Цикл "Город".

      Следующие несколько дней пролетели очень быстро. Парень, словно, на какое-то время, выпал из реальности, инстинктивно занимаясь привычными вещами. Это подвешенное состояние очень напоминает затяжную депрессию. Когда ничего не хочется, ни до чего нет дела. Человек просто существует в определенной точке пространства, под названием «здесь и сейчас». Кажется, что даже собственной памяти ничего не нужно. Только существуй, да тихонько занимайся своими делами. Кроме приступов головной боли Крису больше ничего не напоминало о жутких снах. Каждый раз, когда внутри начинало шевелиться это мерзкое чувство животного страха, парень старался просто не концентрироваться на нем. Это, пожалуй, единственные составляющие его эмоционального диапазона последних дней. Пустота, смешанная с остатками удивления. Теперь же навязчивым спутником парня стала школьная тетрадь, из которой он сделал дневник, куда решился записывать свои видения и образы да пару-тройку пришедших в этот момент мыслей. Дневник парень всегда старался держать при себе. Ну, кто бы осмелился класть собственный личный дневник на видное место? Разве что безумец. 18 ноября. Со вчерашнего дня у меня появились странные видения. Образы преследуют меня один за другим. Нет страха смерти или убийства. Есть страх потери. Неотвратимой, ужасной, жестокой потери. Как пережить ее? Может, я напрасно настраиваю себя на подобный лад. Но мне бы не хотелось однажды оглядеться вокруг и понять, что уже слишком поздно что-то спасать. Кристофер Райдер - А что ты пишешь в своей тетради? – Одноклассница с любопытством разглядывала черноволосого парня. Впервые за долгое время к нему вот так просто и без задней мысли обратился кто-то из окружающих, не входящих в члены семьи. Крис, вообще, не особо пользовался популярностью у противоположного пола. По крайней мере, так считал он сам. Да и отношения с девушками как-то не складывались. Парня не интересовал женский пол в том контексте, в каком он, обычно, интересует мальчишек. Максимум, кем парень воспринимал окружающих его девушек – это товарищами по классу или школе. В контакт вступать с ними не было особой необходимости. Трудностей в учебе парень не испытывал, а за помощью к нему никогда не обращались. Это само по себе выглядело бы странно. Зачастую, выходило так, что женский пол относился к парню негативно, а то и выражал какую-либо из форм агрессии. - Ничего такого… - Парень закрыл тетрадь и убрал в сумку. - Это не похоже на учебный материал. Его не пишут с такими...эмоциями. – Вроде бы ни к чему произнесла одноклассница. - Эмоции? Нет, Мария, тебе явно показалось. – Он выдавил из себя какое-то подобие улыбки. И оба поняли, что Кристофер Райдер никудышный актер. Однако, в какой-то мере, он был ей благодарен за то, что она не стала донимать его расспросами, а просто развернулась и ушла. 26 ноября. Видения никуда не исчезли. Более того, они продолжаются до сих пор. Я не могу контролировать их появление или содержание. Все время я вижу страшные картины – гибель людей, пожары и чувствую смерть. Повсюду. Запах смерти из этих видений преследует меня постоянно, куда бы я ни пошел. Я допускаю даже мысль о собственной смерти. Но не так страшит меня она сама, как ее ожидание. Глупо ждать смерти, особенно, когда для этого нет практически никаких оснований. Лишь предрассудки, да мысли. А смириться с мыслями о скорой кончине – все равно, что сдаться на почве помешательства. Кристофер Райдер. Та самая запись. Неужели, мысли о смерти и впрямь вызывают у парня эмоции? Ему самому было бы довольно трудно в это поверить. Но раз уж даже посторонние люди стали это замечать – есть хороший повод задуматься. Крис вздохнул и подпер голову рукой. Тонкие бледные пальцы вертели карандаш, постукивая верхним концом о поверхность стола. Завтра планировался Парад по случаю сорокалетия Школы. И Кристофер Райдер был одним из важных лиц, которые просто обязаны были возглавить строй учеников и пройти по главным улицам Города. Следовало бы подготовиться, во всяком случае, морально. Не каждый ведь сможет держать себя в руках и, не поддаваясь волнению, прошествовать во главе строя со Знаменем в руках. - Райдер, - парень