Тело и его Хранитель.

Ли рисует на протяжении всего пути до пункта назначения. — Неплохо получилось. Определенное сходство есть, — после долгого разглядывания творения произносит Робер. — Похож? Фэбиан протягивает копию фотографии капитана из его личного дела. Ли скептично оценивает свой рисунок и фотографию, затем кивает. — Ну, увидишь — узнаешь, — не особо волнуется Робер. Фэбиан очаровательно улыбается, глядя в собственную крошечную проекцию в серых глазах капитана, в которых всего на долю секунды, на крохотный миг проскальзывает узнавание. — Добрый день, капитан Батт! — жизнерадостно произносит Фэбиан, протягивая руку. — Извините, но Вы спутали меня с моим братом, который почил не так давно, — мужчина настороженно, но все же пожимает протянутую ладонь. — Какого черта?! — мнимый хозяин дома отдергивает руку и смотрит на свою ладонь. — Чудный лес! И прекрасный домик! Вдали от мира, ни соседей, ни оживленных дорог рядом. У вас и подвал уютный найдется, не так ли? Насколько я знаком с архитектурой, а проводя обыски в самых разных местах, я поднаторел в этой области, у вас есть подвал, — Робер входит в дом, вталкивая мужчину внутрь, и закрывает за собой входную дверь. — Я вызову полицию! — Можно сказать, она уже здесь, — Фэбиан деморализующе спокоен. Он убирает в карман пальто маленький шприц для подкожных инъекций. — Ловкость рук и ничего более. Капитан Батт ощущает подступающую к горлу тревогу, головокружение мешает ему стоять прямо — он вынужден хвататься за стену и дышать ртом, тяжело заглатывая воздух. Он пытается ударить Фэбиана, но чувствует себя слабым, как младенец, он даже замахнуться не может толком. — Знакомьтесь, диэтиламид лизергиновой кислоты, больше известен как ЛСД-25. Вы друг другу понравитесь, — Робер придерживает капитана под руку и ведет вдоль стены вглубь дома. — О-хо-хо! Как сердце-то ваше стучит! Через пару минут ваш зрачок будет во весь глаз, хочу это заценить... В старушке Англии с ЛСД туго. Не приходилось еще видеть ее действие вживую. Я знаком с мескалином, но ходят слухи, что ЛСД сильнее его в восемь тысяч раз. Убойная штука! И можно на «ты»? Нам предстоит много времени провести вместе и сделать много... забавных вещей. Этот вломившийся в дом мудак из Скотланд-Ярда продолжает трепаться. Его слова вливаются в уши и насилуют мозг капитана. Он помнит этого заморыша-инспектора. Часто показывали его по телеку, и рожа его с первых полос местных газет не пропадала! — Эй! Не отключайся! Я что, не рассчитал дозировку? — голос Фэбиана становится слегка обеспокоенным. — Все веселье испортишь. Не расстраивай меня, дружочек, не умирай от передоза. Зуботычина приводит капитана в замешательство, затем ввергает в панику и ужас. И Батт начинает рыдать, как девочка! — Фу-фу-фу таким быть! Ты же суровый воин! — отчитывает его Робер, крепко фиксируя на стуле. — Отличный подвал! Зачетный... Не уходи никуда, я скоро вернусь. Когда спустя еще десять минут капитана захватывает настолько сильный «трип», что он замирает статуей, глядя перед собой и переживая в сознании тысячи оргазмов разом, Робер усаживает Ли поудобнее, закутывает в плед, чтобы парень не замерз в сыром подвале. — Это он? Ли решительно кивает. — Отлично. Ха! Ты только глянь на него! Вот это зрачок... охуеть! — заливается Робер. Затем он включает фоном музыку. Начинает играть «Looking for the magic» в исполнении «Mind the gap». — Вроде живой, как думаешь? Ли подъезжает прямо к лицу застывшего капитана и внимательно вглядывается в его расширенные глаза. «Живой». — Значит, все окей. Я попал пальцем в небо. Дозировка удачна... Приступим? У него сейчас должна кончиться фаза кайфа и начаться паника. Надо врезать ему и запугать в качестве катализатора. Ты или я? Робер никогда не думал, что Ли способен так ударить. Молоток взлетает в воздух и обрушивается на лицо капитана, снося ему всю правую скулу к чертовой матери! — Полегче! Я хочу с ним поговорить еще! Но у Ли что-то такое в глазах, в выражении лица, в раздувающих ноздрях, в руке, сжимающей окровавленный молоток, что Робер даже отшатывается. — Я, конечно, все понимаю: «Если тебя ударили в левую щеку, то ударь врага в правую, сокруши весь бок, ибо самосохранение есть высший закон»*, но это перебор, — Фэбиан протягивает руку, и Бей медленно и нехотя отдает ему молоток. — Вот и умничка. Где-то около часа они слушают беспорядочное бормотание и возгласы Батта, перемежающиеся плачем и стонами. Абсолютный бред, какой-то хаотичный набор мыслей, обрывки предложений и несвязные понятия. Робер приносит горячие тосты с джемом и кофе. Ли рисует. На его руке капли засохшей крови. Они просто ждут. — Мне нравится этот дом. Хочу себе такой, — делится своими мыслями Робер, пока капитан заливается слезами и соплями в паре метров от него. — Еще кофе? Ли кивает, протягивая