Dangerous

— Что случилось с Диего? - спрашиваю я, зарываясь в шею Хорхе, который всё так же лежал со мной и не выпускал меня из своих крепких рук. — Это слишком долгая история, Тини, - шепчет он мне на ухо, от чего я вздрагиваю. Его горячее дыхание щекочет кожу и это не оставляет меня равнодушной. — У меня есть много времени, - отвечаю я. Мне бы очень хотелось услышать, что на самом деле случилось с этим парнем. Он был ранен, и этого невозможно отрицать, как и то, что это вышло не случайно. — Я не уверен, что тебе нужно это знать, - его ладонь прижимает меня к нему и его пальцы перебирают мои волосы, которые спадают на поясницу. — Такое уже случалось?  — Да, - кратко отвечает он. — С тобой? — Да. Меня охватывает чувство беспокойства из-за этого. Они занимаются тем, за что в них стреляют и они даже не думают прекращать это делать, даже не боятся погибнуть.  — Почему ты так спокойно к этому относишься?  — Потому что воспринимаю это, как должное. Со всеми нами случается что-то плохое, нет такого человека, который никогда не страдал. Просто я уже привык к этому. Ты, например, была похищена, тебя забрали от твоего отца, а я вынужден делать то, что делаю. Со всеми нами случается что-то ужасное и порой, мы не можем остановить это, - говорит он и я понимаю, о чём он. Но я так хочу сказать ему, что я безумно рада, что меня забрали у отца, но не желаю открывать ему все свои секреты.  С ним тоже что-то случилось… — Но должны же быть обстоятельства, которые вынуждают тебя делать это, - отвечаю я. Его тело соприкасается с моим, и я могу слышать каждый удар его сердца и каждый его вдох.  Мне очень хочется узнать этого человека поближе, но похоже, что он не хочет открываться мне. Я и не виню его в этом.  — Они есть, - говорит он и замолкает. Вот и конец. — Тебе не холодно? - я замечаю резкую смену темы нашего разговора. Возможно, ему больно говорить обо всем этом. Но тем не менее, я была счастлива от ощущения его тела рядом со своим. — Мне тепло. Даже очень, - улыбаюсь я. С ним мне больше чем просто тепло. Мне с ним жарко. — И мне. Сейчас, когда я лежала с ним на одной маленькой кровати, я не чувствовала никаких обид, страха или ненависти. Это всё было слишком странно, потому что мои чувства должны быть совершенно другими. Я должна бояться, и он должен вызывать во мне ненависть и отвращение, но этого нет. Я лишь хочу, чтобы он никогда не выпускал меня. Мне слишком комфортно в его руках и возле его тела.  — Сегодня ночью мы опять уедем, - внезапно говорит он и мне становится страшно. Может случиться ещё что-то, и на этот раз пострадать может Хорхе. — Я не хочу тебя отпускать, - не думая, говорю я.  — А я не хочу уходить, но поверь мне, все будет хорошо. — Хорошо, - соглашаюсь, когда он отодвигается на несколько сантиметров, не разрывая наших объятий и смотрит мне прямо в глаза. На мгновение я замираю, когда ощущаю его пальцы на своей щеке.  Воздух между нами поднимается в температуре, и я чувствую жар, который издаёт моё тело. Он так тяжело дышит, будто ему тяжело сейчас сдерживаться. Я просто смотрю в глаза Хорхе, пылающие настолько сильно, что я пугаюсь.  — Ты такая красивая, - хрипло произносит он и целует меня в щёку липким поцелуем, от которого все мои кости превращаются в желе. Мною завладевает возбуждение, и я несомненно хочу ощутить его губы ещё раз.  — Хорхе, это… — Ты чертовски красивая. Я замолкаю. Мне слишком приятно слушать то, что он говорит обо мне. Особенно слышать его грубый, властный, хриплый голос, отдающийся вибрацией где-то в моей груди.  Я нервно сглотнула, когда его губы оказались слишком рядом – прямо напротив моих. Горячий поток воздуха обжигал меня, и я закрыла глаза, умирая от такого невозможного напряжения. Его другая рука крепко сжимала моё бедро, массируя пальцами некоторые открытые участки кожи. Я выдохнула в его открытый рот, когда он положил свою руку на мою задницу. — И такая чертовски горячая. Все слова вылетели из моей головы, когда его губы накрыли мои, страстно целуя их. Рассудок был затуманен, и я не понимала, что творю. Мне хотелось просто наслаждаться этим моментом. Наслаждаться Хорхе.  Мои руки были в его волосах и я тихо мурлыкала, когда чувствовала эту мягкость.  Я провела пальцем по контурам его скулы, он чего он шумно выдохнул, говоря мне о том, что ему это безумно нравится, и, всё так же продолжая меня целовать. Поцелуй становиться ещё страстнее, и я даже не хочу представлять, что случиться со мной, когда его губы покинут мои. Его язык пробирается ко мне, и я застываю, когда он мастерски и так эмоционально целует меня. Это мой первый поцелуй, после того, который он подарил мне. Это мой настоящий первый поцелуй, где язык Хорхе творит с моим ртом невообразимо приятные вещи. Этот поцелуй не такой, как поцелуй отца и это мне безумно нравится.  Я стону, когда его руки забираются мне под кофту, и он стонет мне в ответ. Наши языки переплетаются, и я стону от этого поцелуя, который возбуждает меня до предела и его тоже.  Низ живота пылает огнём, но он отрывается от меня. — Мне пора идти, - задыхаясь говорит он, не открывая глаз. — Не уходи, - шепчу я, опьянения этой страстью и этими губами. — Я обязан, - говорит он и встает с кровати, оставляя меня совсем одну. Он выходит за дверь. И я чувствую пустоту. Мне ужасно плохо от этого одиночества.  Пожалуйста, возвращайся поскорее, Хорхе. Как можно скорее.