внезапно услышал знакомый голос и поднял взгляд. В дверях класса стоял его отец. Джордж Райдер никогда не позволял себе в стенах школы назвать сына по имени, прибегать к излишней фамильярности он не любил. Поэтому, сыном парень был лишь дома. В школе он был простым учеником, даже для своего пожилого отца. – Вас и мисс Робертсон я жду во дворе школы. Нужно все подготовить к завтрашнему дню. - Да, мистер Райдер. – Произнес парень, поднимаясь из-за стола. Слова директора всегда воспринимались исключительно близко к сердцу. Быстро спустившись вниз по лестнице и пройдя через главный вход, парень вышел на школьную площадку. Несколько молодых людей играли в мяч, еще две девушки прошествовали ему навстречу. Чтобы попасть во двор, пришлось обойти больше половины здания, но парень не торопился. Скорее, наоборот, хотел немного побыть один и привести мысли в порядок. Мария Робертсон – та самая любопытная девушка из его класса. Сейчас все, кто находился рядом с ней, ждали только Криса. В руках девушка сжимала древко Знамени – исторического символа Школы. Ее выражение лица всячески подсказывало парню о том, что еще пара секунд ее ожидания, и чувство собственной важности затмит всех в радиусе трех-четырех метров, включая и саму обладательницу. Так называемая, репетиция парада прошла довольно быстро. В обязанности Криса входило шествовать во главе строя в столь знаменательный день, крепко сжимая в руках Знамя Школы. Затем, дойдя до городской Площади, следовало передать Знамя отличившемуся ученику из более младшего класса и, вместе с Марией, встать в строю за юным поколением и вернуться обратно в Школу. По мнению парня, с этим справился бы любой среднестатистический юноша, который вовсе необязательно должен иметь какие-то успехи в обучении. Достаточно было просто уверенно стоять на ногах и должным образом воспринимать действительность. Любое неосторожное движение могло бы сорвать столь памятное событие в жизни Школы. Но главное было не концентрироваться на мыслях о провале. И лишь в том случае, по мнению Криса, у тебя появляются какие-то шансы на успех. Волнение – это не противник. Волнение, скорее, соратник во всем этом. И воспринимать его как врага явно не стоило. Вернувшись домой и поужинав с семьей, парень вновь остался в комнате на втором этаже. Наедине со своими мыслями. Неприятное ощущение вдруг появилось в груди. Какая-то необъяснимая тяжесть, будто что-то вот-вот должно было случиться. Но что? Да и как разберешься в этом, когда в голове не мысли, а сплошная каша из их остатков. И снова ничего не хочется. Так бы и сидел за этим письменным столом, никуда бы не ходил. Ни о каких Парадах бы не волновался. Внезапно мысли переключились на мальчика, которого увидел Кристофер. Наверное, приезжие чувствуют опасность из этого Города, вот и стараются в нем особенно не задерживаться. Хотя, вряд ли бы его семья приехала сюда без особой нужды, ведь, на сколько знал Крис, существовала объездная магистраль. В Город можно было и не заезжать. Наверное, они просто заблудились. Или здесь живут их знакомые. Ерунда какая-то. Нельзя местным жителям разговаривать с людьми из внешнего мира. Еще со времен духовной школы Крис это помнил – нельзя. За это очень жестоко наказывали. Да, нельзя, если только за контактом не крылось достижение собственной выгоды. Но даже здесь, в небольшом и тихом городке существовали и те, в чьих сердцах дремали явно не теплые и бескорыстные побуждения. А что если мальчик был в опасности? Нет, раз он смог выбраться из Города, значит, уже в безопасности. Вздохнув, парень поднялся на ноги, переоделся и направился в гостиную. Взгляд серо-карих глаз привычно скользнул по множеству книг, стоящих на полках. Вся домашняя библиотека была досконально изучена им вдоль и поперек. Книги по философии, истории, анатомии, искусству. И ни одной книги, как-либо связанной с религией. Нет, безусловно, семья Райдер верила в существование высших сил. Но так уж повелось, что здесь, в стенах этого дома, было не принято навязывать свои религиозные взгляды другим людям, а так же, поддаваться их влиянию. Религия, вообще, казалась для Криса чем-то незначительным и так и неизведанным никем до конца.