«Ещё увидимся мама, папа»

Очередное утро. Уже не помню, какое по счету. Я давно сбился. Вновь рассматриваю серый потолок над головой, минуту спустя перевожу взгляд на инвалидное кресло, стоящее в углу комнаты. - Может… мне попробовать? – тихий риторический вопрос провалился в пустоту. Жду. Скоро должен прийти он. Хотя, зачем мне его ждать?! Переворачиваюсь на бок. Спускаюсь с кровати изо всех сил упираясь руками в пол. Спина довольно-таки неплохо побаливает, приличная нагрузка. - Хух… Тяжело выдохнув, начинаю ползти. Еще немного. Совсем чуть-чуть, только руку протяни. Давай же, Наруто, ты справишься. Хах, не знаю почему, но подбодрил я себя вяло так, не как раньше. Но, даже не смотря на это, своей цели я достиг. Крепко хватаюсь за поручни обеими руками и пытаюсь привстать; удается не очень, но все же… Потные ладони соскальзывают, и я бьюсь лицом о сиденье. Благо оно мягкое. Пробую еще раз. Уже лучше. Получилось привстать на половину больше. - Еще… чуть… чуть… Кряхтя и пыжась, я все-таки сделал это. Я слез с кровати, прополз два метра и сел в кресло. Самостоятельно. Ура мне. Хм, по-моему, не достаточно радостно и оптимистично. Да, плевать. Сейчас уже все неважно. Главное – я еще что-то могу. - Ну, вперед. Толкаю колеса, еще раз, медленно подъезжаю к двери. Открываю; слышен тихий скрип ржавых петель. Снаружи никого. Выкатываюсь. Рядом с лестницей самодельный пандус, предназначенный как раз для этой коляски. Однако угол наклона у него, кажется, большеватый. Пф, тоже мне горочка. Рывком подъезжаю к склону и качусь. Но, блин, остановиться-то у меня не очень получилось. И как же мне сейчас больно, точнее моей расплющенной переносице. На стене кровавый след. М-да, накосячил. Однако на грохот никто не пришел, даже шагов не слышно. Неужто спят все? Особо не заморачиваясь по этому поводу, подъезжаю ко второму пандусу, который ведет прямиком в гостиную. Снова скатываюсь с ветерком, но на этот раз удачно. Ничего не разбил, никуда не впечатался. «И это хорошо» - раздалось низкое рычание где-то глубоко внутри меня. – «Иначе бы еще одномозготрясение твоя дурная башка бы не вынесла». «Хех» - я растянул губы в самодовольной ухмылке. – «Давненько мы с тобой не беседовали, Курама». «Ага, года два прошло, если не больше» - ностальгически заметил, после чего закричал так сильно, что я уже подумывал о том, чтобы приложиться головой о что-нибудь; слишком уж это было громко, да и, чего греха таить, неожиданно. – «Мать моя джуби, какого хрена?!» «Слушай, девятихвостый, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули из-за твоих воплей. Ты хоть предупреждай в следующий раз, что ли». Однако, кьюби, по всей видимости не услышал моих слов. Он продолжал что-то кричать и выражаться многоэтажными, непечатными конструкциями слов, которые даже я впервые слышу. Даже не знал, что он такое знает. Хах, лис-то все такой же непредсказуемый. Хмыкнув, я проехал через гостиную в прихожую и, легким толчком открыв дверь, выехал на улицу. По глазам тут же ударили яркие лучи медленно восходящего солнца. Я чисто рефлекторно зажмурился, а после приставил руку к лицу. Сквозь разведенные пальцы осмотрел территорию. Во дворе нашего особняка никого нет, дома крайне тихо – что-то это подозрительно. Я уже было собирался ехать дальше, но Курама снова завопил, грозно так, тоном нетерпящим препирательств, абсолютно не оставляя мне шансов на возражения: «Наруто, спустись-ка сюда». Поскольку мной было уже все схвачено, то лишних вопросов «зачем?» или «с какой целью?», не возникало. Я просто закрыл глаза и окунулся в небытие. Мгновением позже все сменилось: из прекрасного дворика, с мелкой зеленой травкой, я переместился в серое, затхлое помещение. Видок, скажу я, прямо-таки оставляет желать лучшего. Даже у прежнего меня было гораздо лучше, а тут: стены все потресканные, а кое-где и вообще огромные трещины, потолок наполовину развалился, всюду лежат огромные обломки. - Картина маслом, однако, - прокомментировал я, всматриваясь в черноту, что скрывалась за дырой в потолке. – И как это можно понять, не подскажешь? Курама, обессиленно лежавший на бетонном полу, - который, к слову, в некоторых местах разверзся, словно после землетрясения, - подпер лапой свою морду и уставился на меня. - Слушай, я не вкусный, - поспешно оповестил его. М-да, кстати, как ни странно, но и здесь я в инвалидном кресле, но зато со своим настоящим видом и возрастом. Кьюби, кажется, прочитавший мои мысли о коляске, усмехнулся. - Ладно, - наконец, начал он. – С этим катафалком, на котором ты сидишь, мы разберемся позже, а пока что, слушай. – Девятихвостый осмотрел меня с ног до головы, причем довольно странным взглядом. – Перейду сразу к делу, ты сейчас, вроде бы, не настолько туп, как раньше, так что, думаю, поймешь. Это место – твоя система циркуляции чакры. Я сделал вид, что пропустил его подколку мимо ушей, и сам попытался съязвить. - Огромное спасибо, а то я не знал. - Цыц, я говорю! – еще и рычит на меня. – Ты, наверное, уже заметил, что не чувствуешь чакру? – взгляд его кроваво-красных глаз ясно давал понять, что сейчас лучше не шутить, а отвечать по