Нить жизни

♪ Makoto Yoshimori - Oisugaru Kako wo Mitsumete ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Futari no dōkei ♪ — Шизу-тян, — чуть на чуть шевеля бледными губами, выговаривает лежащий на диване Орихара. Не открывая глаз, он шепчет что-то ещё, но ни Шизуо, ни Шинра разобрать слов не могут. Кишитани отвлекается от мониторов, бросаясь к Изае, чтобы оценить его состояние. Поначалу он был уверен, что информатор очнулся, но, осмотрев его, понял, что немного ошибся. — Он идёт на поправку. Показатели состояния это подтверждают, — говорит Шинра, поглядывая на экраны аппаратуры и записывая показания в тетрадь. Он не уверен, что Шизуо хочет слушать его, но продолжает. — Из комы он вышел, но очень слаб. Если всё будет нормально, он очнётся дней через пять. Может, через неделю. Думаешь, теперь он действительно вернулся в своё тело? — Мне всё равно, — тихо отвечает Шизуо и разворачивается, чтобы уйти. — Уходишь? — удивлённо спрашивает Шинра, глядя ему в спину. — Да, — Хейваджима на секунду останавливается, колеблясь. — Позвони, если что-то изменится. — Хорошо, — немного отстранённо отзывается Шинра, удивлённый такой просьбой. Хейваджима бредёт по улицам Икебукуро, проветривая разум и засоряя лёгкие сизым дымом сигарет, а мыслями возвращается в дом Шинры. В какой-то момент он чуть было не кинулся к тому злосчастному дивану, чтобы схватить за руку того, кого должен ненавидеть, и молить небеса, чтобы ему не стало ещё хуже. Сделай он это — пришлось бы признать, что он окончательно растерял и без того небольшие запасы здравого смысла. Он винит в этом Орихару, который умудрился всё испортить своими словами. Буквально за десять минут он смог смутить, разозлить, удивить, расстроить и снова разозлить вышибалу, не прикладывая при этом особых усилий, а лишь произнеся несколько фраз. Наверное, только информатор способен так мастерски переворачивать ситуацию с ног на голову и вкладывать даже в самые простые и безобидные слова двойной смысл. От него каждое слово звучит, как загадка, и Хейваджима неосознанно начинает слишком тщательно обдумывать всё, что говорит информатор. На ум тут же приходят последние слова Орихары прежде, чем он вернулся в тело. Хейваджиме интересно, что именно он не успел сказать. Мотнув головой, вышибала хмурится и убеждает себя, что ему абсолютно не интересно и вообще к нему это не относится. Орихара отваляется у Шинры ещё пару дней, потом очнётся и вновь возьмётся за свою работу. А Шизуо продолжит всё так же выбивать долги и периодически выгонять информатора со своего района. Хейваджима пытается верить, что дни, проведённые с информатором ничего не изменят, не зависимо от того, что у них было и какие слова были сказаны. Однако верить в это слишком трудно, поэтому можно лишь надеяться. Квартира встречает Шизуо привычной пустотой, но он не может не почувствовать, как изменилась атмосфера с исчезновением Изаи. По коже пробегает холодок и Хейваджима ёжится от этого ощущения. Быстро скинув обувь, он плетётся в комнату. Есть не хочется, да и вообще ничего не хочется. Только завалиться на кровать и провести так весь день, уставившись в телевизор. Так он привык проводить свободное время до Орихары и сейчас ничего не изменилось. Переодеваясь, Хейваджима невольно вспоминает смущающие — по его мнению — моменты. Шизуо невольно улыбается, потом вдруг осознаёт, что улыбаться тут нечему и вспоминать это вообще не стоит, сменяя улыбку на раздражение. Несколько минут он так и стоит возле шкафа с майкой в руках и опущенной головой, пытаясь найти логичное объяснение происходящему в его разуме и сердце. Он знает, что происходит, прекрасно понимает, но признавать это хотя бы для себя категорически отказывается. Если он посмеет даже подумать о том, чтобы признать то, что происходит — всё пойдёт вниз по наклонной, а лишних событий и проблем он сам себе создавать не хочет. Он лишь хочет жить тихо, мирно и спокойно, но, похоже, пока он известен, как гроза Икебукуро и пока есть информаторы вроде Орихары Изаи, его желанию сбыться не дано. Закончив переодеваться, Шизуо валится на кровать, включая телевизор, и сокрушается, понимая, что оправдание себе он так и не нашёл. Экран с