Полукровка

      Два брата, сыновья Асгарда, словно сотканные из противоположностей, вступали в пору юности. Тор, златовласый наследник, воплощение солнечного света и безудержной энергии, и Локи, его тень, окутанная тайнами и задумчивостью. Черные, словно крылья ворона, волосы обрамляли его бледное, почти алебастровое лицо, а взгляд был пронзительным и не по годам серьезным.       - Локи, ну чего ты киснешь? Это же будет захватывающе! Невероятное приключение! - воскликнул Тор, настигнув брата в глубине библиотеки.       Локи, погруженный в лабиринты страниц древнего фолианта, оторвал взгляд, полный раздражения. Тор же, напротив, не находил прелести в пыльных томах. Его стихией были просторы тренировочного поля, где он, сжимая в руках деревянный меч, вел в бой своих товарищей, предвосхищая грядущую славу воина.       - Я не разделяю твоего энтузиазма. Это бессмысленная затея, - сухо парировал Локи, возвращаясь к чтению.       - Да брось, тебе что, страшно? - Тор лукаво прищурился.        - Страшно? Не говори чепухи, - отмахнулся черноволосый мальчик. - Просто это иррационально. Верить в предсказания - удел глупцов.        - Точно боишься, - не унимался Тор, поддразнивая брата.        - Нет!        - Боишься -боишься.        - Не боюсь! - упрямо твердил Локи.        - Ну тогда пошли.        - Ладно, пойдем, - сдался Локи, уступая напору брата. - Но я тебя предупреждаю, это твоя прихоть. И я от нее не в восторге.        - Ой, хватит ворчать. Ты только и умеешь, что пыль глотать в библиотеке или колдовать втихаря.        - А ты только и умеешь, что бряцать своим мечом.        - Каждому свое, - резонно ответил Тор, не усматривая в этом упрека.       Локи, даже в столь юном возрасте, ощущал пропасть, разделяющую его с братом. Тор жил порывами, бросаясь в омут приключений, часто нелепых и порой опасных. Он действовал, не утруждая себя размышлениями. Локи же, напротив, предпочитал семь раз отмерить, прежде чем отрезать. Его не привлекали грубые забавы Тора и его товарищей. Свободное время он посвящал изучению магии, находя поддержку и наставничество в лице матери. И вот сегодня, Тор загорелся бредовой идеей - посетить прорицательницу. С какой целью? Локи не мог постичь логику брата.       Какой смысл знать предопределенный маршрут? Словно судьба - это жесткая колея, а не бесконечный выбор возможностей. Абсурд! Мы сами кузнецы своего счастья. Но Тор знал уязвимые места брата. Струсил ли Локи? Ерунда. Но разве Тору это объяснишь? Проще сдаться.       И вот они, облаченные в длинные плащи, скрывающие лица от любопытных глаз, покидали дворец. Во всем Асгарде знали двух подрастающих принцев. Тор и Локи. Однажды один из них взойдет на трон. Но пока… Два мальчика, крадучись, словно тени, пробирались по улицам города, углубляясь в лабиринт переулков, все дальше удаляясь от центра.       - Ты вообще помнишь дорогу? - с нескрываемым раздражением спросил Локи у своего брата, когда они уже который час плутали по запутанным, словно чёртов лабиринт, переулкам далеко от центра города и их дома. В желтоватых сумерках древних кварталов всё вокруг казалось затаившимся, подозрительным.       - Помню, - огрызнулся Тор, с трудом скрывая неуверенность. - Ну… примерно, - через паузу добавил он, упрямо шагнув вперёд. - Почти пришли.       Локи с преувеличенной усталостью закатил глаза, едва сдержавшись от язвительного замечания о слабо развитом чувстве направления у брата. Но тут Тор вдруг оживился и резко остановился - так, что Локи едва не наткнулся на его спину.       - Вот, мы на месте! - с каким -то детским восторгом воскликнул Тор, указывая на стоящее в темноте строение.       Локи непроизвольно вскинул взгляд и удивлённо скривился. Перед ними возвышалась убогая, перекошенная лачуга, которую даже домом назвать можно было только из сострадания. Покосившаяся крыша, обитая гнилым сухим мхом, облезлые стены, похоже, вот-вот осыплются от малейшего ветра. Всюду ощущалась запустелость и обречённость, будто это место считало дни до своего конца. Локи лишь вздохнул - зачем он только согласился пойти на эту авантюру с Тором? Воистину неудачный союз.       - Унылое местечко, - процедил Локи, скривив губы в презрительной улыбке.       Тор и не думал слушать его сетования: он возбуждённо подскочил к двери и постучал - с такой силой и уверенностью, будто явился во дворец, а не к старой ведьме из подворотен. Локи стоял позади, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, хмуро озирая окрестности - смрад и запустение здесь были такими густыми, что казались едва ли не осязаемыми.       Тишина затянулась. Локи почти надеялся, что никто не откроет. Но вдруг за дверью послышались приглушённые, шаркающие шаги, и скрип мебели, на которой, кажется, отлетела бы паутина столетий. Дверь едва заметно приоткрылась, и на пороге возникла худощавая, согбенная старуха - сморщенная, как иссохшая курага, с длинными спутанными волосами, липкими и грязными, что казались продолжением полумрака.       Зрелище было настолько мерзким, что Локи в очередной раз пожалел о решении идти с братом. Тор тем не менее сиял так, словно встретил саму прорицательницу времён богов.       - Здравствуйте, мы… - начал он твёрдо, но ведьма жестом прервала его.       - Я знаю, зачем Вы пришли, - её голос был хриплым и тягучим, словно шорох сухих листьев. - Вам нужно узнать свою судьбу. Вернее, нужно одному, а второй едва ли удержал себя от побега уже у порога.       Локи презрительно фыркнул. Чудно, что она заметила столь очевидное; недовольство на его лице говорило само за себя. Но он всё же шагнул внутрь вслед за братом.       Внутри жилище оказалось ещё более мрачным и захламлённым, чем ожидалось: повсюду пылились пожелтевшие пергаменты, стояли банки с непонятными зельями, воздух был напоён едким запахом трав и сырости, а тусклый свет лишь усугублял ощущение заброшенности. Локи зажал нос, с отвращением оглядывая хаос.       Ведьма тем временем коротко велела Тору лечь на низкую скрипучую лавку.       - Не тревожься. Мне просто нужен доступ к твоей голове, - с подчеркнутой небрежностью сказала она, бросив Тору дерзкий взгляд.       Тот, едва поколебавшись, подчинился, опустился на лавку и закрыл глаза, как велела прорицательница. Она сложила свои узловатые ладони ему на виски и погрузилась в молчание настолько глубокое, что Локи уже приготовился начать издеваться.       - Вижу, ты вырастешь великим воином, - наконец медленно произнесла она, будто доставая слова из самой бездны.       На лице Тора, несмотря на закрытые глаза, заиграла довольная улыбка. Локи чуть не рассмеялся - уж слишком по-детски его брат радовался таким очевидным словам.       - Тебя ждут большие события, - тянула ведьма, а Локи внутренне закатил глаза: стандартный набор для доверчивых мальчишек и любителей сказок.       - А как насчёт невесты? - вдруг спросил Тор, по-прежнему не открывая глаз.       Старуха задумчиво нахмурила брови, будто что-то разглядывала за туманной завесой своего разума.       - Она будет не такой, как все девушки в Асгарде. Она - иная, - мистически протянула она.       Локи чуть не фыркнул - ну и шаблон, ну и находчивость! Для Тора же предсказание оказалось бальзамом на душу, он снова довольно заулыбался.       Следующие вопросы и ответы были ничем не лучше: столь же предсказуемые, скучные, будто списанные со сборника 100 лучших пророчеств для наивных мечтателей. Локи начинал считать в уме до ста, лишь бы поскорее сбежать отсюда.       Наконец Тор с блеском триумфа поднялся и широким жестом указал на брата:       - Теперь твоя очередь!       - Нет уж, - холодно отрезал Локи. - Участвовать в этом спектакле я не намерен. Я только за компанию.       - Ну вот, опять за своё… - с досадой выдохнул Тор. - Опять начал…       - Да что я начинаю-то? Просто мне это неинтересно, и я в это не верю, - Локи вперил в брата испытующий взгляд.       - Боишься? - Тор, как всегда, бил в самое уязвимое место.       - Не боюсь! - огрызнулся Локи.       - Тогда в чём же дело?       - Просто мне это неинтересно! Я в это не верю! - отрезал он.       - Ну, всё с тобой ясно, как всегда, - Тор не унимался, поддразнивая младшего брата.       Локи скрестил руки на груди, готовый развернуться и уйти. Не мог же он показать, что ему якобы страшно. Ведь бояться тут было нечего, просто Тор упрям, и переубедить его невозможно.       - Ладно, - неохотно процедил он.       Взгляд Локи, полный недоверия и презрения, скользнул по сморщенному лицу старой ведьмы, затем задержался на Торе, который с довольным видом стоял рядом с лавкой, куда Локи предстояло лечь. Он всё же уступил, позволив этой странной старухе проникнуть в его сознание и, как он полагал, прочитать его судьбу. Но она не спешила говорить. Приложив ладони к вискам Локи, она тихонько забормотала что -то себе под нос.       - Вы сопротивляетесь, молодой человек. К вам не так-то просто подобраться, - заметила она, не открывая глаз.       На лице Локи промелькнула хитрая, самодовольная улыбка.       - Локи, - шикнул на него Тор. - Прекрати свои фокусы! Хватит хитрить.       Локи пропустил слова брата мимо ушей. Он-то знал, как скрыть свои мысли, но не настолько, чтобы противостоять такой сильной магии. Он ещё слишком молод, слишком слаб… И вскоре ведьма заговорила.       - Я вижу, из тебя вырастет сильнейший маг Асгарда. Ты уже очень силён. Тебя будут бояться.       Локи вновь самодовольно ухмыльнулся. Пусть он и не верил до конца в эти слова, но слушать их было приятно. Сильнейший маг? К этому он и стремился, недаром он столько времени посвящал обучению. Все будут бояться? И вновь неплохая перспектива. Боятся - значит уважают. Это льстило его самолюбию. Интересно, как она догадалась, что он не такой пустоголовый воин, как его старший брат? Но Локи тут же отогнал эту мысль, иначе его скептическое отношение к прорицаниям этой ведьмы могло рухнуть.       - А какая у него невеста будет? - не удержался Тор. Ему, похоже, было интереснее узнать судьбу брата, чем свою собственную.       Локи приоткрыл глаз и недовольно покосился на брата. Он-то не собирался задавать подобных вопросов. Ведьма услышала вопрос Тора, но внешне никак не отреагировала. Но внутри неё уже зрел образ: рядом с тёмной фигурой юноши возник странный светлый силуэт. Странно, подумала она. Она видит тёмный, размытый мужской силуэт, высокий и стройный, а рядом - светлый силуэт девушки, такой тонкий, едва уловимый. Ведьма наконец заговорила.       - Тебя окружит тьма, – тихо прошептала она. - Она поглощает тебя. Я вижу тебя, ты запутался, ты не можешь сам выбраться…       Ведьма хотела что-то добавить, но Локи вскочил с лавки и злобно уставился сначала на неё, затем на брата.       - С меня хватит! Это какой-то цирк! Честное слово! Тьма! Я запутался! Да что за бред? Надоело это слушать! Тор, - обратился он уже конкретно к брату. - Жду тебя на улице, если тебе тут ещё что -то интересно!       Ведьма ничего не ответила, она будто всё ещё была не в себе, будто продолжала читать его судьбу… Локи вихрем вылетел из дома. Он встал у входа, подставив бледное лицо прохладному вечернему ветру, который легонько трепал его отросшие чёрные волосы. Мысленно он ругал Тора, которому пришла в голову эта идея, и себя за то, что поддался на уговоры. Пустая трата времени!       Тор осторожно подошёл к ведьме, не спеша следовать за братом. Он решил всё -таки узнать, что такого увидела она, что до сих пор не может прийти в себя.       - С вами всё в порядке? - спросил Тор, слегка коснувшись её плеча.       - Д… да, мальчик мой, всё хорошо, - ответила она, немного запинаясь.       - Вы увидели что-то плохое? Вы говорили о какой-то тьме… Что это значит?       - Видения никогда не показывают всей картины, я не знаю, что значит эта тьма вокруг твоего брата, но одно я увидела отчётливо…       – И что же?       - Я видела силуэт твоего брата… тёмный, высокий, а рядом - девушка. Образ был очень размытым, твой брат не хотел открывать свой разум. Но она была светлая, от неё буквально исходило сияние, как от яркой звезды. Она освещает путь себе и ему. Он должен быть рядом с ней…       - То есть эта девушка… кто она? Почему она светится, как звезда? - Тор засыпал её вопросами, явно заинтригованный.       - В ней две жизни, - вдруг добавила прорицательница.       - Что? Как это? - непонимающе моргнул Тор.       - Не знаю, я просто это вижу. В ней одновременно живут две жизни, но её сердце… Я его не увидела. Там, где у всех нас бьётся жизнь, у неё пустота… Но её свет… В этом и есть её жизнь, в этом и вся сила. Поэтому я не понимаю, в чём дело и что не так с её сердцем.       - Странно, - задумчиво проговорил Тор.       - А где она сейчас?       - Она ещё не родилась, и не скоро родится.       - Интересно, значит, она будет младше нас намного… - вновь задумчиво произнёс Тор, не глядя на ведьму.       - Но самое главное, что я увидела, это знак. У неё будет знак. Память.       - Какая память?       - Ты увидишь и поймёшь.       - Я? Я должен это увидеть? Или Локи? Я совсем запутался… - Тор нахмурил брови.       - Твоему брату нужна будет помощь. Не отворачивайся от него. В трудные времена всегда нужно держаться вместе. Помни об этом. И про эту девушку… Ты всё поймёшь, когда она встретится на твоём пути. Всё поймёшь.       - Но почему я?       - Просто твой брат в это не верит. Я не могу заставить его. Может, оно и к лучшему. Пусть всё будет так, как должно быть…       - Но я ведь могу ему рассказать?       - Конечно, но какой в этом смысл? Он не захочет тебя слушать.       Тор ещё пытался что -то выведать у прорицательницы, но понял, что она повторяется. Может, она и вправду не в себе? Тор решил, что пора идти домой, пока мать не заметила их долгое отсутствие. Она точно не будет в восторге. В этом Локи был прав. Выйдя из дома, Тор увидел Локи, всё так же недовольного, стоящего спиной ко входу, скрестив руки на груди.       - Зря ты ушёл так рано, она ещё кое-что о тебе рассказала, - Тор похлопал брата по плечу.       - Меня это не интересует. Пусть свои сказочки рассказывает кому -нибудь другому, кто верит в эти истории и считает, что за нас уже всё решили. Чушь!       Тор не ответил. Он знал, что Локи упрям и его сложно переубедить, поэтому и не стал настаивать. Главное, что он запомнил всё, что ему сказали. И ему эти предсказания, конечно, понравились, но то, что он услышал о брате… Тьма, какая-то девушка, приносящая свет, с непонятной жизнью и сердцем… Похоже на бред… Может, Локи и прав, и глупо верить в такие пророчества, но Тор не хотел так думать. Слишком уж понравились ему слова ведьмы о его будущем.       И два брата быстрым шагом направились во дворец. Незаметно проскользнули внутрь через потайной ход, который каким-то образом откопал Локи. Один брат, с счастливым лицом, побежал в свою комнату, другой, нахмурившись, побрёл к себе. Хоть Локи и делал вид, что ему наплевать, но слова о тьме его задели. Но больше он думал о том, что ему пророчат стать величайшим магом… А для этого нужно учиться. Зайдя в свои покои, он тут же открыл одну из многочисленных книг по изучению магии и углубился в чтение. Просто так он великим не станет, для этого нужно учиться, а это не просто размахивать мечом во дворе или стрелять из лука, тут нужно думать, много думать… Тору не понять.       Они ещё совсем юны и, возможно, до конца не понимают всех сказанных им слов, и до конца не верят. Но пройдёт не один десяток лет, прежде чем Тор поймёт смысл услышанных в тот день слов. О себе. И о своём брате. Он поймёт, что значит тьма, откуда она появится рядом с его братом. Что за странный женский светлый силуэт рядом с ним. И знак памяти? Что это значит? Разве у памяти есть какой-то знак? Но позже он поймёт и это. И свою судьбу… Всё будет, просто нужно подождать. Ведь пройдут десятилетия, и где -то в далёком Мидгарде появится на свет та девушка, которая осветит путь Локи. И та самая, что навсегда покорит сердце светловолосого могучего Тора. Она и правда будет другая, особенная, хотя бы потому, что она из другого мира. Но это потом… Сейчас два юных принца ещё не понимают, какая великая судьба их ожидает, какие события и поступки… что будет с ними.