кружку. — Пора, — произносит Фэбиан, когда раздается сигнал таймера на его наручных часах. — Отойди от него подальше. Ли отъезжает на другой конец комнаты, удобнее перехватывает топор и замирает в ожидании следующего акта. — Я никогда не допрашивал человека в состоянии такого адского пиздеца — а я уверен: у тебя сейчас мозги кипят, — но приступим... Спустя одиннадцать часов с того момента, как Робер вошел в дом Чарльза Батта, они с Ли грузятся в машину, стоявшую в гараже, и уезжают. Долли Робинсон, бывшая миссис Сибрук, встречает Робера, стоя на крыльце загородного коттеджа. — Милый дом! — Спасибо. Ребенку лучше расти вдали от города, — тихим приятным голосом произносит женщина, жестом приглашая гостя войти. — Знакомьтесь, это Дилан. — Привет, — Робер присаживается на корточки и смотрит на карапуза, который тащит в рот пухлый пальчик и подозрительно оглядывает незнакомца. — У тебя папины глаза. Но мамин очаровательный нос. Извините, что не приехал на похороны, — Фэбиан выпрямляется и смотрит на Долли, которая берет сына на руки. — На похороны не приходят те, кому совсем плевать на умершего, или те, кто не может смириться со смертью близкого человека, — у мисс Робинсон очень пытливый взгляд. — Кстати, мы теперь соседи! — меняет тон беседы Робер, весело улыбаясь. — Я купил очаровательный дом недалеко от вас, так что, если что-нибудь когда-нибудь понадобится, неважно, что и какого рода помощь вам потребуется, обращайтесь. — Очень любезно с вашей стороны, — Долли не может понять, нравится ей коллега ее бывшего мужа или он пугает ее до чертиков. — Пройдемте в гостиную. Я напекла печенья к вашему приезду. Чаю? — Кофе, если можно, — Робер думает о том, что маленького Дилана никто никогда не обидит. По крайней мере, пока Фэбиан жив. Тем же вечером Робер умывается, пока в ванне рядом нежится Ли. Каждый из них только сейчас начинает осознавать, что все позади, но ни тот, ни другой не знают, что же впереди. — Никто никогда об этом не узнает, — немного глухо из-за полотенца произносит Робер, вытирая лицо. — Мы обо всем позаботились. Ты можешь быть спокоен. Ли смотрит из-под полуприкрытых век на Фэбиана. Открывает рот, набирает воздух, но снова тишина... Ли не уверен, что вообще когда-нибудь заговорит. От прошлой жизни он сознательно отказался, полностью порвав отношения со знакомыми и родственниками. Любимое дело у него отняли, из привычного окружения выдернули без права возврата. Бей спокоен, просто потому что ему плевать на свое будущее. Ему плевать, посадят его или нет. Он будет спокоен, как статуя Будды в храме, даже если сюда в следующую минуту ворвется вооруженный отряд захвата. А вот Фэбиана что-то грызет. Он словно вынырнул из этой ужасной злости и чувства потери и, оглянувшись вокруг, начинает осознавать, что натворил и куда его занесла месть. Они сейчас словно бы поменялись местами: теперь не Робер — хранитель тела Ли, а наоборот. Может, со временем они смогут и души друг друга исцелить, кто знает? — Это чудесный дом. Как думаешь... Дэвиду бы он понравился? — Робер садится на край ванны. Ли кивает в ответ, берет Фэбиана за руку, пачкая ее воздушной пеной. — Ты можешь здесь рисовать, писать, гулять, учиться готовить, возможно, займешься шитьем и проектированием одежды, выпустишь собственную линию каких-нибудь эксклюзивных шмоток, — Робер улыбается. Ли тычет пальцем в Фэбиана. — А чем занимаются вышедшие в отставку инспекторы? Пишут мемуары, конечно! И я не буду нарушать традицию, — пожимает плечами Робер, затем поднимается и покидает ванную. — Домывайся и приходи, а я пока попробую реанимировать камин. Разжигая камин и глядя на первые робкие языки пламени, Робер вспоминает, как горело и воняло тело капитана. Капитан Батт, накачанный ЛСД, вспыхнул, как сухая щепа. Волосы моментально поглотил огонь, зато тело сопротивлялось долго, но все равно не устояло. Ему не было жаль этого человека. Ни капли. Но крошечная нестыковка не дает Роберу Фэбиану крепко спать по ночам. Капитан признался путано и рвано из-за психотомиметического вещества, но признался в убийстве любовника жены из ревности и злости, в убийстве брата из жадности (брат капитана был довольно состоятельным человеком), в убийстве проститутки Риз, которая оказалась любовницей капитана, в нападении на Ли, в убийстве старика Уолтона и старухи Гилкрист, чтобы избежать подозрений. Но... Но Карл и Дэвид, как и девушка из вяза, оказались не вписаны в эту схему. Обнаруженная кровь, предположительно убийцы, была другой группы, чем у капитана. К тому же капитан ни за что не признавался в зверствах над Уолтоном! Зарезал и все, повторял мужчина раз за разом. Не измывался над трупом, просто прирезал. — Так кого же я убил? Пытал несколько часов и в итоге сжег... Того самого Душегуба из Девоншира? Или... — спрашивает вслух Робер, глядя на огонь.