Казнить нельзя помиловать

Новый день - новые проблемы. Подумал Стайлз. Вода которая остыла за ночь казалось не прохладно-бодрящей, а парализующе ледяной. Во рту стоял привкус железа, а руки тряслись. Нервы. Неудовлетворенность. Голод. Все эти чувства создавали симбиоз с чувствами Стилински, и он не находил себе места. Метался из угла в угол, словно зверь в клетке, никак не мог утихомирить собственное сердцебиение. К эмоциональным всплескам и приливам то тепла, то холода омега уже привык, но как свыкнуться с ощущением того, что все, о чем ты можещь думать, сводится к сексу. Кожа зудела, в голове полный хаос. Негромко поскуливая, Стилински лежал на кровати, свернувшись калачиком и изредка подергивая ногой, твердил про себя одно единственное "терпи". "Самовнушение", - пронеслось в голове подростка. "Самоудовлетворение", - переиначило воспаленное сознание. Стайлз и сам не заметил, как начал ласкать себя. Все началось с легкого поглаживания по коленке, после рука перешла на бедро, касаясь самыми подушечками пальцев. Губы разомкнулись в полудурной улыбке, когда рука обхватила болезненный стояк. Правая половина тела явно жила своей жизнью. Стайлз перестал отвечать за свою конечность - передергивать с таким энтузиазмом у него никогда не выходило. Проводя ладонью вверх-вниз, Стайлз почти приблизился к конечной точке, но чертов сигнал о приеме пилюль разрушил своеобразную атмосферу интима, царящую в комнате. Доползти до ванной - как нефиг делать. Доползти до ванной, когда у тебя стоит и жуть, как хочется кончить - это из разряда фантастики. Стилински отказывался смотреть на свое отражение. Он не хотел видеть в нем похотливого имбицила, который левой рукой тянется за флаконом подавителей, а второй энергично надрачивает, но все же глянул в зеркало. Это было омерзительно прекрасно. Растрепанный, с горящими глазами цвета растопленного шоколада, с искусанными губами и алыми пятнами на коже от возбуждения. Пара фрикций - и вот он столь нужный момент. Стайлз кончает, наслаждаясь поглотившим его чувством свободы. Секунды без съедающего желания - и руки снова сжимаются в кулаки, колени подгибаются. Улыбка уже почти безумная. Переживая момент оргазма, омега и не замечает, что таблетки из раскрытого ранее флакона спокойно плещутся в унитазе, оседая на дно и медленно растворяясь белой лужицей. Способность соображать возвращался наплывами, и первый раз это произошло в ванной, когда Стайлз, поднявшись с колен увидел пустую пластиковую банку из-под таблеток, валяющуюся в раковине, а после - мутную воду на дне унитаза. Сложить два и два не составило труда. Паника - все остальные чувства уходят на десятый план. Единственная надежда на более-менее нормальное прохождение первой течки, была безвозвратно уничтожена. Уже трижды Стилински пропустил прием таблеток и пока не умер. Мальчик даже успел подумать, что, может, это все бред о помощи подавителей и гормональных таблеток, но когда его вывернуло съеденным полчаса назад ужином прямо в раковину, в которой он мыл посуду, эта мысль не кажется такой уж здравой. Есть выход - ехать в город. Но Стайлз не Стайлз, если не будет сопротивляться этому. Примерно в четыре утра он об этом дико пожалел: горло саднило, живот ныл от опустошения, рвотные позывы почти не прекращались, а по лицу текли слезы от спазмов и боли. Собрав последние силы в кулак, он все же вышел из дома и завел машину. Стайлзу было абсолютно плевать на взгляды прохожих, когда его выбросило на асфальт из машины. Ему даже начихать на снисходительный взгляд фармацевта, который дал ему нужные таблетки. Трясущимися руками прямо у стойки кассы омега опрокинул горсть горьких пилюль и запил их минералкой - горло защипало, но через несколько минут ему стало легче. Садясь обратно в машину, он невольно бросил взгляд в зеркало заднего вида. - Ну и видок, - охрипшим голосом выдохнул Стайлз. Кожа цвета мокрой известки, темные мешки под глазами, а от того, что его рвало несколько часов подряд, уголки губ потрескались. Он добрался до своего убежища в лесу без приключений. Чувство самосохранения включилось резко, само по себе, и омега постоянно озирался, боясь нарваться на любого альфу. И каким облегчением было оказаться под огромным привезенным с собой прохладным одеялом. Глаза сами собой