***  

      Лос-Анджелес медленно таял в зеркале заднего вида, превращаясь в расплывчатую акварель огней и теней. В рюкзаке за спиной покоились мои немногочисленные пожитки и груз невысказанных слов. Нью-Йорк, Мелиса… надежда на понимание в этом хаосе.       Телефон взорвался трелью прямо посреди тягучей пробки. На экране высветилось знакомое имя - Мелиса. Её голос, обычно мягкий и успокаивающий, сейчас дрожал от тревоги.        - Милая, что происходит? Мне звонили… из полиции. Спрашивали о тебе. Господи, они сказали… Ты хоть представляешь, насколько я перепугалась?!       Я прикрыла глаза, стараясь унять нарастающую головную боль.        - Мелиса, я знаю. Я расскажу все, когда прилечу. Не сейчас. Просто… поверь, все будет хорошо.       В её голосе слышалось сомнение, но и готовность поверить.        - Хорошо, милая. Я буду ждать тебя. Будь осторожна.        - Обязательно.       Такси, словно уставшая черепаха, ползло к огням аэропорта. Город, казавшийся когда -то воплощением мечты, теперь давил своим равнодушием. В голове роились обрывки фраз, воспоминания, вопросы без ответов. Я - убийца? Абсурд. Но абсурд, почему-то, преследовал меня по пятам.       В зале ожидания я машинально достала из кармана смятую фотографию. Мама. Её улыбка, такая теплая и искренняя, словно лучик солнца в кромешной тьме. Теперь, кажется, все перевернулось с ног на голову. И единственный человек, к которому я мог обратиться за помощью, ждал меня за три тысячи миль, в городе, который никогда не спал.       Самолёт вздрогнул, набирая высоту, а я сжала в ладони блистер с таблетками. Голубая капсула застряла в горле, оставляя горький привкус. Без этого - начинается оно: мир плывёт, как сквозь толщу воды, а сердце бьётся так, будто пытается вырваться из клетки рёбер.       Уже в Нью-Йорке в такси я прижала лоб к прохладному стеклу, наблюдая, как огни города сливаются в золотые реки. Водитель - индус что-то бормотал по телефону, но я не слушала. Вместо этого ловила свое отражение в зеркале: белые волосы, слишком белые, чтобы быть натуральными, голубые глаза, как у него, того, кого я никогда не видела.       Скромный рюкзак на коленях казался непозволительно лёгким для всего, что я пережила.       В квартире Мелисы пахло корицей и старыми книгами - точно так же, как девять лет назад, когда я впервые побывала у нее дома после смерти мамы.        - Дорогая, наконец -то ты приехала!       Мелиса задушила меня в объятиях, и на секунду я позволила себе расслабиться. Её руки тёплые, живые. Настоящие.         - Как ты себя чувствуешь? - она отвела меня на расстояние вытянутой руки, сканируя взглядом.        Я знала, что она видит: слишком бледную кожу, таблетки вымывают железо, фиолетовые тени под глазами, так как я не спала нормально три ночи. Будто я и вправду медленно превращаюсь в тень.         - Пока жива, - улыбнулась я, целуя её в щёку.        Мелиса вернулась с подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки с дымящимся чаем и маленькая вазочка с медом. Аромат мяты и имбиря заполнил комнату, но даже он не мог заглушить ту горечь, что висела между нами.         - Вот, пей, согрейся, - она поставила чашку передо мной, и я заметила, как её пальцы слегка дрожат.        Я взяла чашку в ладони, чувствуя, как тепло проникает в кожу.         - Спасибо.       Дождь за окном превратился в монотонный шепот, а чайник на плите зашипел, выпуская клубы пара. Я обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в кожу.         - Как ты с этим справляешься?        - После того, как врачи сказали, что я умираю, я просто... перестала бояться, - начала я, глядя на свое отражение в темном чае. - Решила, что если мне осталось недолго, то проведу это время так, как хочу.       Я умираю. Врачи толком не могут понять, в чем дело. Говорят, что рак крови, но какой -то непонятный, и точно не поддающийся лечению. Мой иммунитет постепенно угасает, поэтому последние два года я стараюсь поддерживать его различными препаратами, но чувствую, что становлюсь всё хуже и хуже. Иногда я могу просто внезапно упасть в обморок - такое случается всё чаще в последнее время.       С Мелисой мы на самом деле не виделись больше года. Когда мне сообщили о раке два года назад, я ещё верила, что всё можно вылечить, но… врачи просто разводили руками. По их прогнозам, я должна была прожить около года или чуть больше. Но так вышло, что уже два года я живу, хотя чувствую, что моё время на исходе.       Тем не менее, я не стала уходить в запой или погружаться в депрессию. Надо стараться прожить каждый день так, будто он последний. Я начала путешествовать, побывала во многих странах. Страсть к переездам у меня передалась от мамы. С самого детства мы с ней вдвоём исколесили всю Европу и половину Азии. Мама всегда, как будто, убегала от чего-то, но я не могла понять её. Мы могли максимум полгода жить в одном месте - например, в Австралии, когда мне было восемь лет. Там мне очень нравилось: тёплый климат, океан. Я вообще люблю воду - это моя стихия.       Мелисса сидела напротив, ее глаза не отрывались от меня.         - И куда ты отправилась?       Я улыбнулась.         - Сначала в Японию. Жила в Токио, в крошечной квартирке, где окно выходило на неоновые вывески. Выучила язык за две недели. Потом работала в баре - иностранцев там любили, особенно белых девушек с длинными волосами. Хозяин называл меня русалкой.       Я замолчала, вспоминая тот бар: дым сигарет, звон бокалов, мужчины, которые смотрели на меня слишком долго.         - А потом?        - Потом мне стало тесно. Я уехала в Индию. Жила в Гоа, в хижине у океана. Там я впервые попробовала не выходить на сушу сутками. Просто плавала, как рыба. Местные думали, что я богиня - какая-то девочка с белыми волосами, которая не тонет.       Мелисса покачала головой.         - Ты могла бы хоть немного осторожнее.        - Зачем? - я рассмеялась. - Я же умираю, помнишь?       Но в голосе не было горечи. Только легкость.         - Потом был Исландия, - продолжила я. - Там я жила в домике у черных пляжей. Купалась в ледяной воде. Местные рыбаки говорили, что я сумасшедшая, но однажды нашли меня спящей на скале после часа в воде. Думали, что я мертвая. А я просто... не замерзла.       Мелисса вздохнула.         - А потом?        - Потом - Египет. Марокко. Бразилия. Я везде находила воду. И везде оставляла кусочки себя.       Я замолчала, глядя в окно.         - Но больше всего мне понравилось в Австралии. Там океан... он живой. И когда я ныряла, мне казалось, что он разговаривает со мной.       Так было всегда. Взаимоотношения с водой для меня - нечто большее, чем просто увлечение или привычка; это таинственная, почти мистическая связь, которая пронизывает каждую клетку моего существования. Я способна задерживать дыхание на несколько минут, не испытывая ни задыхания, ни дискомфорта, словно сама часть этого элемента - моя вторая кожа, моя стихия. В воде я ощущаю себя свободной, словно дельфин, и порой Мелиса ласково называет меня русалкой. Почему бы и нет? Помимо того, что я чувствую себя в воде как дома, я и внешне чем-то напоминаю этот сказочный персонаж. Длинные, до пояса, белоснежные волосы, завитые в крупные локоны- пожалуй, это самое красивое, что есть во мне. И с этим трудно спорить, ведь в этом есть какая -то особая магия.       