множеством бессмысленных по своей сути передач не отвлекает, а только создаёт ощущение того, что он силой пытается заставить себя убежать от ненужных мыслей. Хейваджима не знает точно, сколько уже лежит вот так, расфокусированным взглядом уткнувшись в телевизор, но достаточно долго, чтобы потерять счёт времени. За окном наступают сумерки, и вышибала поднимается, чтобы сходить в душ, а затем лечь спать. Пусть время ещё довольно раннее для сна, однако в свой выходной можно всё. Он имеет право спать хоть всё свободное время, а теперь ещё можно полностью расслабиться, зная, что не проснётся утром с врагом под боком. Сделав всё, что нужно, Шизуо падает на кровать, лениво натягивая одеяло и сразу же засыпая. Сгущающаяся темнота вокруг него не даёт увидеть ровным счётом ничего, даже пола под ногами. Воздух наполнен звенящей тишиной. Теряя счёт времени, он блуждает в надежде выбраться из этого места, но, сколько бы он ни шёл в какую бы то ни было сторону, он никуда не приходит, оставаясь всё в той же беспросветной тьме. В конечном счёте, он просто садится на пол, отчаявшись найти выход. Перед глазами вдруг вспыхивает свет и быстро гаснет, исчезая где-то вдали. Он поднимается, вглядываясь темноту, и видит маленькую светлую точку в том месте, где погасла вспышка. Внутри загорается надежда, и он со всех ног бросается туда. Чем ближе он подбегает, тем ярче, больше и отчётливей виден этот свет, а подбежав совсем близко, он понимает, что это приоткрытая дверь, из которой исходит свечение. Не медля, он делая шаг внутрь, чтобы поскорее покинуть темноту. Войдя, зажмуривается, ослеплённый ярким светом, которым пространство наполнено до такой степени, что увидеть что-либо не представляется возможным. Затем свет начинает медленно бледнеть и через несколько минут он уже может видеть. Комната по-прежнему остаётся полностью белой и пустой, исключая два бежевых кресла, разделённых журнальным столиком, под которым находится небольшой светло-коричневый коврик. В одном из кресел профилем к нему сидит знакомая фигура информатора, упёршись в столик и что-то раскладывая на шахматной доске. — Шизу-тян, — не поворачиваясь, приветствует Изая и растягивает губы в мирной улыбке. — Рад, что ты здесь. — Что это за место? — Шизуо оглядывается и немного нерешительно ступает по белому полу к свободному креслу напротив Орихары. — Можешь считать, что мы в твоей голове, — Изая на секунду поднимает взгляд, чтобы увидеть выражение истинного непонимания на лице Хейваджимы. Сокрушённо выдохнув, Орихара объясняет. — Твоё тело спит, но сознание бодрствует всегда, как и у всех остальных людей, поэтому ты здесь. В твоём подсознании было слишком пусто и темно, вот я и добавил сюда немного света и кресло. — Ты тоже из моего подсознания? — спокойно спрашивает Хейваджима, опуская взгляд на беспорядочно разбросанные по доске шахматы, сёги и карты. Беспорядочно для Шизуо. Изая же, кажется, уверен, что всё на своих местах, и добавляет сёги. — Нет. Я есть я. Ну, то есть мой дух, как и ты сейчас. Мы — два сознания в твоём подсознании, Шизу-тян, — Орихара ставит ещё одну фигуру на доску и оставляет это дело, откидываясь на спинку кресла, скрестив руки на груди, и устремляет взгляд на собеседника. — А почему тогда ты здесь оказался? И как ты это сделал? — Шизуо копирует положение Изаи и смотрит ему в глаза. — Я пришёл сюда сам, потому что хочу поговорить с тобой, — прямо отвечает информатор. — Я уже вернулся в своё тело, поэтому не могу оказаться рядом с тобой настоящим в виде духа, однако, пока я не очнусь впервые после комы, я ещё кое-что могу делать. За последние три дня я многое изучил и многому научился, думая, что задержусь здесь, но, как видишь, не вышло. И всё же моих знаний хватит и на теперешнюю ситуацию. Честно говоря, пришлось сильно потрудиться, чтобы проникнуть сюда... — с умным видом заканчивает Изая. — Не наговорился со мной за это время? — Столько вопросов, Шизу-тян, — Орихара ухмыляется и продолжает. — В данный момент ты являешься духом, сознанием. Логично было бы предположить, что ты, как и я, будешь куда честнее в таком состоянии, да и в поведении будешь куда более настоящим. Это то состояние, когда не получится