существу; поэтому я просто кивнул. – Итак, дело в этой дыре на потолке. Видишь темноту там, так вот – это очаг чакры. И он у тебя совершенно пустой. Я хотел было задать интересующий меня вопрос, но лис снова гаркнул. - Не перебивай! Вопросы все потом – может, я сжалюсь и отвечу на них. Ладно, вернемся к главному. Изначально я совсем не понимал этого. Пустой очаг – признак смерти не только шиноби, но это касается и всех людей. Чакра – это жизненная энергия. Тогда, почему ты еще жив?! Ответ на этот вопрос пришел не сразу. Через две недели после того, как мы здесь оказались, я, наконец, смог почувствовать это – слабые колебания чакры, схожей с моей. Да, это была чакра другого кьюби, которая впиталась в эти стены, во всю твою систему циркуляции. Именно благодаря этой остаточной форме екаи ты еще жив. Конечно, я пытался влить в очаг своей чакры, но ничего не вышло. Она просто поглощалась и все. Мне так же не удалось подлатать твою систему циркуляции. После этих слов, Курама, ну наконец-то, заткнулся. Поэтому слово взял я. - Слушай, это значит, что как человек – я уже изжил себя? - Ага, твое тело, фактически, пустая оболочка. Оно почти полностью мертво. - Вот как. Осознание этого почему-то заставило мое сердце сжаться. Нет, мне конечно на все пофиг, но все же… Может, мне когда-нибудь захочется встать и пройтись?! Я же этого не смогу! Да что там, такими темпами я и проживу недолго. Так, стоп, стоп, стоп! Что-то я чересчур бурно среагировал на это. Так не должно. Ведь чисто на фундаментальном уровне, человек – ничто. Стало быть, эта жизнь напрасна. К тому же, я уже достаточно прожил, и слишком много чего видел. Не очень-то и хочется снова проживать нечто подобное. Да и вообще… Кстати, я только сейчас об этом подумал – а чего это Курама со мной заговорил, да еще и первый, а?! Неужто помирать не хочет? А чего же он тогда молчал, когда меня убивали в своем мире? Вообще, после окончания войны, я узнал, что эта хитрожопа… девятихвостая лисица, на самом деле не желала быть моим партнером. Видите ли, Курама просто побоялся, что Мадара сможет взять его под свой контроль и контролировать, а там еще и джуби нарисовался, вот и приперло бедному лисенку помочь мне. Лишь бы спасти свою задницу. Ему совершенно неинтересно было сотрудничество, только бы спастись. Вот такой вот двуличный рыжий бес. После этого открытия я, конечно, сказал ему, что не держу на него злости, но, блин, это так напрягает. Осознание того, что тебя просто использовали в своих целях – кажется, именно тогда я полностью понял Нагато. Ну, что же, не буду в это углубляться. Кто старое помянет, тому глаз вон. Но у меня остались еще два вопроса. - Эй, девятихвостый, почему ты не использовал меня в тот раз? Ведь там была реальная угроза смерти, тогда бы и тебе пришлось несладко. На это ему, видимо, не нашлось что ответить. Кьюби лишь обнажил клыки, и крепко сжал челюсть, да так, что по помещению разнеслось эхо скрежета. - Я не мог, - после минутного молчания все же соизволил ответить. – В том смысле, что меня просто пробрало оцепенение. Настолько ужасающая аура исходила от того парня – в разы похуже, чем от Мадары. - То есть, ты испугался? Курама грозно зарычал: - Нет, дурья башка! Я же говорю, меня просто охватило нечто, что не позволяло и коготком пошевелить. Странное чувство… не могу описать, оно сродни страху, но не страх. Что-то совсем из иного уровня. Я не очень понял его слова, да и, честно говоря, не было у меня желания в этом разбираться. Ну струсил – признайся, что в этом такого?! Не став говорить подобное вслух, я задал свой второй вопрос, вполне резонный между прочем. - Тогда еще кое-что, сейчас ты не в клетке и никакая печать тебя не сдерживает, но ты все еще сидишь здесь и более того, пытался меня починить. Почему? Все это я произнес ледяным тоном, словно бы мне это и не важно. Но все совсем не так. Я действительно хотел узнать. Это если и вправду на войне всего лишь использовал меня, то такой шанс на освобождение он просто не должен был упускать. Однако его ответ был таким же, как и предыдущий: - Я не могу… - он принялся шаркать по полу лапой, точно маленький ребенок, играющий в песочнице. – Не то чтобы я не хотел, просто не могу. У меня ничего не получается. Твое тело просто всасывает мою чакру, как черная дыра. Пустая и необъятная. И если я попробую выбраться, то обессилю прежде, чем сделаю это. Вот почему я решил сначала восстановить тебя. Оу, то есть, он открыто объявляет мне войну? - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы излечить твои каналы чакры, а ты в свою очередь займись физической подготовкой. Если все получится, я смогу выбраться. - А если мое тело и система циркуляции восстановится, но ты останешься во мне?! – хочу просто уточнить. - Такого не случиться. При первой же возможности я вырвусь, а потом собственными лапами размажу тебя. Девятихвостый презрительно ухмыльнулся. Вот как. Стало быть, это все же война. Ну, что же, становится весьма интересно. Я не прочь немного поиграть. Чувствую, как двинулись мои губы, растягиваясь в хладнокровной улыбке. - Хорошо, вызов принят. Ну же, Курама, давай повеселимся.