Мой рост метр семьдесят, кожа - светлая, порой кажется, будто она светится изнутри, словно отражение внутренней энергии. Телосложение - худое, но при этом спортивное, словно созданное для движения, для свободы и бесконечных путешествий. Голубые глаза - наследие от отца, как говорила мама. Отец… я никогда не видела его лицом к лицу, знаю лишь по рассказам мамы. Она говорила, что у него были такие же ярко -голубые глаза, что он был самым храбрым человеком, которого она когда-либо встречала. Он был особенным, словно из другого мира, и именно его образ навсегда запечатлелся в её памяти. Именно он, по её словам, был тем, кто даровал ей надежду и силу, несмотря на все испытания. Жаль, что он исчез из её жизни сразу после моего появления на свет… Почему? Этот вопрос я не могу ответить, также как и мама - она тоже не знала точно. Что -то произошло тогда, что-то важное, что -то необъяснимое, что навсегда изменило их судьбы. Но что именно - остается загадкой, окутанной туманом воспоминаний.       Мелисса смотрела на меня, будто видя впервые.         - Ты не такая, как все, Анастасия.       Я улыбнулась.         - Знаю.        - Так куда ты пропала в последний раз? - Мелиса села напротив, пристально глядя на меня. - В прошлый раз ты звонила из Австралии, потом… тишина.       Я сделала глоток чая, чтобы выиграть время.         - Я была в Дании. Потом в Испании.        - И ни одного сообщения?       Я опустила глаза.         - Я не хотела тебя беспокоить.        - Беспокоить?! - её голос дрогнул. - Анастасия, я думала, что ты…        Она не договорила, но я поняла.        Что ты умерла.        - Я не умерла, - сказала я спокойно. - Хотя могла.       Мелиса замерла.         - Что случилось?        Я отставила чашку и медленно закатала рукав. На внутренней стороне предплечья виднелись следы от капельниц - фиолетовые, как синяки.         - В Испании мне стало плохо. Очень плохо. Я три недели провела в больнице.       Мелиса побледнела.         - Почему ты мне не позвонила?!        - А что бы ты сделала? - я пожала плечами. - Купила билет и прилетела? Сидела у моей кровати, пока я угасаю? Нет уж, лучше уж одна.       Она сжала кулаки, и я увидела в её глазах ту самую боль, которую так старалась избежать.         - Ты не должна быть одна в этом!        - Но я должна, - мой голос звучал твёрже, чем я планировала. - Потому что это моя болезнь, моя смерть, и только я могу решать, как с этим жить.       Тишина.        Где-то за окном проехала машина, и свет фар мелькнул на стене, как вспышка.         - А что врачи? - наконец спросила Мелиса.         - Бесполезны, - я усмехнулась. - Они говорят, что мой организм… сам себя уничтожает. Как будто я какая-то ошибка природы, которую нужно стереть.       Я не сказала ей, что последний доктор в Токио, пожилой мужчина с печальными глазами, назвал это угасанием божественного.        - Но ты же борешься?        - Нет, - я покачала головой. - Я просто живу. Пока могу.       Мелиса вдруг встала, обошла стол и крепко обняла меня.         - Ты останешься здесь. Сейчас. На столько, на сколько захочешь.       Я закрыла глаза, чувствуя, как её сердце бьётся рядом.        - Я не знаю… Я подумаю.        - Ты сумасшедшая, не от мира сего, я всегда тебе это говорила! С твоими -то мозгами!        - А что с моими мозгами не так?        - Что? Я таких гениальных людей никогда не встречала, - с серьезным видом проговорила Мелиса.        - Да ладно тебе, - скромно опустила я глаза.        - Ну правда, в 10 лет ты уже говорила на 5 иностранных языках. Или больше? - уточнила она.        - Хм… - я немного нахмурила брови, стараясь вспомнить. - Так, ну помимо родного английского я вроде бы уже могла говорить на немецком, русском, французском, итальянском, финском и…. - я пристально посмотрела на нее, загибая пальце при счете. – Вроде бы начала учить норвежский.        - Господи, и норвежский еще. Зачем?        - Ну как же. Мы много путешествовали, надо же было вливаться как -то. Это вполне естественно, - равнодушно ответила я.        - Естественно? По-твоему, естественно начать говорить на новом языке, стоит только прочитать книгу и пожить в этой стране неделю? Думаешь это нормально, начать разбираться в высшей математике, едва изучив учебник? Тебя с распростертыми объятиями ждали лучшие университеты мира, а ты…        - А я и так отучилась в Гарварде целый год. Только зачем мне это? Сидеть за пыльными партами, слушать нудные лекции в окружении тупоголовых ровесников, которым по сто раз нужно одно и то же повторять. И то не факт, что до них дойдет. Так что я решила не тратить время в пустую, а оно у меня сама понимаешь…ограниченно.        - Вот я о чем и говорю. Ты необыкновенная девушка. Мама бы тобой гордилась.       При упоминании мамы я как всегда крепко сжала в руках свой кулон в виде руны памяти - Одал. Это единственная вещь, которая осталась у меня от мамы, а ей в свою очередь, это подарил мой отец перед тем, как просто исчез из нашей жизни. Когда мне грустно или одиноко, я до боли сжимаю его, кажется, что это помогает мне сконцентрироваться.       Так уж вышло, что я родилась в Лондоне. Но покинула этот город через несколько месяцев после своего рождения. И так продолжалось до 10 лет. Моя мама часто меняла место жительства. Она не пыталась найти себе супруга, в ее жизни была только я. Но все изменилось, когда мы приехали в Лос-Анджелес. Так она встретила его. Человека, который разрушил всю мою жизнь и забрал жизнь моей мамы.       Дождь за окном усилился, превратив стекло в размытое полотно из струй. Мелисса поправила очки, которые сползли на кончик носа, и пристально посмотрела на меня.         - А теперь расскажи мне про визит в полицию. Ты главная подозреваемая. Это так? - осторожно спросила меня Мелиса.        - Так! - резко ответила я ей.        - Я понимаю, что он сделал много ужасных вещей, - вновь начала осторожно она, стараясь говорить спокойно, но пальцы её сжали край стола так, что костяшки побелели. - Но все заслуживают прощения…        - Прощения!? - воскликнула я. - Ты, надеюсь, шутишь, - зло ухмыльнулась я.        - То, в чем тебя обвиняют, это ведь не правда, ответь мне честно? - тревожным тоном обратилась она ко мне.       Я замолчала. Да, внутри я вся закипала, мне хотелось рвать и метать, но внешне я старалась не выдавать себя, лишь сжала руки в кулаки и положила их на коленки.        - Ответь, ты ведь ничего не натворила? Скажи мне правду, - Мелиса явно занервничала, она ждала ответ.        - Мелиса, я не хочу тебя в это все впутывать. Это моя жизнь, и я сама во всем разберусь.        - Нет… - тихо проговорила Мелиса, будто прочитав в моих глаз всю правду. – Ты не могла….Ведь…Ты не могла!        - Мелиса, пожалуйста, не вини меня. Я сделала это! - четко проговорила я, смотря пристально ей в глаза. - Да, я виновна.        - Но…этого не может быть, - замотала Мелиса головой, явно не веря в то, что я сказала.        - Может. И я не жалею.        - Не жалеешь?        - Нет! Я бы сделала это снова и снова! - прошипела я.        - Ты…я не узнаю тебя, он же…он же живой человек!        - Он не человек! - отчеканила я зло каждое слово. - Он чудовище!       Мелиса не могла усидеть на месте. Она буквально вскочила со своего кресла, поставив кружку чая на стол, и стала расхаживать из стороны в сторону. Я знаю, что она меня считает далеко не чужим человеком. Она искренне за меня переживает, но я не могла поступить иначе. Это моя жизнь. И я так решила.        - И что теперь с тобой будет? - остановилась она передо мной.        - Я не знаю, вина не доказана. Они собирают улики. Следы. Сейчас я не могу покинуть страну, пока идет следствие. Да я и не собираюсь, я же чувствую, что мне не долго осталось, так что….не думаю, что я дотяну до приговора.       В подтверждении моих слов у меня резко потемнело в глазах, и поняла, что отключаюсь. Я просто закрыла глаза. Последнее, что я помню, это испуганное лицо Мелисы, которая опустилась передо мной, стараясь привести в чувства. Я лишь закрыла глаза. Надеюсь, что я смогу их еще открыть. Я еще хочу жить.       Меня зовут Анастасия, мне двадцать два года, я постепенно умираю и две недели назад я убила человека.