себя контролировать. А мне как раз нужна правда. — Тогда давай поговорим, и ты сможешь уйти, — всё так же спокойно предлагает Хейваджима, удивляясь, что до сих пор не раздражён. — На самом деле, у меня тоже есть к тебе несколько вопросов. — Мы поговорим обо всём, Шизу-тян, не волнуйся, — информатор поднимается с кресла. — Я хотел бы показать тебе ещё кое-что из того, чему я научился, — Орихара подходит к креслу, на котором сидит Шизуо, и протягивает ему руку, — Идём, — Хейваджима соглашается и берётся за протянутую руку, поднимаясь. Не выпуская руки, Изая осматривается по сторонам в поисках чего-то неизвестного. Хейваджима с лёгким удивлением смотрит на сцепленные в замок руки, но не чувствует желания отстраниться. Наоборот, сжимает чуть сильнее, вызывая едва заметную полуулыбку у Орихары. — Что ты высматриваешь? — Дверь. Ту, в которую ты вошёл, — отвечает Орихара и идёт куда-то вперёд бесконечной белой комнаты, ведя за собой Хейваджиму. Шизуо послушно идёт следом, оглядываясь вокруг. Это пространство такое же большое, как и в темноте до этого. Есть ли смысл ходить здесь? — Вот она, — сообщает Орихара через несколько минут блужданий. Пройдя через дверь, они оказываются в квартире Шинры. Там, у тела информатора, взявшись за его руку, спит Хейваджима, неудобно устроивший голову на краю дивана. — Это моё самое светлое воспоминание здесь... — тихо проговаривает Изая, задумчиво глядя на происходящее. — Я чувствовал, как ты держишь меня. Каждое твоё касание я ощущал сознанием. И не только в этот момент. Информатор на мгновение закрывает рукой глаза Шизуо, а когда открывает, тот видит уже другую картину, но всё в той же квартире Шинры: на диване вполоборота сидит он и держит за плечи тело Орихары, пока Кишитани обрабатывает раны. Сердце пропускает удар, а взгляд приковывается к происходящему. — В этот момент тоже. От тебя исходило невероятное тепло... — почти шепчет Изая, с улыбкой глядя на диван. — Ты помнишь это? — Помню, — тихо, как и Орихара, отвечает Шизуо. — Тогда я... — начинает он, но замолкает, смутившись. — Шизу-тян, сейчас мы можем говорить и чувствовать только настоящее. Не стоит смущаться того, что ты хочешь сказать что-то правдивое, — успокаивает информатор, сильнее сжимая руку Шизуо. — Тогда я первый раз вот так держал тебя, — выговаривает Хейваджима, ненадолго замолкая. — Было страшно от мысли, что одно лишь моё неверное движение может навредить тебе. В тот день я понял, что уже никогда не смогу убить тебя. Изая удивлённо смотрит на Хейваджиму, который сразу же отводит взгляд. — Долго же до тебя доходило, — с улыбкой вздыхает Изая. — Ну, что? Готов ещё пройтись по воспоминаниям? — Не уверен. — Ой, ладно тебе уже, — усмехается Изая, и ведёт Шизуо к двери. Пройдя в неё, они оказываются в комнате Шизуо. На кровати спит он сам, а рядом лежит прильнувший к нему Орихара. — Я не помню этого. — Потому, что ты спал. Это моё воспоминание, — говорит Изая, наблюдая за воспоминанием. — Когда это было? — В ночь перед тем, как я оставил тебя на три дня. Шизуо смотрит на кровать и удивляется, когда видит, как он во сне переворачивается, перекидывая руку через Изаю. Неверяще глядя на кровать, он сначала хмурится, а потом снова немного смущается, но усердно скрывает это. Утешает тот факт, что он спал. Это вполне оправдывает его. Орихара только улыбается, наблюдая за реакцией Хейваджимы. — Уверен, что тебе есть, что спросить у меня, — вдруг серьёзно говорит Изая. — Ты молчишь, но я вижу, что тебе хочется многое ещё узнать. Спрашивай. Сейчас уже скрывать нет смысла. — Как ты смог вернуться в своё тело? — помедлив, спрашивает Шизуо, переводя взгляд на информатора. — Не знаю. Просто немного напрягся и вернулся, — быстро отвечает Орихара. — Я не о том. Я про то, что ты должен был сначала какое-то желание выполнить. — А ты ещё не понял, Шизу-тян? — с видом, будто это было очевидно, спрашивает Изая и ухмыляется. — Желания нет и никогда не было. — Тогда зачем была вся эта чушь с привязанностью ко мне? — Раз уж мы говорим честно, — он тихо выдыхает, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. — Я вспомнил всё именно в эту ночь, — Изая кивает в сторону кровати, имея в