Нить жизни

♪ Makoto Yoshimori - Futari no dōkei ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Kyuujitsu no Shifuku ♪ ♪ Makoto Yoshimori - Mata Hajimaru Nichijou e ♪ Шизуо просыпается, резко садясь на кровати, и ошарашено глядя прямо перед собой. Всё, что произошло в его подсознании, он помнит в деталях и начинает с силой сжимать одеяло, сгорая от стыда. Причём, ему стыдно не за отдельные моменты, а вообще за всё, что происходило и за своё поведение. Случившееся там заставило его только больше разочароваться в себе, осознав, что в душе он ещё больше тряпка, чем думал. Думая об этом, Шизуо вспоминает ещё один важный момент — записка Изаи. Он подрывается с кровати и начинает искать её, беспорядочно разбрасывая попадающиеся на пути вещи. Он перекапывает вверх дном свой шкаф, затем обыскивает столик и каждую его шуфлядку вдоль и поперёк, выдвигая их по одной и высыпая содержимое на пол. Он не может объяснить самому себе, почему его так заботит эта записка, если она есть вообще. Только знает, что найти её очень хочется. Это что-то вроде детского любопытства. Хейваджима вновь продолжает искать, расстилаясь на полу и осматривая пространство под кроватью. Под матрацем тоже пусто и он стягивает одеяло с подушками, заканчивая на этом поиски, потому как обнаружил то, что нужно. На месте, где была одна из подушек лежит сложенный вчетверо листочек с надписью: «Шизу-тяну», и Шизуо берёт её в руки. Раскрывает и начинает бегать глазами по строчкам, вчитываясь в аккуратный почерк. «Шизу-тян, как долго ты искал эту записку? Я уверен, что это последнее место, где ты мог бы на неё наткнуться. Поэтому и оставил её здесь. Если всё прошло по моему плану, то ты должен был проснуться сейчас после разговора со мной в своём подсознании. Когда я уходил отсюда, решил, что перед полным возвращением в тело должен поговорить с тобой настоящим, вот и затеял всё это. Я знаю, ты сейчас злишься на меня или разозлишься, когда дочитаешь до конца, но я буду только рад этому. Проведённое с тобой время позволило мне узнать много нужной информации и, надеюсь, наша встреча в твоём подсознании дополнила мою картину. Именно это мне и было нужно. Да, ты шёл по вычерченному мною плану, облегчая мне задачу. Я использовал тебя не только, чтобы иметь возможность вернуться, но и чтобы узнать всю нужную мне информацию о тебе. Я собираюсь использовать это в будущем, так что будь готов. Пока есть я, ты не сможешь жить спокойно, Шизу-тян» Шизуо почти чувствует, насколько текст пропитан ядовитой насмешкой надо всем, что было и над ним самим. Хейваджима считал информатора настоящим в этом состоянии, даже жалел и готов был помочь, а Орихара, как оказалось, всё это время лгал ему, используя. Вышибала гневно хмурится, стискивая зубы. Изая обвёл его вокруг пальца, а это многое меняет и решает для Хейваджимы. Стоило ему ослабить бдительность, поверить, довериться, чуть ли не ломая себя и свои предубеждения, как его сразу же взяли в оборот, включив в непонятный план. Обида колко напоминает о том, что он всё ещё человек и способен разочаровываться. Смяв записку, Шизуо выходит на балкон и поджигает её. Пепел разлетается по ветру, унося едкие слова в неизвестном направлении. Хейваджима задерживается там дольше, решив покурить. Лишь когда третий бычок улетает вниз, Шизуо понимает, что достаточно, и возвращается обратно. — Убью нахрен, — больше рассеянно, чем гневно, шепчет в пустоту Хейваджима. Всё ещё размышляя над написанным, он опускает голову, а затем прикрывает глаза, обессиленно падая на кровать. Шизуо проводит воскресенье, разбирая по кусочкам всё, что было. Это же Орихара Изая. Нечто подобное было вполне ожидаемо. Сейчас нужно радоваться этому стечению обстоятельств, потому что в таком случае отбрасываются все душевные метания и находится объяснение всему, что сделал и сказал информатор за время пребывания здесь. Хейваджима должен расслабиться, зная, что всё это не было тем, чего на самом деле хотел информатор. Теперь он точно уверен, что Изая не пытался спровоцировать его на какие бы то ни было действия, и уж точно не ждал чего-то в ответ на свои выходки. Он просто делал всё, чтобы больше раскрыть настоящего Шизуо и получить как можно больше информации о нём, а потом использовать в своих целях. Удивительно, информатор даже при смерти