Dangerous

— Привет, папа, - я говорю тихим, но уверенным голосом, стараясь не разбудить Хорхе и не быть пойманной им в этот сложный для меня момент. Я всё ещё не знала, что я делаю, но навязчивая идея помочь Хорхе и сделать его счастливым не покидала меня, заставляя меня идти на такие поступки, которых я от себя самой уж никак не ожидала. Я звонила человеку, который погубил и изменил меня, сделав другой. Я звоню своему отцу, что бы спасти того, кого я люблю. Чтобы навсегда избавить его от зависимости, от привязанности к Татуму, чтобы сделать его свободным человеком. Тем, кем уже никогда не смогу стать я. — Мартина, - я чувствую его удивление в голосе. Я понимаю, что совершаю немыслимо глупый поступок, позвонив ему, но я действительно не могу ничего с собой поделать. Мне нужно это. И я не собиралась останавливаться, особенно теперь, когда он с лёгкостью может вычислить моё местонахождение. — Да, это я, - я тяжело вздыхаю, слыша его голос, который бывает совсем другим. Сейчас он похож на заботливый, но мне прекрасно известно, что под всей этой поддельной заботой скрывается нечто иное, то, что может причинить мне боль. Огромною боль, которая не пройдет быстро. И которую не забыть. — Я рад тебя слышать, - он улыбается. Я это знаю. За все годы проведённые с ним, я успела выучить его реакцию на определённые вещи. Он чувствовал себя победителем в этой ситуации, так, будто выиграл в лотерею. Он чувствовал, что мне нужна его помощь, и он был прав в своём предположении. Я нуждалась в помощи отца, потому что только он мог мне сейчас помочь. — Я знаю, что оставила мне мама после своей смерти, - выпаливаю я, почти что задыхаясь от этого. Мой план был никудышным. Он бы упал, как карточный домик, если бы отец не был в таком выгодном положении, но мне казалось, что я поступаю правильно. Я думала, что именно сейчас я так помогаю Хорхе, как никто и никогда никому не помогал. — Это весьма интересно. Позволь мне узнать, что же ты знаешь? - спрашивает он, и в его голосе совершенно не остаётся тех сонных нот. Он заинтересован. Он очень сильно хочет услышать мой ответ. — Я знаю многое, но главное то, что я владею тем, что интересует тебя. Акции твоей компании и деньги – это единственное, что тебе нужно, не так ли? Тебе нужно только это, и я могу дать тебе всё, что есть у меня. — Хм, моя девочка. Не думал, что ты догадаешься. Да именно это мне и нужно. Мне нужно было это ещё тогда, когда я убил твою мать, в надежде, что всё достанется мне, - от его слов на моих глазах появляются слёзы, и я с болью сдерживаю себя от того, чтобы не разрыдаться. Он был намного ужаснее и отвратительнее, чем я думала. Куда хуже, чем я могла себе представить, даже после всех тех ужасных вещей, которые он со мной делал. Мне хочется накричать на него, ударить его, но я не могу. Сейчас на кону стоит нечто большее, чем какое-то удовольствие от причинённой боли человеку, которого я ненавижу. Мною руководила любовь. Не ненависть. Любовь. Я пытаюсь не думать о том, что отец способен на убийство. Он был способен на многие другие вещи, но только не на убийство. Но теперь я поняла, что слишком плохо его знала. Он убил мою маму. Он бил свою жену, которую должен был любить и оберегать, как родное и дорогое, что у него есть. Злость разливается по моим венам, но я сдерживаю себя от того, чтобы сорваться и продолжаю. — Я предлагаю тебе сделку, - говорю я всё так же, не давая ему увидеть то, что сотворили со мной его слова, сглатывая ком в горле. — Продолжай. — Я могу отдать тебе все акции и деньги, но только при одном условии, - картинки находят друг друга, и я осознаю, какой план я имела в конечном итоге. И он был обречен на успех. — При каком? - теперь папа заинтересован. В горле першит, и я чувствую горечь, когда убираю слёзы подушечками пальцев, вспоминая то, что было совсем недавно.