виду воспоминание. — Где-то около полугода назад я задумался над тем, что слишком мало знаю о тебе. А ты ведь мой враг всё-таки. Но чтобы я не делал, я не мог узнать о тебе больше, кроме стандартной информации о семье и школе, а я хотел знать именно тебя, — рассказывает Орихара. — Конечно же, чтобы потом использовать это в своих целях, — с сожалением в голосе добавляет он, сделав паузу. — Однако время просто уходило впустую, и я забросил это дело, решив, что уже не смогу ничего сделать. В конце концов я и вовсе забыл об этом, пока всё не случилось. Так что это было не столько желанием, сколько незаконченным делом. — Ну, раз ты вернулся, значит, узнал всё, что нужно, — несколько отстранённо отвечает на это Шизуо. — Не совсем так. Конечно, я увидел тебя с другой стороны, но причина не в этом. Я смог вернуться, потому что понял кое-что более важное, — загадочно поясняет Изая. — И что же? — Если я скажу, то будет не интересно. Давай пока оставим это, — предлагает Орихара, и Хейваджима соглашается, понимая, что силой он всё равно не вытянет информацию. — А почему ты пропал? — после минутного молчания вновь спрашивает Шизуо. — Я не пропадал. Я переместился к своему телу. Потому, что причины быть привязанным к тебе больше не было. — Ясно, — тихо отзывается Шизуо, глядя на кровать. — Шизу-тян, — будто что-то вспомнив, зовёт Изая, отвлекая его. — Впереди ещё одно воспоминание. Последнее. Орихара накрывает своей рукой глаза Шизуо, чтобы показать следующее воспоминание, но перед этим Хейваджима успевает увидеть, как Изая из воспоминания аккуратно встаёт с кровати и берёт листик с ручкой. Куда он его положил и что написал, вышибала не успел увидеть — рука Изаи накрыла его глаза. Он успел только мысленно сделать заметку об этом. Когда информатор убирает руку, он снова видит кровать, где лежит он же, завернувшись в одеяло, а Орихара ходит вокруг него, пытаясь поговорить. Он отлично помнит это. Время, когда он возненавидел себя. Весь тот вечер был одним большим поводом ненавидеть себя. За хождение без майки и за случившееся в ванной, за смущение и за поцелуй. За то, что сорвался ночью к Шинре от одного лишь упоминания о плохом самочувствии Изаи и за то, что переживает. За то, что больше не может видеть в нём врага. — А это уже твоё воспоминание, — шепчет Изая, расценив озадаченное выражение лица, как удивление от увиденного. Хейваджима ничего не отвечает, не отрывая взгляда от происходящего. Раз. Изая обходит кровать. Два. Шизуо переворачивается на другой бок. Три. Орихара переходит на другую сторону. Кричит что-то о том, что он ведёт себя как ребёнок, и в мгновение ока уже сидит на нём. Долгие секунды молчаливого изучения друг друга взглядами. Затем поцелуй. Шизуо инстинктивно касается подушечками пальцев своих губ, но, осознав это, смущается и отворачивается, не желая больше наблюдать. — Шизу-тян, — серьёзным голосом зовёт Изая, но тот не реагирует. — Посмотри на меня, — Шизуо игнорирует просьбу, и Орихара берёт его за подбородок, поворачивая лицом к себе. Хейваджима смотрит куда-то в сторону, и такой его вид заставляет информатора улыбнуться. Когда Шизуо решается встретиться с Изаей взглядом, тот полушёпотом спрашивает. — Шизу-тян, если бы я тебя сейчас поцеловал, ты ударил бы меня? Шизуо ошарашено распахивает глаза и хочет отступить назад, но Изая останавливает его, крепче сжав руку. — Я просто спросил, Шизу-тян, и хочу, чтобы ты ответил. — Сейчас нет, — выговаривает Хейваджима, чувствуя себя полным идиотом, потому что не может солгать. — Правда? — с надеждой в голосе уточняет Изая. — Сам же знаешь, что не вру. — Тогда можно я... Хейваджима не даёт ему договорить, притягивая за талию и целуя. От неожиданности Изая успевает только вцепиться в плечи Шизуо, медленно расслабляясь. Сначала он лишь осторожно отвечает, но вскоре смелеет и углубляет поцелуй. Хейваджима медленно проводит рукой вверх по спине Изаи, заставляя того мелко задрожать, и прижимает к себе сильнее. Орихара чувствует, как ноги начинают слабеть, а разум окончательно уходит, и первым разрывает поцелуй. — Шизу-тян, это... — с улыбкой шепчет Изая, пытаясь отдышаться. — Помолчи, — беззлобно отзывается