Цикл "Город".

Очередной глоток крепкого кофе, чтобы проснуться к началу учебных занятий. Кристофер уже давно перестал завтракать дома. Учеба требовала от него немало усилий, чтобы справляться со всеми трудностями. А работать часто приходилось на износ. Зато результаты не заставляли себя долго ждать. Всегда было приятно, когда твое фото висело на доске почета в холле, а отец гордо улыбался, едва завидев собственного сына на пороге дома. В каждом классе преподаватели смотрели на него не так, как на других детей. На обычных ребят едва бросают взгляд и тут же отводят, задумавшись о чем-то своем. В случае Кристофера все было иначе. Он ощущал на себе цепкий взгляд всегда, стоило только сесть за парту. Пронзительный, оценивающий. Вообще, по сути своей, взгляды бывают разные. Парень уже научился делить их на, некоего рода, категории. Есть взгляды добрые, есть злые. Полные зависти и, наоборот, добродушные. «Непросто быть сыном директора школы». Эта мысль проносилась в голове у каждого второго человека, который так или иначе был связан с учебной деятельностью. Да, в этом была своя специфика. Но никаких поблажек парень себе не позволял. Отец отучил от них еще в детстве. Вступительные экзамены, контрольные проверки, итоговые работы – все это не обходило парня стороной. Он сразу показал себя довольно сильным учеником и всегда был гордостью своего класса. Класса, который не очень-то его любил. Да и самому парню никто не был нужен. Вся эта правильность и стремление в учебе летели к черту, когда в юном Кристофере Райдере просыпалось равнодушие. Иногда казалось, что этот парень вообще не умеет чувствовать. Ни единой лишней эмоции не скользило на его лице. Он не принимал участия во всеобщих праздниках и веселье. Он просто уходил в себя. Погружался в мысли настолько глубоко, что тяжелый взгляд серо-карих глаз устремлялся в темную землю под ногами. Кто-то поговаривал, что мальчик просто слишком серьезно воспринимает вещи, о которых не стоит долго думать. Другие же всерьез считали, что это просто одна из форм сумасшествия. О последнем вслух говорить побаивались. Но бывали моменты, когда все было ясно без слов. Но осуждать или оспаривать чье-то мнение никто не имел права. А сам Крис пропускал все эти подозрения мимо себя. Сумасшедший? Да, сумасшедший. Но не изгой. Не причина насмешек. Сильный и волевой парень. Именно таким его знали все. Кристофер уже подходил к зданию школы. Все было как всегда, до остервенения одно и то же. «Неужели тебя одолела усталость?» - спрашивал он сам себя. И едва заметно улыбаясь, парень переступал порог школы, поправляя сумку на плече. Но в этот раз чей-то детский возглас заставил его остановиться. Неподалеку от входа в школу стояли три человека. Маленькая девочка плакала и пряталась за спину матери. Напротив них стояла пожилая женщина в темных одеждах. - Пойдем… – говорила незнакомая женщина, протягивая руку девочке. – Ты должна пойти с нами. Свою маму надо слушаться. - Мам… Я не хочу. Я боюсь ее. – девочка, будто искала утешения в глазах матери. Но та стояла и даже не смотрела на свою дочь. Казалось, ей было все равно. Она лишь силой подталкивала свою дочь вперед, так ничего и не говоря. Кристофер сразу понял, что за женщина стояла напротив. В мэрии был особый состав Основателей Города, только они имели право посылать управляющих решать мелкие проблемы, связанные с жизнью местных жителей. Характерная черная папка с гербом города в жилистых руках так же указывала на ее статус. Но сейчас, именно эта ситуация задела невидимую натянутую нить внутри парня, заставив его вернуться к воротам школы. Он всеми фибрами души ненавидел этих людей. Ненавидел тех, кто стоял во главе и внушал жителям чувство защищенности, на деле же просто пуская им пыль в глаза. - Прошу прощения, - парень почти поравнялся с женщинами. – У Вас какие-то дела к учащимся? Женщина перевела взгляд на новоприбывшего, почти сразу же изменившись в лице. Повисла напряженная пауза. Выжидали оба. Наконец, управляющая набрала в грудь побольше воздуха и довольно громко ответила. - Дела всех жителей города – это моя работа. Кристофер