начали закрываться, как только головы коснулась мягкая подушка. Издав странный звук, напоминающий, скорее, крик раненого тюленя, чем зевок в исполнении подростка, парнишка отправился в царство морфея. Ему снилась эпичная сцена схватки Халка и Блонски из "Неверояного Халка", он блаженно посапывал и, причмокивая во сне, бормотал, что Брюс самый лучший. Почти идиллия, почти хорошо. Еще лучше стало, когда картинка драки сменилась длинной лентой автострады и ощущением бешеной скорости, с которой он мчался по ровной дороге, но и она уступила место более приятному, так нужному сейчас юноше теплу. Большие, чуть огрубевшие руки гладили его лицо, а большой палец слегка дотрагивался до нижний губы. Блаженная улыбка и такие же потягивания - когда Стайлз открыл глаза, он был почти счастлив: приятные прикосновения не прекращались, сердце как и его обладатель, даже не стали нервничать и хоть как-то сопротивляться, когда сонная пелена сошла, и Стайлз увидел Дерека, сидящего на его кровати. Альфа трепетно касался своего омеги и так сладко улыбнулся, когда увидел в распахнутых глазах не страх, а блаженство. Гибкое тело на кровати вытянулось, подставляясь под ласки, даруемые альфой - во сне нет чувства беспокойства перед Дереком. На то он и сон - делай в нем, что хочешь, и Стайлз, будучи максималистом по жизни, решил выжать из сновидения все до капли. -Можешь поцеловать, если хочешь, - шепнул Стилински, когда Дерек в очередной раз очертил контур его губ указательным пальцем. И зазывно прикусил губу. Мужчина повел бровью и не спеша наклонился, остановившись в милиметре от лица омеги, давая тому выбор. И он был сделан, как только Стилински оторвал свою голову от подушки. Дерек целовал его глубоко, опьяняюще медленно, позволяя им двоим насладиться процессом. Руки альфы не позволяли себе много, только зарыться в волосы Стайлза и пропускать через свои пальцы непослушные кашемировые пряди. Стилински плыл - это было чистым кайфом для него, неторопливые поцелуи переросли во взаимные поглаживания. Стилински был плохим мальчиком, раз позволял себе довольный стон всякий раз, как касался горячей кожи Дерека под майкой, а после и вовсе снимая ее с оборотня. Воздуха не хватало. Стайлз отрывисто вздохнул и выгнулся в спине, как только руки Дерека сомкнулись на его ягодицах. Почти грубо, почти до синяков, но именно так, как было необходимо, и с искусанных губ сорвался очередной стон. Дерек улыбнулся - Стилински почувствовал это своей шеей, которую оборотень целовал и почти мурлыкал, говоря: -А ты очень милый, - голос, словно горячий мед, тянулся при каждом слове, обдавая сладостью и теплотой. -Угу, - буркнул Стайлз, потянувшись за поцелуем. - Боже, Дерек, как я тебя хочу, - простонал Стайлз, когда губы оборотня коснулись его пупка, а во впадинку забрался язык Хейла. Оборотень довольно хмыкнул - его омега слишком импульсивен. И это заводило: пошлые фразочки, очевидные признания и самоотдача во время процесса. -Сделай так еще, - простонал Стилински, обращаясь к Дереку, который делал сейчас, пожалуй, самый крышесносный минет в краткой жизни Стилински. Дерек вообще был просто душкой и лапочкой: дарил удовольствие, от которого пальцы на ногах поджимались, не требуя особого внимания к себе. И отчего-то именно в этот самый момент, когда Стайлза посетила сия мысль, ему просто непреодолимо захотелось отплатить альфе той же монетой, чтобы он извивался под Стилински. Ну, может, не так рьяно, но хоть приятное сделать было омеге по силам. Стайлз не позволил Дереку довести себя до разрядки. Он просто оттолкнул оборотня, заставив лечь на спину и забираясь на его бедра. Зеленые глаза блеснули недоверием, но как только тонкие розовые губы прихватили кожу на кадыке, у Хейла отпали все посторонние мысли. А Стайлз в кои-то веки мог позволить себе в полной мере насладиться дерековым телом. Он мог прикоснуться к каждому сантиметру тренированного и желанного тела, мог поцеловать каждую впадинку, каждый кубик на его рельефном прессе, мог услышать как Хейл загнанно дышит от поцелуев, как едва слышно стонет, когда Стайлз прикусывает его кожу. Стилински было глубоко плевать на предрассудки, в том числе и свои собственные. Стайлз компенсировал свою неопытность энтузиазмом, вылизывая, чуть задевая зубами и причмокивая. Дерека