по-прежнему не бросает свою работу и использует всё, чтобы получать информацию. Это даёт хороший повод отсеять ненужные сомнения, перестать копаться в себе и вернуться к началу — к ненависти. Только почему-то сделать это не получается. Гнев не появляется, нет жгучего желания разорвать Изаю на кусочки хотя бы за то, что тот использовал его. Не хочется даже просто видеть его сейчас или когда-нибудь ещё. Хейваджима зажмуривается, сворачиваясь калачиком на кровати, и не может понять, почему это происходит. Он обманут. И не просто кем-то, а собственным врагом, которого априори не должен был подпускать к себе, позволять влезть в душу и перевернуть там всё с ног на голову. Шизуо совершил большую ошибку, когда посмел забыть, что рядом с ним человек, не знающий, что такое быть честным, и не имеющий совести. Одиночество, которого так боялся Шизуо, накрывает с головой. Его снова оставили одного, предварительно вывернув душу наизнанку, но он всё равно не может разозлиться. Только сильнее ненавидит себя за доверчивость. В понедельник утром ничего не меняется. Хейваджима просыпается от звонка будильника, выключает его и продолжает лежать, не желая куда-либо идти. Вскоре Шизуо снова засыпает, но через пару часов звонит Том, ожидающий его на работе. Он отмазывается первым, что приходит в голову и просит несколько отгулов. Конечно же, Танака остаётся немного недоволен, но всё же даёт время до среды включительно. О причинах просьбы он не спрашивает и Шизуо искренне благодарен за это. После разговора он откидывает телефон на другую половину кровати и лениво поднимается, поняв, что уже не уснёт. Наскоро приняв душ и перекусив, он возвращается в кровать и включает телевизор, без особого интереса следя за происходящим на экране. Пролистав множество каналов, он находит любимые бои, но и это смотреть сейчас не так интересно, как раньше, хоть и отвлекает неплохо. Но только лишь этого всё равно мало, чтобы не думать о случившемся и перестать ненавидеть себя за излишнюю слабость. Шизуо не может уличить момент, когда перестаёт вникать в происходящее на экране, чувствуя сонливость. Он засыпает, но нормально поспать не выходит. Хейваджима то и дело просыпается, ворочается, мёрзнет или наоборот — откидывает одеяло, спасаясь от жары. И уже через два часа он просто садится на кровати, гневно пытаясь понять, почему так происходит. Он хочет спать, действительно хочет, но отчего-то не может. Поднявшись, он идёт на кухню, заглядывая в холодильник и с ужасом осознаёт, что поесть он тоже не сможет. Вроде бы и голоден, но, представляя себе ужин, чувствует, что становится хуже. Захлопывая дверцу холодильника, Шизуо понимает, что с ним действительно что-то не так, раз всё, что он хочет сделать, теперь не получается. Выбора не остаётся, и он берётся за уборку, ненадолго отвлекаясь, но вскоре и это занятие выходит из-под контроля. Не рассчитав силу, он несколько раз чуть не сломал столик, пока вытирал пыль и складывал обратно, рассыпанные по полу мелочи, с трудом смог вымыть посуду, чтобы ничего не разбить и вообще еле удержал себя в руках до конца уборки. После всего он выходит на балкон покурить, но, затянувшись, чувствует себя отвратительно. В итоге, он валится на аккуратно застеленную кровать и тяжело выдыхает, закрывая глаза. В этот раз он мгновенно засыпает прямо так, как упал на кровать. Похоже, эти дни будут худшим периодом его жизни. Вторник начинается лучше предыдущего дня как минимум потому, что в этот день солнечно и с утра не звонит будильник. Шизуо разлепляет веки только к двенадцати часам дня, физически чувствуя себя выспавшимся, а морально — расслабленным. Это даже больше похоже на состояние апатии. Он долго не встаёт с кровати, изучая потолок и комнату глазами, и останавливает взгляд на погоде за окном. Вдоволь насмотревшись, он поднимается и, натянув брюки, выходит на балкон. Не от желания покурить, а для того, чтобы развеяться. Облокотившись на перила, он вдыхает свежий воздух полной грудью и опускает взгляд вниз, наблюдая за людьми на улице. Все они движутся в разных направлениях, с разной скоростью и в разной одежде. Кто-то один, кто-то в паре, кто-то с друзьями. У каждого из них есть цель, к которой они идут. Каждый оказался тут по разному стечению обстоятельств. Тем не менее, все они являются чем-то вроде одной