Казнить нельзя помиловать

Это утро было худшим для новоиспечённого омеги. До полнолуния два дня, организм отказывается функционировать, жуткая головная боль, ломота во всём теле. Складывалось впечатление, что, пока мозг не знал о своей природе, гормоны вели себя сносно. Стайлзу хотелось со злости разбить вазу, поплакать над её останками, попытаться склеить их, а потом смеяться, как сумасшедшему. После похода на кухню и запихивания в себя всего съестного из холодильника было принято решение все же наведаться в магазин и аптеку. Резкие запахи и звуки раздражали. Стоя в очереди в супермаркете, Стилински еле сдерживался, чтоб не отвесить тумаков противному конопатому мальчишке, орущему во всё плохо вентилируемое помещение. Надо бы ехать домой, залечь на дно, закутаться в тёплый плед и начать поглощать кокосовое мороженое. Большой полуразрушенный особняк. Солнце палило нещадно, по лесу разносились ароматы свежесрубленной древесины и чего-то горьковато-кофейного. Стилински сморгнул, дожёвывая бургер: дом Хейла - парень стоял у входной двери. Сам хозяин, скорее всего, отсутствовал - Дерек сейчас обитал в лофте. Омега поднялся по скрипучим ступенькам, настежь распахнул зашарканную дверь с облупившейся краской. Если бы на улице не было так солнечно, вряд ли он разглядел бы через неплотно заколоченные ставни большую кровать с серыми простынями, на которых лежал смуглый альфа. Тот крепко спал и видел что-то явно не особо приятное - плотно сомкнутые веки, между бровей складочка. Даже во сне хмурится. Альфа фыркнул - это было так забавно - и облизнул губы. Стилински даже вдохнуть забыл, сердце пропустило удар. Волк искал удобную позу для сна, ноздри раздувались, размыкались губы, ловя ртом воздух. Парень замер, когда веки альфы поднялись и светло-зелёные глаза в золотой оправе радужки вцепились непонимающим взглядом. - Такие длинные ресницы, — неосознанно пробормотал Стайлз. Еще не до конца проснувшийся Дерек приподнял брови, ощущая тёплое прикосновение большого пальца у себя на лбу. Ореховые глаза смотрели с заинтересованностью, тонкий палец ходил ото лба к носу, а по розовым губам то и дело пробегал язычок. - Стайлз, — позвал Дерек, понимая, что тот вряд ли пришёл бы к нему по своей воле после того случая с клыками и когтями,— ты в порядке? Оборотень был обеспокоен, но самую малость, понимал, что именно движет парнем, и нужно было того не спугнуть. Дитон ему сказал только одно, когда альфа наведался к друиду за ответом: «Твой омега созрел», - и этого было достаточно. Достаточно, что парень стоявший перед ним источал самый умопомрачительный аромат и смотрел на него так, словно Дерек для него - все. Стайлз чувствовал себя невероятно спокойно, ощущая грубоватую кожу под своими пальцами, тело перестало ныть и требовать черт знает чего. Умиротворение - вот что чувствовал Стайлз. Дерек не сопротивлялся, когда Стилински переместил свою руку на его затылок и зарылся в его волосы всей пятерней - только непроизвольно закатил глаза от такой ласки. Хейл не мог позволить себе испугать мальчишку, Стайлз же, полностью находясь под действием гормонов, просто жаждал прикосновений и общества альфы и не мог понять, что сейчас делает. Спокойствие волнами окутывало парня, словно океанский прилив, оно то накрывало, то отступало. Где-то на задворках сознания раздался пронзительный и резкий треск - и в гловах у обоих мельком пронеслась мысль, что у Дерека просто отвратительный рингтон. - Какого хрена! — завопил парень, отпрыгивая от Дерека на максимальное расстояние. — У меня официальное постановление! Тебе запрещено приближаться ко мне! - Формально, я к тебе не приближался, — ухмыльнулся Дерек, откидываясь на кровать и закидывая руки за голову, ему нравилось испуганное выражение лица омеги. — Ты у меня дома. Дерек намеренно выделил последние слова, чтоб до парнишки дошло: это он пришёл к нему первый, сам захотел прикосновений. Хейл пока сдерживал волка, и это требовало титанических усилий. Сладкий аромат