Somniatis

This is the start of how it all ends They used to shout my name, now they whisper it I'm speeding up and this is the Red, orange, yellow flicker beat sparking up my heart We rip the start, the colours disappear I never watch the stars there's so much down here So I just try to keep up with them Red, orange, yellow flicker beat sparking up my heart Lorde - Yellow flicker beat

      Пора было бы уже привыкнуть к боли. Действительно, что ни день — сплошные разочарования. Но такого никто не ожидал. Королева не пришла в себя, как ожидалось. Все так же продолжала неподвижно лежать на больничной койке. Как будто это не человек, а мраморное изваяние. Ее кожа была молочно-белого цвета, губы сухие и грязно-розовые. Черты лица заострились, стали хищными и абсолютно чудовищными. Черные спутанные локоны лежали на подушке, контрастируя с бледной кожей. И ни один мускул не дрогнул. Безмятежное выражение застыло на лице. - Мам? - позвал Генри. Ответа, конечно, не последовало. - Мам...       Эмма обняла сына и уткнулась носом в темную макушку. Она всегда была сильной. Всегда. Ведь не может быть иначе — Спасительница обязана быть воплощением отваги. Но теперь... Это было сложно. Сохранять спокойствие, когда все вокруг разбиты. И только Зелина улыбается. Свон хотела стереть эту ухмылочку с ее лица. Просто ударить кулаком по смазливому личику, да так, чтобы и нос хрустнул и губа треснула. Вложить всю ненависть. Эмма сжала губы в тонкую ниточку и стерла одинокую слезу с белого лица. Просто не плакать. Нет, нельзя. Просто где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Реджина откроет глаза, и все образуется. Сторибрук вернется к жизни. А точнее, его вернет Королева. Но ведь сказки кончились, когда грянуло Проклятие, верно? - Да, не повезло тебе, сестренка, - рыжеволосая ведьма нарочно растягивала слова и хлопала пушистыми ресницами. Робин, пребывая в неком трансе до реплики Зелины, сорвался с места. Схватив ее за запястья, он прижал женщину к стене и прошипел: - Замолчи. Замолчи, иначе я собственноручно тебя придушу.       Да и он, наверное, и исполнил бы свое обещание, глядя на довольную ухмылочку рыжеволосой бестии, если бы доблестного разбойника не отвлекло вымученное покашливание за спиной.

***

      Свет померк так же быстро, как и появился. Просто в какой-то миг все оборвалось. Но и стук сердца она уже не ощущала. Он тоже затих. До такой степени, что в ушах звенело. И от чего-то хотелось заплакать. Вот по-настоящему, не сдерживаясь, плюнув на все. Выплакать это омерзительное состояние. И наконец уже проснуться. Но нет, как она ни старалась, все заканчивалось крахом. Глаза сухие и... Стоп. Что-то не так. Что-то определенно было не так. Реджина не могла пошевелиться. Сейчас она могла себя сравнить с камнем. Абсолютно неподвижным и холодным. Да и к тому же неимоверно тяжелым, ведь раньше женщина могла передвигаться. Тогда она была бестелесным перышком, а теперь... Руки были прижаты к телу, глаза закрыты. И она явно ощущала, что не стоит на ногах. Тяжесть и легкость одновременно. То, чего быть не может. И ей было больно. До такой степени, что хотелось кричать, кричать, кричать, срывая голос, задыхаясь. Но тело не слушалось ее, какие бы усилия Королева ни прилагала. Каждая попытка была обречена на провал. Но тем не менее, Реджина продолжала мыслить. И мыслить здраво. Она явно была не мертва, ведь покойники боли не чувствуют. Опять же, со всей уверенностью, Миллс могла заявить, что не жива — живые могут хоть звук издать или пальцем пошевелить. А сейчас ее состояние напоминало... кому? То есть, она жива и мертва одновременно? Каждый домысел казался идиотской попыткой заставить тебя верить в то, что она не умерла. Но ведь Королева действительно не умерла. Она попыталась втянуть носом воздух. Тихонько, осторожно, в опасении нарушить ту тонкую грань между жизнью и смертью. Раз — и холод проникает внутрь, остужая пожар внутри. Два — легкие наполняются кислородом, и становится во много раз легче. Три – пылинки щекочут гортань и по инерции она покашливает. Почти бесшумно, но этого хватает, чтобы понять — жива. Жива, и больше никогда не лишиться жизни, которая висела на волоске. Еще пара минут, и Реджина сорвалась бы в пропасть. Она думала, что если бы Эмма и Робин не успели, что если бы...? Да к черту все! – Мам? - тихий голос разрывает тишину, и Реджина резко выдыхает, чувствуя, что рядом стоит Генри. Ее Генри, ее мальчик. - Мама, ты нас слышишь? – Генри, - обреченно выдыхает кто-то, находящийся рядом, - ты сам прекрасно знаешь, что нет. Сам же видел, как приборы... – Доктор Вэйл, помолчите, пожалуйста! - раздраженно воскликнула Эмма, которую Миллс узнала сразу. - Вы слепой и глухой? Не видите, что она дышит? – Но... – Никаких «но»! Просто ничего не говорите, - после реплики блондинки, дверь громко хлопнула. Миллс даже почти удивилась, что та не разлетелась. - Реджина? Ты слышишь? Просто пошевели хоть пальцем, если да. – Свон... не... ори... - выдавила из себя Королева и замерла. Она всего лишь подумала про это, не хотела говорить. Секунду назад ничего не получалось. На миг все вокруг замерли, слышно было только тяжелое дыхание кого-то из присутствующих. – Господи, - выдохнула Эмма. - Мисс Миллс, ты... ты сумасшедшая!       Сухие губы Королевы исказились в подобии улыбки, но даже столь простой жест давался с огромным трудом. Реджина попыталась приоткрыть глаза. Яркий свет больничных ламп ударил по глазам. По началу они даже заслезились, но, наверное, это было нормальным после нескольких дней эдакого отсутствия. Когда глаза более-менее привыкли к свету, Миллс уже могла по очертаниям узнать стоящих рядом с ней людей. Генри сидел на корточках возле больничной койки и нежно держал ее за руку, Эмма находилась за его спиной, положив ладошки на плечи мальчика. А у самой стены стоял Робин. Его она точно не могла ни с кем спутать. Удивительно, но она помнила практически все, что произошло с ней во время нахождения в бестелесном состоянии. И сейчас ей было абсолютно наплевать, что ее ненормальная сестричка жива и здорова.       Реджина чуть приподняла ладонь и помахала ей Робину, прошептав невнятное: «Привет». Он слегка улыбнулся и тоже помахал ей рукой. Неуверенно, будто думал, что красивая иллюзия растает в воздухе, и он снова окажется в шумном и пыльном Нью-Йорке. Но последние сомнения разрушил смех. Счастливый смех Эммы, который подхватил сначала Генри, а затем и сама Реджина улыбнулась, чуть приподняв уголки губ. И вот тогда Робин понял, что Сторибрук — это его Сказка, которая никогда не закончится.