Райдер, если я не ошибаюсь? – далее последовал типичный оценивающий взгляд. - Не ошибаетесь, миссис Адамс. – Ответил парень, слегка прищурив серо-карие глаза. – В таком случае, от лица директора, я просил бы Вас немедленно покинуть территорию школы. Несколько секунд та, что носила столь громкую фамилию, пребывала в замешательстве. Но вскоре, устремив более добродушный взгляд на женщину, стоящую рядом, вежливо произнесла: - Ирэн, дорогая, нам лучше встретиться с вами в другой раз. Я рада, что, наконец, познакомилась с твоей прелестной дочуркой. Она просто ангел. Кивнув, ее собеседница выдавила что-то наподобие улыбки и, схватив дочь за руку, скрылась за воротами школы, неспеша идя по тротуару. Не успел парень проводить их взглядом, как ощутил резкую боль чуть выше локтя правой руки. На удивление крепкие пальцы прочно сжимали плечо, но парень даже не изменился в лице. Лишь в глазах мелькнуло изумление. - У меня поручение от верховного Главы. Ты ведь уже знаешь, что в этом городе намечается великое событие. – Грозно проговорила женщина почти над самым ухом парня. От былой наигранной вежливости и теплоты не осталось и следа. – И ты пожалеешь, мерзкий мальчишка, если снова будешь пытаться все сорвать. Папочка не сможет защитить тебя, поверь. - Вы меня не расслышали? – спокойно спросил парень, переведя взгляд на женщину. Та лишь молча разжала пальцы и, гордо вскинув подбородок, поспешила прочь. Машинально потирая занемевшее плечо, парень направился на занятия как раз в тот момент, когда колокол уже объявил о начале занятий. Записывать учебный материал после всего, что произошло во дворе школы, не было совершенно никакого настроения. Тем более, что все это бралось из книг, а с книгами парень был на «ты». Теперь же он просто сидел за партой и, оперев голову на руку, смотрел в окно. И внутри тяготило только одно – вновь его упрекали в том, что он прячется за спину отца. Он мог терпеть это бесконечно, однако, что-то внутри настойчиво не давало покоя. И как бы ни хотелось прогнать их прочь, эти мысли все равно возвращались. Доказывать кому-то что-то не было никакого смысла. Это никому не нужно. И почему его так задели слова болтливой женщины? В этом был явно какой-то скрытый смысл. День был в самом разгаре, но об этом мог знать лишь истинный житель города. Здесь всегда очень сложно определять время суток. Солнце было редким гостем, поэтому погода почти всегда была хмурой. Сейчас господствовала осень, сухие листья легко слетали с деревьев, гонимые порывами ветра. Трава высохла, и почти не осталось ярких цветов, которые могли бы броситься в глаза. Да, пожалуй, все могло бы быть как обычно, если бы не пара обстоятельств, которые появились несколько дней назад. Не отпускало упрямое чувство тревоги. Будто, вот-вот случится что-то ужасное. Но осознание все никак не приходило. Парень прикрыл глаза и полностью отдался своим мыслям. Стараясь не вмешиваться в их ход, он, будто наблюдал со стороны за блеклыми образами, что то и дело вспыхивали в мозгу. Руки налились тяжестью, шевелить ими просто не представлялось возможным. В голове – непонятная мутная тяжесть. В отражении черного окна, стоящего напротив дома, парень увидел огромный перевернутый крест, охваченный пламенем. Подскочив на месте, Кристофер непроизвольно и с силой ударил рукой по парте, желая вырваться из стальной хватки. И только сейчас по устремленным на него взглядам учеников, он вспомнил, где находится. - Прошу прощения… - спокойно произнес парень, но голос все же предательски дрогнул. «Не может быть», - настойчиво звенело в голове. Перед глазами все еще стояло изображение огромного креста, сгорающего в пламени. «Не может этого быть!». Вроде бы ничего существенного и не случилось. Но оставалось паскудное чувство безысходности. Самым лучшим вариантом сейчас было покинуть школу. По окончании урока парень так и сделал. Быстро шагая по улице в сторону дома, он лихорадочно перебирал в голове место, из своего видения, где бы мог располагаться этот дом. Но, как назло, ни одно из часто посещаемых парнем мест не подходило ни по описанию, ни по ощущениям. Будучи