забирался под кору головного мозга и делал из мозгов микс. Стилински озирался по сторонам, приходил в себя, понимая, что сорвался. Его даже будучи человеком тянуло к Дереку, а теперь он - омега, и сил устоять перед альфой еле хватало. После царапин ему казалось, что это стокгольмский синдром*. Сильное желание, как физическое, так и эмоциональное - рядом с Дереком спокойно, это патология. Ком подкатил к горлу, не утренняя тошнота - нечто другое. Оборотень довольно улыбнулся: гибискус и ваниль - он прекрасно знал, когда Стайлз так пах. - Нахер! — выкрикнул Стилински, понимая, что влип и не отвертится. Развернувшись, выскочил из комнаты, проскакал по лестнице и, что есть мочи, хлопнул дверью. Кое-как завёл машину - руки тряслись, кровь пульсировала в висках. Скотт не брал трубку, у Лидии автоответчик. Где все друзья, когда они нужны?! Меряя комнату большими шагами, Дерек все пытался совладать с собой. Две сущности - волк и человек - боролись. Человек мыслил здраво и понимал: приди он сейчас к Стилински, его выставят вон - и это в лучшем случае. В худшем - пустят пару аконитовых пуль. Волк же не думал: он, захваченный инстинктами, жаждал юношу, колотился о грудную клетку, давая понять, что без боя не сдастся. Чёртовы инстинкты. И почему именно с ним? Почему именно Стайлз? Мог же выбрать любую омегу. Эрика беспрекословно выполняла его приказы, ластилась во время течки, но Дерек не искал лёгких путей. Ему подавай гиперактивного парня с гибким мозгом и острым языком. Мужчина застонал сквозь зубы, воспроизводя в памяти своё сегодняшнее пробуждение - как было приятно чувствовать теплоту рук и фруктовый аромат, волк раскатисто порыкивал от каждого касания, но... Оно всегда будет - это "но". Нужно что-то решать. Это не в природе Дерека - быть трепетной барышней**, он не мог киснуть и терзаться из-за неразделенной любви и испытывания влечения к Стайлзу. Нужно было брать быка за рога. И либо Стайлз будет с ним, либо Дерек покинет Бейкон Хиллс - его тут ничего не держит. Ничего, кроме Стайлза. Был чёткий план разговора, заготовленные фразы, вот только вариантов ответов была масса - Стилински был единственным, чей ход мыслей Дерек не мог угадать. В окне горел тёплый свет, тень на занавеске и дурманящий аромат говорили, что Стилински дома. Дома и в одиночестве - ничьего другого сердцебиения не слышно. Оттолкнувшись от земли, Дерек ухватился за удобно весящую корягу и запрыгнул в окно - по обыкновению Стайлз его не запирал. И зря. Зрачки Дерека расширились, а ноздри раздулись. - Пресвятой ёжик, — пропищал мальчишка, увидев альфу в своей комнате и невольно окинув его взглядом. Дерек в его обычной манере: белая майка, напоминающая, скорее, вторую кожу, чёрная куртка, такие же джинсы, щетина, тяжелый взгляд и крышесносный запах самца. Стоит и, сжимая руки в кулаки, пытается выдавить из себя дружелюбную улыбку. Скалящийся Дерек - это страшно, а улыбающийся - ещё страшнее. Последнее, чего сейчас хотел Стилински, так это секса с Хейлом. Уж слишком плотоядный взгляд, слишком оборотень сдерживал себя. Кровь редкими каплями стекала на пол - когти впились в ладони, боль отрезвляла, помогала мыслить здраво, хотя бы отчасти. Дереку бы выскочить в окно, убежать от греха подальше. Грех был против. Что выносило к чертям все посторонние мысли, так это, скорее, ситуация: весь пол в том месте, где раньше стояла кровать, был усеян подушками всевозможных цветов и размеров, Стилински, на котором ничего не было, кроме трусов и следа на подбородке от потёкшего молока, которое тот пил до внезапного визита Дерека. Прощай, разум. Одурманивающий запах, желанное тело - волк в восторге, Дерек в замешательстве. Животное взвыло, Стилински, чертов дурак, облизнул губы. Это же персональный хейловский фетиш! Щелчок - и темнота. Потеря контроля. Урывками и моментами. Голоса, прикосновения. Боль и злость. Стилински в окружение пепла рябины и недосказанность. Дверь старого дома и сбитое от бега дыхание. "Шикарное" завершение вечера.