Somniatis

This world will never be What I expected And if I don't belong Who would have guessed it I will not leave alone Everything that I own To make you feel like it's not too late It's never too late Three Days Grace - Never too late

      Генри стоял на широком белом крыльце дома мэра. Переминаясь с ноги на ногу, мальчик ждал, когда на пороге появится Реджина. Он вертел в руках небольшую коробочку с подарком для своей любимой мамы. Каждый день он приходил к ней, заставляя улыбку скользить по измученному, заплаканному лицу. Генри действовал на Королеву, как болеутоляющее, как наркотик, от которого зависела жизнь. Один лишь раз мальчик не смог прийти, вчера, когда все собрались, чтобы отметить день рождения Эммы. Реджина тоже была приглашена, но, как и следовало ожидать, женщина не пришла. Она вообще не покидала пределы своей «крепости» - стала узницей собственной души. Весь вечер Миллс просидела с кружкой черного кофе, отгоняя сон. Душа женщины не могла найти себе места. И в конце-концов не выдержала.       Однако, Генри ждал маму, хотел увидеть улыбку, которая сияла только для него, которую он действительно любил... Но прошло уже минут десять, а дверь так и оставалась неподвижной. Сердце выстукивало непонятный ритм, подсказывая, что здесь творится что-то неладное. А уж мальчика сердце не обманывало. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Конечно, многие на его месте побежали бы спрашивать совет у взрослых, как поступить, да что сделать. Но не Генри, нет. Мальчик не по годам был самостоятелен и решителен. Красивая блестящая упаковка выскользнула из его рук и упала в огромную лужу, оставляя фонтан брызг.       Холодный осенний ветер трепал густые каштановые волосы, бил ледяными ладонями лицо, забирался под пальто, заставляя дрожать. Но мальчик не останавливался — он бежал по опавшим, подмерзшим листьям, сбивая руками тоненькие ветки деревьев, походившие на длинные костлявые пальцы. Генри не замечал вокруг себя ровным счетом ничего: пейзаж сливался в одну сплошную мутную линию, теряя свои краски. Впрочем, серому лесу и терять-то было нечего. Тусклое одиночество пронизывало осеннюю природу, которая томилась в ожидании своего белоснежного наряда.       Генри увидел вдалеке знакомую поляну, полную горечи, слез и скорби. Кладбище встретило мальчика звенящей тишиной. Угнетающее чувство зарождалось где-то внутри, на подсознании. Оно давило со всех сторон, загоняя в тупик собственного разума, запрещая трезво мыслить.       Но в самом центре было самое жуткое сооружение — склеп Реджины Миллс. Единственное место, где могла бы быть Королева. Генри, со свойственной ему торопливостью, подбежал к тяжелым дверям. Склеп заставлял невольно содрогаться одним своим видом. Но Генри это не остановило, он дернул за эту тяжелую преграду на себя и вошел в помещение.       Не смотря на то, что на улице была слишком холодная осень, в склепе было душно и сухо. Холодный ветер ворвался в небольшое замкнутое пространство вместе с Генри. Мальчику показалось странным то, что гроб был на своем месте, его никто не отодвигал, а это значит, что Реджина перенеслась в свое «уютное» убежище с помощью магии.       Генри спускался вниз по каменной лестнице, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, но не переставая торопиться. С каждым шагом в нос все сильнее бил запах сырости, старых камней и чего-то еще странного, загадочного и темного. Как магия. В ушах гулко отдавался звук сотни сердец, все еще бьющихся. Генри искал глазами Реджину, но позвать ее не мог. Что-то ему мешало, что-то вроде... комка в горле. Он догадывался, что здесь могло произойти. Мальчик не мог не заметить состояние матери в последнее время. От того и он уходил с головой в депрессию. Но его внимание привлек небольшой по размеру пузырек иссиня-черного цвета, а рядом... рука. Изящная ладонь с тоненькими пальчиками. Мальчик отбросил последние сомнения. Он подбежал к Реджине, обхватив ее холодную ладонь в свои горячие руки. - Мам... Мама! - шептал Генри, борясь со слезами. Он не хотел казаться слабым. Даже самому себе. Мальчик взял ее запястье и нащупал пульс. Слабый, тихий, с перебоями, но сердце пока билось. Генри достал из кармана телефон и набрал знакомый номер, надеясь на то, что Эмма не расследует новое преступление...

***

      Спасительница приобняла сына за плечи, тем самым стараясь успокоить. Мальчик сидел у палаты, считая секунды. Вэйл ушел осматривать Реджину. Зачем? Вот зачем это нужно? И так все ясно. Генри выудил из внутреннего кармана куртки тот самый пузырек, который нашел возле матери. Он вглядывался в красиво выведенные буквы. Завитки, хвостики, крупные буквы... Слово не внушало доверия, что в общем-то ясно. Генри знал, что оно означает - «Сон». Вечный, беспробудный. Тот самый. Мальчик винил себя во всем. В том, что не пришел вчера к Реджине, в том, что когда-то доводил ее до слез. Именно сейчас он понимал, как сильно ее любит. И не может потерять. - Что это у тебя? - поинтересовалась Эмма. Генри протянул ей бутылочку. Спасительница стала вглядываться в надпись на ней. Глаза ее расширились от ужаса, сердце бешено забилось. Она испуганно посмотрела на сына. Он лишь кивнул в ответ. - Она что, выпила эту...отраву? - Да, мам, - прохрипел Генри. - Это я виноват, понимаешь? Я не пришел к ней вчера. Я ее подвел, своими руками, считай, убил... - Нет, ты не виноват, - Эмма притянула к себе сына и поцеловала в щеку, - ты разве не видел, как она мучилась? Она же... Жить без Робина не могла. Последнюю неделю она просто существовала, тянула за собой тяжесть своего состояния. Рано или поздно Реджина бы сделала это и никто бы не смог это предотвратить. - А может, есть выход, мам? Может, мы сможем ее спасти? - глаза Генри загорелись, как всегда бывает, когда мальчик что-то затевает. - Генри, - выдохнула Эмма, потрепав сына по голове, - ты же сам знаешь ответ на свой вопрос. Но мы, как бы ни старались, не сможем вернуть... - А я верю, что получится! И ты просто верь, мам... Пока есть время, мы должны найти Робина!