Шизуо, отстраняясь. — Шизу-тян... — протягивает Орихара, опуская взгляд. — Что? — Шизуо смотрит туда же и сразу закатывает глаза, гневно цыкнув языком. — Эм... — Ни слова. — Но... — Заткнись. — У тебя... — Сам знаю. У тебя тоже, придурок. — Я хотя бы не отрицаю, — самодовольно ухмыляется Изая, вновь хватаясь за руку Шизуо, и идёт к двери. Взявшись за ручку, он останавливается, над чем-то думая. — Что такое? — Ничего, — с напускной беззаботностью быстро отвечает Орихара и открывает дверь. В этот раз они вернулись к началу — белая, излучающая свет комната, два кресла и столик с ковриком. — Это всё? — А ты хочешь ещё? — вопросом на вопрос отвечает Изая и усаживается на своё прежнее место. Шизуо следует его примеру, тоже усаживаясь. — Нет. Просто думал, это будет дольше, — расслабленно говорит Шизуо, поднимая взгляд вверх к пустому, светящемуся белым потолку. — Могло быть. Я не хотел слишком сильно раздражать тебя своим обществом, поэтому не продумал ничего дальше этого момента, — по-честному признаётся Изая, увлекаясь своей игрой на доске. — Кстати, ты готов поговорить со мной, Шизу-тян? — Мы и так всё это время разговаривали. — О том, что ты хочешь знать. Теперь моя очередь, — Изая ухмыляется и бросает короткий взгляд на Шизуо. — Только давай быстро, — немного раздражённо разрешает Хейваджима. — Ты куда-то спешишь? Или просто не любишь, когда тебе лезут в душу? — проницательно интересуется Орихара, на что Шизуо хмурится. — Ладно-ладно. Не нервничай, Шизу-тян. Ты и так на взводе последние дни. — Начинай уже. — Такой нетерпеливый. Ты действительно похож на ребёнка, — с улыбкой говорит Изая, но тут же становится серьёзней. — Помнишь ту ночь, когда тебе позвонил Шинра? — получив в ответ утвердительный кивок, информатор продолжает. — Я попросил тебя разрешить мне проверить свои возможности, а потом сказал, что ничего не вышло, помнишь? — Ага. — Я солгал. У меня получилось, — Орихара оставляет свою игру, забираясь на кресло с ногами и складывая их по-турецки. — В эти несколько секунд я будто прожил твою жизнь. Увидел, услышал и прочувствовал всё на себе. Самое забавное, что воспоминания, которые так или иначе относятся ко мне, самые яркие в твоём подсознании, но переживая эти моменты, я не чувствовал твоего гнева. Шизуо собирается что-то возразить, но Изая возносит руку, останавливая его. — Ты был счастлив в эти моменты, — продолжает информатор и, чуть подумав, добавляет. — По-своему, конечно, но всё же счастлив. В тебе горел задор и готовность бесконечно гоняться за мной. Ты будто зависим от нашей игры. Даже начал забывать о причинах своей ненависти ко мне, несмотря на то, что ненависть является самым сильным чувством, на которое ты способен. Об этом я и хочу поговорить, — закончив предысторию, Орихара поднимается, подходя к Шизуо и опускаясь на подлокотник кресла. — Я не буду задавать лишних вопросов и копаться в твоей душе. Ты поймёшь всё сам совсем скоро, я уверен. Только хочу попросить тебя... Изая упирается руками в подлокотник и наклоняется к уху Шизуо. — Пожалуйста, не прекращай ненавидеть меня, — разделяя слова небольшими паузами, шепчет он. Затем Орихара встаёт, пряча руки в карманы куртки, и разворачивается. Хейваджима несколько секунд неподвижно сидит в кресле, напряжённо связывая воедино всё, что произошло и все слова, сказанные Изаей, которые, конечно же, потом придётся обдумать и вынести из них скрытый смысл. Информатор тем временем медленно удаляется по направлению к двери вдалеке. — Изая! — Орихара поворачивается вполоборота, услышав голос Шизуо. Тот стоит метрах в десяти от него и явно что-то хочет сказать, но заметно медлит. — И что, ты просто уйдёшь сейчас? А дальше что? — Я не могу быть здесь всё время. Я ещё должен бороться за жизнь внутри своего тела, — ухмыляется Изая. — Не думай о том, что будет Шизу-тян. Ничего ведь не изменилось. Не забывай о моей просьбе и всё будет, как раньше. До встречи, когда я приду в себя, Шизу-тян, — весело отвечает ему информатор и отворачивается, продолжая свой путь. Натянутая ухмылка тут же гаснет, а глаза начинают блестеть. Пройдя несколько шагов вперёд, он тихо шепчет: — Надеюсь, ты никогда не осознаешь то, что чувствуешь на самом деле.