большой серой массы, объединённой тем, что оказались здесь. Думая об этом, Шизуо начинает понимать, что именно так ценит информатор в наблюдении за людьми. Только Орихара, в силу своих знаний и умений, изучает не только толпу, но и каждого человека в отдельности. Прелестей именно этого вида наблюдения Шизуо не понять, да и не особо хочется. Его лишь увлёк вид деловой занятости всех этих людей, снующих под балконом. Занятие быстро надоедает, и вышибала возвращается обратно в квартиру. Идя на кухню, он надеется, что сегодня он-таки сможет поесть. Достав из холодильника молоко, он большими глотками пьёт его прямо из небольшой бутылки, радуясь, что в этот раз не было того ощущения от взгляда на него, как вчера. Остальную часть дня и вечер Шизуо снова проводит в кровати за просмотром телевизора, лишь изредка поднимаясь, чтобы перекусить или сходить в туалет, а к одиннадцати часам засыпает крепким сном. На следующее утро Шизуо открывает глаза, ощущая себя в ещё лучшем расположении духа. Голова, загруженная размышлениями и перебором мыслей, теперь чиста, состояние апатии прошло и вообще чувствует он себя намного лучше. Не выключенный на ночь телевизор всё ещё что-то показывает и Хейваджима берёт в руки пульт, начиная искать по каналам любимую программу. Теперь просмотр телевизора, а в особенности рукопашные бои, интересует больше, чем в предыдущие два дня, и это не может не радовать. Дождавшись перерыва на рекламу, Шизуо встаёт с постели, быстро принимает душ, завтракает и возвращается в кровать, к телевизору. Ближе к вечеру звонит Том, интересуясь его самочувствием и напоминая о работе. Хейваджима даёт обещание прийти в четверг, извиняясь за такой неожиданный сбой в работе, и заканчивает разговор, снова увлекаясь телевизором. Полностью расслабившись, Шизуо даже позволяет себе немного улыбнуться, чувствуя вновь возвращающееся спокойствие и внутреннее равновесие. Произошедшее больше не давит так сильно, почти забываясь на фоне незапланированного отдыха. Он больше не чувствует обиды и опустошённости, только спокойствие. Засыпая этим вечером, Шизуо остаётся полностью доволен тем, что всё, наконец, устаканивается. В четверг утром Хейваджима просыпается от назойливого звона будильника, напоминающего об окончании его небольшого отпуска. Сонно потянувшись, он наощупь отключает раздражающий звук и идёт в душ. Быстро ополоснувшись, Шизуо возвращается в комнату, чтобы одеться, а после не спеша завтракает. Времени остаётся немного, и Хейваджима покидает квартиру, расслабленно направляясь в контору. К счастью или нет, его больше совсем не волнует сложившаяся ситуация. Даже то, что провернул Орихара и причины такого поступка теперь абсолютно не важны для него, как и его непонятые чувства, по неясной причине возникшие тогда. Хейваджима решил для себя, что это всего лишь блоха, его ненавистный враг, и когда он появится в поле зрения, Шизуо обязательно настучит ему по блошиной морде. Не потому, что обижен, и даже не потому, что зол. А просто потому, что это его прямая обязанность на протяжении уже многих лет. Так начались их отношения и такими останутся. Есть и ещё один большой плюс, который появился во время копания Шизуо в своей душе — важное решение, которое принял вышибала, обдумав слова, написанные Изаей в той записке. Главной проблемой будет только постараться скрывать свою задумку от Орихары как можно дольше, а лучше и вовсе до того момента, когда задуманное не будет выполнено. — Шизуо! — слышится голос Тома, прервавший поток мыслей, и Шизуо оборачивается. Он и не заметил, что уже дошёл до конторы и несколько минут стоял столбом, взглядом зависнув на неизвестной точке на асфальте. — Рад, что ты снова здесь. Работы накопилось много. Идём, — серьёзно, но не грозно сообщает Танака. — Ага, — привычно отвечает Шизуо и, сунув руки в карманы, идёт за ним. — Честно говоря, ты меня удивил, — вдруг снова заговаривает Том после нескольких минут тишины. — Так неожиданно взял отгулы. — Да, мне жаль. Немного приболел, вот и всё, — отмазывается Хейваджима. — Но теперь всё в порядке? — Да. В полном. — Это хорошо, — немного легкомысленно протягивает Танака, но заканчивать разговор не собирается. — Знаешь, пока тебя не было, успели слухи пустить. — Слухи? — переспрашивает Шизуо, непонимающе выгнув бровь. — Ага. О тебе уже