***

— Выяснил хоть что-то? - приглушенный голос раздаётся в комнате и нарушает мёртвую тишину, которая царила в доме.  — Кто похитил вашу дочь мне неизвестно. Ясно только то, что эти люди хотят выкуп. О других условиях речи не шло. Без денег они не отдадут вашу дочь. Мужчина сидел в чёрном кожаном кресле в дорогом сером костюме, задумавшись о чём-то: кому же понравилась его глупая и наивная* девочка?  — И ты не знаешь её местонахождение? - спрашивает тот своего работника, который выполнял всю грязную работу за него. — Нет, сэр, - нервный голос выдаёт весь страх парня. — Ты плохо выполняешь свою работу, - говорит тот. - За что я плачу тебе?  — Я все сделаю, Мистер Штоссель.  Ему было наплевать на дочь, лишь один вопрос волновал его: когда она вернётся? Отцу Мартины надоело скучать по ночам, девушки-ночные-бабочки не могли сделать того, что делала его девочка, и это очень сильно злило его. Он хотел свою дочь и только её.  Но в тоже время ему нужно было не только это. Было нечто намного серьезнее, чем секс с ней. Все было в разы важнее.  Мартина нужна ему для того, чтобы забрать у неё кое-что, что оставила ей её мать: сорок два миллиарда долларов и акции его компании.  Без его девочки он этого сделать не сможет. А когда он заберёт то, что оставила ей мать, когда умерла, все вернётся на свои места. И Мартина поплатится за то, что её похитили.  Жёстко поплатится. Может, даже так, как и её мать, которая умерла при попытке самоубийства. Точнее, от передозировки препаратами, которые совершенно случайно оказались в её крови.  Но кто же знал, что всё наследство достанется Мартине? Может, тогда бы ему не пришлось принимать такие меры.  Штоссель срочно нужно вернуть свою дочь, не потратившись при этом.  И он её вернет.