вело, его рассудок и так был где-то на переферии, но видеть Стилински с собственным членом во рту - это было просто ранением в голову, слышать возбуждающие стоны и видеть насколько ему приятно и хорошо в это момент - вообще смерти подобно. Хейл комкал простыни пальцами и подмахивал бедрами, задавая нужный ритм, и Стайлз был вовсе не против таких действий, напротив - одобрительно мычал и поглаживал Дерека по бедру, то чуть касаясь, то надавдивая сильнее. Ощущая, что конец близок, оборотень уперся ладонью Стайлзу в голову и попытался отпихнуть от себя, но тот, истолковав его действия верно, только ускорился, и Хейл кончил ему в рот. Омега не поперхнувшись, проглотил все до капли, и сейчас, словно кот, собирал остатки с уголков губ, облизывая пальцы и лукаво глядя на вновь возбужденного Дерека. -Ты - просто нечто, - пророкатал Дерек, притягивая Стайлза к себе для поцелуя. Восхищение, с которым сейчас смотрели на Стилински светло-зеленые глаза, заставили сказать фразу, о которой Стайлз пожалел бы в реальности, но никак не в сладком сне. -Хочу, - мурлыкнул Стайлз, - тебя, - добавил, обвивая пальчиками член Дерека, - с узлом, - добил последним словом альфу и тут же вывернулся из рук Хейла, вставая на четвереньки и призывно вильнув попой. Дерек чуть не подавился собственной слюной, и виной был не только превосходный вид перед глазами, но и столь уместное предложение. И вот тут-то альфа задумался, с чего такие перемены. Можно же быть отъявленным эгоистом и по просьбе Стилински отыметь и повязать узлом, но отчего-то складывалось впечатление, что омега слабо представлял себе последствия после такого секса. Да и вообще уж слишком подозрительно спокойно он отреагировал на приход Дерека ранним утром к его постели, даже не сопротивлялся, а наоборот. В курсе ли он, что его защитное заклинание и пепел рябины утратили свою силу в защите? И вообще, знает ли Стилински, что его отец видел машину? Ровно как и самого сына, отъезжающего от аптеки, о чем и сообщил Хейлу, поскольку Дерек был очень обеспокоен тем, что Стайлз не выходит на связь. Стайлз недовольно буркнул и сам прильнул к сидящему в растеренности Дереку, целуя того в уголок рта. -О чем ты сейчас думаешь, Стайлз? - осторожно поинтересовался Дерек, отодвигая от себя подростка. -Что это чертовски приятный сон, - улыбнулся юноша и снова двинулся на альфу. И в голове Дерека прояснилось, а где-то внутри все оборвалось. Он шумно выдохнул. -Ты хочешь меня, Стайлз? - не унимался Дерек, ему нужно подтверждение своей теории. -И ты еще спрашиваешь, - ухмыльнувшийся омега хотел было снова поцеловать оборотня, но Дерек его остановил, вопросительно смотря на него. - О, Боги, - протянул Стайлз, закатывая глаза, и откинулся на противоположную спинку кровати. - Да, Дерек, я тебя хочу, доволен? - буркнул подросток. Ему было интересно, с чего вдруг его фантазия устраивает ему разбор полетов? Что, Хейл остается Хейлом даже в мечтах Стилински? -Ответь на следующий вопрос "нет" и клянусь, мы продолжим с того места, на котором остановились, - попросил Дерек,и Стайл кивнул в знак того, что он был услышан. - Ты думаешь, что тебе это снится? Стилински громко засмеялся, звонко, с придыханием - Дерек давно не слышал стайлзова смеха, ситуация в последнее время складывались все хуже и хуже. Резко наступившая тишина немного пугала, и вдруг Дерека резко опрокинуло на спину, поскольку Стайлз прыгнул на него сверху и, поцеловав, сказал. -Да, Дерек, это всего лишь сон, и уж раз ты моя фантазия, мы все равно продолжим. Хейлу хотелось выть. Никогда в жизни он не чувствовал такого разочарования, будто серпом по яйцам. Все, что произошло, Стилински воспринимал как игру своего разбушевавшегося воображения. И как теперь быть с этим подростком, который уже вовсю подступался к его члену? Снова. -Нет, Стайлз, - рыкнул Дерек, полутрансформируясь и сверкая красными глазами. Стайлз распахнул свои глаза, его рот в изумлении начал приоткрываться, и, казалось, до мальчишки стала доходить ситуация. Сейчас все было реально. Это не вчерашний сон, это настоящее. И, пожалуй, самое лучшее, что Стайлз мог сейчас сделать - это провалиться сквозь землю или исчезнуть, и Стилински так и поступил - просто исчез для всего мира. Спрятался под одеяло, как делал в детстве.