давно говорят, да и не только о тебе. Когда Орихара только слёг, сначала боялись, что он пропал, потому что задумал что-то масштабное, но кто-то слил информацию в сеть о его состоянии и о том, что ты его спас, — по мере того, как Танака рассказывал, Шизуо всё больше осознавал, что скрыть что-либо в этом районе можно только если вообще никому это не рассказывать. — А твои отгулы только ухудшили количество и содержание разговоров об этом. — Это что ещё за намёки? — начинает раздражаться Шизуо, догадываясь, к чему клонит босс. — Люди так говорят, а не я. Меня не интересует чужая жизнь, если только это не связано с моей работой, — оставаясь спокойным, отвечает Том, и Шизуо успокаивается. Люди пусть говорят, что угодно. Лишь бы его не трогали. Дальше день протекает так же, как и все рабочие дни до этого. Несколько должников заслуженно были потрёпаны, несколько покалечены. Самым умным повезло остаться невредимыми за счёт быстрого возврата долгов и без лишних отмазок. Этот день запомнился несколькими другими должниками, которых он отпустил, потому что растерялся. То были испуганные должники, дрожащие от страха и смотрящие на него с мольбой в глазах. Раньше такое случалось часто, но сегодня они напоминали Изаю, когда тот испугался его. Каждый раз, глядя в испуганные глаза, он вспоминал, как совсем недавно точно так же на него смотрел Орихара, и просто терялся от предстающих перед глазами кадров воспоминаний. Том на это ничего не сказал. Наверное, потому что рад лишней парочке оставшихся невредимыми людей. Шизуо возвращается домой к вечеру, чувствуя себя сильно уставшим. Причём, больше морально, нежели физически. За выходные и три дня отгулов он немного отвык от нелепых, часто и вовсе аморальных, отмазок должников, которые придумывают всякую ересь, чтобы только не отдавать деньги, не задумываясь о том, как выглядит эта ложь и как это бесит Шизуо из-за его повышенной чувствительности к нравственности. Именно поэтому Шизуо нужны были эти отгулы. Нет, дело, конечно же, не в Изае. Ему просто нужно было отдохнуть от работы. Хейваджима устало переодевается и ложится в кровать, собираясь уснуть пораньше, но его планы срывает вибрация звонящего телефона. Гневно нахмурившись, Шизуо хватает телефон и, взглянув на имя звонящего, поднимает трубку. — Что у тебя? — с напускным безразличием в голосе говорит Хейваджима. — Ну, не знаю, хорошо это или плохо, но... — тихо начинает Шинра и Шизуо уже успевает придумать тысячу и один вариант того, что могло случиться. — Изая пришёл в себя. — И почему ты звонишь мне? — сердце начинает стучать быстрее от неожиданно возникшего желания сорваться к Шинре прямо сейчас, но Шизуо так и не двигается с места. — Ты вроде сам просил позвонить в случае чего, — неуверенно бормочет доктор. — Ну да, — рассеянно отзывается Хейваджима. — Ладно, я должен его обследовать, так что я пошёл. Приезжай, если захочешь. — Не захочу, — сразу же отрезает Шизуо, но Кишитани уже закончил разговор. — Вот чёрт... Шизуо утыкается лицом в подушку, раздумывая, стоит ли ехать. Он вспоминает, что совсем недавно точно так же валялся, решая такой же вопрос. Только в тот раз ситуация между ними, да и вся в целом, была немного другой. С чего же ему ехать туда и сейчас? Изая очнулся и, скорее всего, будет в полном порядке через пару дней. Появление Хейваджимы там может сильно удивить его, и вообще случиться может всякое. А после сказанного им и сделанного, желания увидеть его вообще не должно быть. Ещё около получаса Шизуо нервно ворочается в кровати, желая уснуть, но никак не получается. Мысли всё время возвращаются к словам Кишитани и Хейваджима нехотя признаёт, что всё же действительно хочет поехать туда. Несколько минут раздумий не дают никакого эффекта. С каждой секундой Шизуо лишь всё больше и больше хочет оказаться там. Зло цыкнув языком, Шизуо поднимается с тёплой постели. Он всё же решает ехать, оправдывая это тем же, что и в прошлый раз — приглашением Шинры. Ну, или желанием посмотреть на такого жалкого сейчас врага, перемотанного бинтами, с простреленными плечом и животом, и полуожогом на ноге от меткого Шизуо. Да, такая причина звучит определённо лучше и убедительней. Быстро переодевшись в свой костюм бармена, он покидает квартиру и направляется к Шинре, заранее понимая, что пожалеет об этом ещё не раз.