Somniatis

On the ground I lay Motionless in pain I can see my life flashing before my eyes Dead I fall asleep Is this all a dream Wake me up, I'm living a nightmare Three Days Grace - Time of Dying

      Раздражающий тикающий звук. Тик-так. Вдох-выдох. Нужно было успокоиться. Как? Часы бездушно напоминают об уходящем времени. Сторибрук уже давно стал «живым». А проклятое время... Оно медленно, но верно убивало, заставляя чувствовать себя как перед казнью. Когда минуты растягивались и были настолько длинными, единственным прерыванием мучительной вечности казалась смерть. Что-что, а вот про это Реджина могла сказать с полнейшей уверенностью.       Уже не первый день она помышляла о каком-нибудь зелье, которое либо погрузит ее в сладкий вечный сон, либо просто убьет. Безжалостно. Почувствовать приторно-сладкий яд на губах казалось неимоверным наслаждением. Каждый раз Миллс что-то останавливало. Каждый день, каждый час, минуту и секунду в ней шла борьба между слабостью и силой, трусостью и смелостью — и это само по себе могло сломить. Но она держалась. Даже порою натягивала улыбку при виде сына.       Но именно сейчас, глубокой ночью, Реджина чувствовала наибольшее желание выпить губительную смесь. Когда холод самого темного времени суток заставлял содрогаться и сжиматься в комок. Когда небесная чернота напоминала о прогнившем сердце, в котором женщина усиленно пыталась уничтожить боль.       Королева горько усмехнулась. Опять боль. Даже не так, снова. Вся жизнь будто бы построена на разочаровании. Просто больше нет выхода. Автор — последняя надежда... А так ли? Опять ложь — еще одно составляющее паршивой жизни. Хотелось все забыть, вернуться в детство и не повторять прежних ошибок. Прожить жизнь заново. Но невозможно, конечно, нет.       Буквально мгновение, и Королева очутилась в своем мире. Таком же черном, как и ее душа. В таком же мрачном, тусклом, подавленном, как она сама. Ее Королевское Величество уже решила все. Никто и ничто не сможет остановить ее, отговорить от задуманного. Вот он, триумф трусости. Во всей своей красе. Реджина не думала об этом даже неделю назад. Уверенными шагами она преодолела расстояние от входа в склеп до огромной полки с всевозможными склянками. Секунду помедлив, женщина ухватила цепкими пальцами маленькую бутылочку. Второй раз в жизни, второй раз для исполнения заветного желания. Одна надпись «somniatis» говорила сама за себя. Забвение, сон, вечность.       Сердце выстукивало сумасшедший ритм. Губы скривились в знакомой, но давно забытой, зловещей ухмылке. На мгновение будто вернулась та самая Реджина, которая грезила местью. Прошептав одно слово, которое уже некому сказать, она рывком открыла пузырек и осушила его.       По щеке скатилась слеза. Такая редкая. Вроде соленая капелька, но она будто пронизана болью, отчаянием, разочарованием, одиночеством... Королева застыла на месте, чувствуя начало необратимого процесса. Вернее, способ есть, но почти невозможный. А может, и вовсе нереальный. Но, как ни странно, она именно в тот момент почувствовала себя по-настоящему живой. В последний раз такое случилось больше недели назад, когда Миллс сидела на скамейке, в парке, рядом с ним.       Один миг — и женщина лежит на холодном каменном полу, едва дыша. С губ срывается то самое, кривое, невнятное «Спасибо». Тик-так. Вдох-выдох. Часы застыли, стрелки приостановили ход...