не слишком суеверным человеком, Кристофер практически не принимал ту религию, что главенствовала над людьми здесь. С 8 лет парень и сам поступил в церковную школу, где готовили послушников. Но в каждом искреннем поступке всегда таится некая выгода. Мальчику уж очень не нравились тамошние священнослужители, которые являлись таковыми лишь до тех пор, пока носили черную рясу. Четыре года обучение длилось вполне сносно, пока не случилось так, что парень окончательно утратил веру в религию. В Городе существовал так называемый Свод Законов. И первый из Законов говорил о том, что если в город вторгаются люди извне, никто из местных жителей не должен вступать с ними в словесный контакт. Любой, кто был уличен в сговоре с «чужаками», считался изгоем и жестоко наказывался. После чего бедолагу помещали в камеру пыток при местной церкви, в которой он должен был замаливать свои грехи перед Всевышним. Мальчик, конечно же, всерьез принимал каждую строчку из того, что было прописано еще с момента основания Города. Пока однажды, идя по коридорам Школы Священнодейства, не застал весьма неприятную картину. В полутьме узкого коридора явно слышались мужские стоны. Набравшись храбрости, мальчик продолжил свой путь, стараясь не обращать ни на что внимания. Но, услышав вскрики, юноша снова остановился, уже возле приоткрытой двери. Любопытство прочно удерживало двенадцатилетнего мальчика на месте. - Не останавливайся у открытых дверей. - Мягко произнес поравнявшийся с мальчиком священник. Видимо, услышав снаружи голоса, еще один священник открыл ту самую дверь изнутри. В руках он держал бич. Мужчины стали о чем-то разговаривать, но взгляд мальчика притянула огромная игла, полностью перепачканная чьей-то кровью, и фигура молодого парня, стоявшего в комнате. Он стоял обнаженный до пояса. И его спину уродовали страшные кровоточащие и несвежие заживающие шрамы, только что вновь разорванные сильными ударами. Он несмело повернул голову в сторону пришедших. Не так сильно, но достаточно, чтобы юноша из коридора разглядел, что у несчастного по рукам, груди и шее четко вырисовывались ярко-красные дорожки, берущие свое начало... из его глаз. Веки того были грубо пришиты к лицу. - Это страшный грешник - он позволил себе выйти из Города и посмотреть в глаза непросвещенным, позволил себе заговорить с ними. А мы не должны оставлять Город без защиты.... - вскоре донеслось до юноши. - А что ты видишь, сын мой? Несколько удивительно долгих секунд юноша собирался с мыслями. Но, вскоре, он заговорил, не отрывая взгляда от бедного парня в комнате и хриплым голосом произнес: - Я не вижу греха.... Я не вижу грешника... Я вижу лишь отпечатки алчности и жажды убийства... Юноша быстро сорвался с места, лишь бы больше не видеть этих людей. Среди этих холодных и мрачных стен вера в Праведников Города навсегда покинула его. Парень закрыл за собой входную дверь, снял ботинки и прошел в дом. - Кристофер, это ты? – послышался с кухни голос матери. - Да, мама, я. – сиплым голосом отозвался парень. – Я буду у себя. Подхватив сумку, он поднялся наверх и прикрыл дверь в свою комнату. Теперь, наконец, он смог свободно выдохнуть. Это было единственным местом, где можно было не бояться остаться наедине с собой. Привычки запирать дверь на замок не было – мать крайне редко входила к нему. Бросив сумку рядом с письменным столом, парень ослабил черный галстук на кипельно белой рубашке и рухнул на постель прямо в одежде. Черные волосы, длиной до лопаток, беспорядочно разметались по подушке. Самым лучшим сейчас было бы просто отлежаться и отдохнуть, позволить этому внутреннему дискомфорту утихнуть где-то глубоко в душе. Пережить. А после жизнь вновь продолжится. Парень открыл глаза, но перед носом была лишь темнота. Руки и ноги ужасно занемели и уже начинали ныть от боли. Крис тщетно пытался оглядеться вокруг, но ни одна деталь окружающей обстановки так и не проявилась. Подняться не получалось тоже. Ноги были прямыми, а руки разведены в стороны. И снова это, до дурноты знакомое, чувство, будто голова налилась противной тяжестью. Он не боялся темноты, но ощущение