***

Я лежала на мягкой кровати, обнимая огромного плюшевого медведя, который был подарен папой на мой день рождения. Мне было пятнадцать. Я крепко прижимала к себе мягкую игрушку, пытаясь уснуть, чтобы не оказаться в сознании, когда папа вернётся домой. Сегодня пятница – день, когда я должна платить сполна за свои отвратительные поступки, которые заставляли моего папу стыдиться меня. Было темно, но я не хотела спать. Моё тело было напряжено и, казалось, что я слышала каждый шорох листьев или смех в соседнем доме. Мне было страшно, но я обнимала медвежонка ещё сильнее, уверяя себя в том, что я усну, и он не посмеет меня разбудить. Я осознавала, что я всё равно получу своё наказание, но мне хотелось оттянуть это мгновение хотя бы на немного. Мне не нравилось ощущать боль при каждом движении, или ожидать прихода врача каждый день, чтобы тот снял гипс после такой очередной пятницы. Мне так хотелось быть обычным подростком, который плачет по ночам из-за невзаимной любви. Но я была подростком, который плакал от жестокости своего отца. — Привет, милая, - двери комнаты открываются, и я перестаю дышать, решая, что мне делать. Если я притворюсь спящей, он не станет бить меня, но я не могу заставить себя закрыть глаза, которые были открыты. — Встань и подойди сюда, девочка. У папочки был трудный день. Тебе придётся хорошо поработать надо мной. Я поднимаюсь с кровати, расцепляя руки на животе огромной игрушки, которая защищала меня от отца своей мягкостью, и встаю на ноги перед ним, смотря на то, как папа сидит на моем кресле. — Да, папа, - говорю я, смотря прямо ему в глаза, приготавливаясь к новой порции боли, которая может быть ещё сильнее прежней. — Сегодня был трудный день на работе, а ты знаешь, что это значит, - говорит он и проводит пальцами руки по моей щеке. — На колени, сучка, - шипит он, ударяя меня по щеке, заставляя меня упасть на пол прямо к его ногам. — Поработай язычком.

***

— Через час ты привезёшь мне двести миллионов долларов туда, куда я скажу. Ты сможешь забрать меня и делать со мной все, что хочешь, отдав мне деньги. По приезду домой я отдам тебе всё остальное в том числе и 49% акций, - смело говорю я, ожидая его реакции. — В чём подвох? — Ты приедешь один. Привезешь мне деньги. Настоящие деньги. И мы уедем. Ты сможешь делать со мной всё, что хочешь. Всё, что мне нужно, это двести миллионов, - я замираю, и моё сердце перестаёт биться, когда я, заканчивая, даже не представляла до конца во что ввязываюсь сейчас. — Ты уверенна в том, что делаешь? - спрашивает он, и я сглатываю. Уверена ли я? Нет. — Да, папа. Я уверена. Ты согласен? Он молчит, и я закрываю глаза, моля Бога о том, чтобы он согласился и позволил мне помочь человеку, которого я люблю. — Согласен. — Отлично. — Ох, детка, ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе. Я быстро диктую ему адрес и сбрасываю, удаляя номер телефона, кладя телефон Хорхе туда, откуда я его и достала. Мои руки трясутся, а сердце бьётся с невероятно быстрой скоростью, когда я надеваю свою одежду, смотря на мирно спящего Хорхе с перебинтованной рукой, в которую его ранили. Я делаю всё правильно. Я делаю это ради человека, который мне дорог и которого я люблю. Я делаю это только ради него, надеясь дать ему лучшую жизнь, которую он заслуживает, а не ту, что есть у него сейчас. Я хочу, чтобы Хорхе был счастлив, и, чтобы это случилось как можно скорее. Я вычёркиваю это всё из своей жизни так, как будто этого и не было. Так, будто это со мной никогда не случалось. Я упускаю свой шанс быть независимой от отца, отдавая его Хорхе, чтобы тот был счастлив со своей сестрой, которую он любит. Ради которой он портит свою жизнь, ради той, которой рисковал всем. Я плачу, когда роняю слёзы на свои щёки, шепча губами те слова, которое ласкают даже мой слух и выхожу за двери, последний раз взглянув на Хорхе. — Я люблю тебя, Хорхе Бланко. Спасибо за всё.