Джон, стараясь игнорировать крепкую хватку девушки. — Именно. — Сара улыбнулась, увидев замешательство на лице Уотсона. — Ну, знаешь, сынки богатеев периодически получают в своё полное распоряжение дома и собирают там как можно больше народу в начале семестра, чтобы покрасоваться друг перед другом. — Ох, ясно. — Джон решительно отцепил руку девушки. — Прости, но вечеринки — это не моё. Да и дел у меня запланировано много, боюсь, что не управлюсь за раз, — быстро протараторил он, стараясь поскорей избавиться от внимания Сары. — Напротив, ты больше всех нуждаешься в отдыхе, — заговорщически прошептала она. — Вечеринка у третьекурсников, понимаешь, о чём я? — Джон скептически приподнял бровь. — Будет незабываемое веселье, ты просто обязан пойти! Тем более, такая возможность может предстать только раз в жизни, ведь обычно все придерживаются классовых соображений и держатся обособленно. Возможно, ты попадешь на вечеринку, которая войдет в историю и будет на слуху ещё у целого поколения студентов, которые придут в университет после нас. Ну же, соглашайся! Парень надел старый потрепанный рюкзак, стараясь хоть немного потянуть время, однако Сара была намерена не позволить ему отступить. — Там будет много хорошей еды, выпивка, и, поверь мне, никто не укажет тебе на дверь, — предприняла ещё одну попытку девушка. — Я вижу, что тебе непросто, и ты не должен отказываться только потому, что чувствуешь себя неловко, всем первое время кажется, что ты очутился здесь по ошибке, но это не так. — Хорошо, я пойду, — вымученно произнес Джон, взвесив все свои «за» и «против», обнадеживающе признав, что гипнотизировать пустой холодильник дома — не самое лучшее времяпрепровождение. — Но я не освобожусь раньше десяти, надеюсь, это не проблема. У меня работа. — К этому времени все обычно и собираются. — Она подмигнула и протянула ему листок, где аккуратным почерком был выведен адрес. — Надень что-нибудь посвободней, будет очень жарко, и бассейн тебя этой зимой не остудит, я обещаю. — Конечно. — Джон взял листок и пробежался взглядом по строчкам. — Надеюсь, я не пожалею о своем решении. — Поверь мне, Шерлок Холмс — самый отвязанный и самый лучший организатор вечеринок на всем острове! По слухам, ещё никто не смог превзойти его, — не скрывая своего восхищения, произнесла она. — События этой ночи ты ещё не раз вспомнишь.