неизвестности заставляло сердце выбивать бешеный ритм в грудной клетке. Кровь упрямо пульсировала в висках. На мгновение парню показалось, что впереди мелькнул оранжевый отсвет. Снова вглядываясь перед собой до боли в глазах, парень пытался разглядеть хоть что-нибудь, что дало бы ему представление о том, где он находится. От бесконечного напряжения, парень, казалось, то и дело отключался. В очередной раз, открыв глаза, парень увидел перед собой стену дома. Вернее, лишь ее очертания. Изнутри поднимался животный страх. В следующую секунду откуда-то из-за спины вспыхнул яркий оранжевый свет, и в огромном черном окне перед глазами предстала ужасающая картина. В отражении стекла, он увидел самого себя, крепко привязанного к огромному кресту, перевернутому вверх ногами. В этот момент, казалось, внутри рухнуло абсолютно все. Изворачиваясь и пытаясь освободиться, парень до крови сдирал кожу на запястьях. - Я говорила, что твой папочка тебя не спасет в этот раз, Кристофер. – Откуда-то послышался знакомый голос той самой пожилой женщины. - Миссис Адамс?.. – более парень не смог ничего сказать, задыхаясь от дыма и жара пламени, который уже лизал его одежду и деревянный крест. Казалось, едкий дым и невыносимая боль заполнили собой все вокруг. «Не может этого быть!» - то и дело повторялось где-то на окраине разума. – «Это невозможно». Стиснув зубы, он из последних сил рванул руку, успев лишь осознать, что обожженная веревка поддалась и, наконец, лопнула. Рухнув на землю, парень пытался отползти как можно дальше от этого места, крепко зажмурив глаза, не желая видеть ничего вокруг, двигаясь на ощупь. Став на колени, он выбросил обе руки вперед, но вместо ожидаемой стены под ладонями оказалась открывающаяся дверь. Не успевший ничего осознать, он просто рухнул вперед, вовремя подставив локти. Открыв глаза, он увидел лишь лестницу, ведущую вниз со второго этажа. Под руками не было сухой и горячей почвы, а сам Крис лежал на пороге собственной комнаты. Уже не сдерживая панику, он быстро поднялся на ноги и заперся в комнате. Беглого взгляда на руки хватило, чтобы заметить изодранные в кровь запястья с внутренней стороны. Опираясь спиной о стену, он впустил пальцы в волосы, крепко сжимая их, тихо выдыхая, осел на пол, стараясь успокоиться и прийти в себя. - Кристофер! – снизу слышался голос матери и плач младшей сестры из детской. – Уже 8:50. Тебе пора на занятия. Глубоко вздохнув, парень бросил взгляд на часы. И в самом деле… «Выходит, я проспал почти сутки?». Подхватив со спинки стула пиджак от школьной формы, повесив сумку на плечо, он стал спускаться по лестнице, стараясь запомнить каждую деталь в прихожей, концентрируясь на ней. Быстро накинув пиджак на плечи, чтобы скрыть от матери странные раны на руках, парень стал одеваться. - Тебе нездоровится, сынок? – Крис вздрогнул от неожиданности – мать уже стояла в дверях и внимательно смотрела на него. - Нет, мам, я в порядке. – Парень постарался улыбнуться, спокойно ответив. – В порядке. Женщина кивнула и скрылась в детской. Парень неспешно шагал по улице, застегивая форму прямо на ходу. В голове творился полнейший хаос, а усталость лишь сильнее навалилась на его плечи. Мир упрямо отказывался восприниматься таким, какой он есть. Казалось, что все это странный и очень долгий сон. Один, выходящий из другого. Поэтому, парень практически никак не отреагировал на звук приближающегося автомобиля. Он лишь чуть повернул голову в сторону, желая увидеть, кто в столь ранний час решил посетить это Всевышним брошенное место. Но увидел лишь маленького мальчика, сидящего на заднем сидении авто и во все глаза глядевшего по сторонам. Глаза столь редкого аквамаринового цвета. В этот момент они показались парню единственным источником жизни и яркости намного миль вокруг. Сам не заметив, как остановился, Кристофер еще долго смотрел в эти чистые глаза мальчика, которого он видел здесь впервые. Взгляд упрямо цеплялся за, уже ставшую совсем маленькой точкой, машину. И порадовавшись про себя за мальчишку, который уехал отсюда подальше, парень ощутил, как сердце вновь забилось в привычном ритме.