Одинокие Небеса

— Ещё раз нормально объясни, какого чёрта тут произошло?! Бел перевёл взгляд в сторону. На двуспальной кровати ворочалась посапывающая Хроме. Под глазами у неё виднелись темные круги, будто бы от сильного недосыпания, а грудная клетка периодически вздымалась неровно. Иногда Докуро дышала рвано или хватала ртом воздух, но выглядела, в прочем, умиротворённо. Напрягала не она, а то, что рядом с ней спал почти полумёртвый Рокудо. Туман, вроде бы, тоже дышал гладко, но из его рта медленно стекала кровь, капая на простынь и медленно погружаться ее в багряный плен. — Ши-ши, Вонгола, как с такой медленной хваткой ты стал Боссом? — Бельфегор оскалился. — Читал я, значит, рассказ из чёртовой книжки для детей, а Докуро умиленно вздыхала над этой чертовой мелодрамой… И в какой-то момент, иши-ши-ши, она пожаловалась на боль в животе, а через миг уже скрючилась в три погибели. Как только я уложил ее в постель, она и вовсе начала отчего-то задыхаться и дрожать. Бельфегор нервно дернул рукой. — Тише! Савада повёл носом, щуря глаза. Потрошитель предпочёл не возникать и снизил тон. — Она хрипела и звала этого хохлатого петуха. Молила привести его сюда. С её рук срывались потоки Пламени. Потоки Пламени, Вонгола! Пламени Тумана… Очень мощного. Я не уверен, что хорошо разглядел, но её правый глаз окрасился в алый и в нём замелькали символы. Как у твоего иллюзиониста. Она застонала. Я думаю она пыталась установить ментальную связь с другим иллюзионистом, что-то вроде этого… Тсунаёши злобно зашипел: — Не предполагай, а излагай давай быстрее! Что случилось дальше?! Савада был крайне взбешен. Бельфегор был вымотан всем этим — ситуацией, беспокойством за девчонку и непонятными требованиями от его уставшего создания. — Я не знаю… Я не могу это описать словами, но… Её живот и грудная клетка… Они просто впали. Словно её внутренние органы и часть костей пропали… Их не сломали… Их вытащили из нее. А потом… Иши-ши-ши, рядом с ней появилось облако тумана и из него вывалился этот… — Принц брезгливо указал в сторону Рокудо. — Приложил руку к животу Хроме. Бум, блеск, магия — её состояние вернулось в норму, тело стало полноценным, а вот его состояние… Ну, ты сам прекрасно видишь. Оставляет желать лучшего. Блондин пожал плечами. — Во всяком случае они дышат, больше не умирают, а трогать их я не решился. Прости, Вонгола, но мне до банального страшно за твою дочь. Уж ей я точно смерти не желаю. Десятый дёрнулся. Со стороны кровати послышался скрип, Рокудо дернулся, но не проснулся. — Судя по реакции Хроме, что-то повлияло на неё извне. Мукуро отравили. И если связать два этих факта… Вновь послышался скрип, кашель и хрип. Рокудо застонал, пытаясь подняться на подгибающие руки. Место под его лицом пропиталось кровью, с волос капала алая жидкость, склеивая их. Жуткое зрелище. — Правильно мыслишь Тсунаёши… В прави… правильном направлении… — иллюзионист захрипел, отхаркивая кровь. Он рывком сел, чуть не упав в противоположную сторону. Тут же выпрямился, гордо распрямил спину, повёл плечами и небрежным жестом стёр с лица кровь. — Что это значит, Рокудо? Почему Хроме звала тебя? Какого черта тут происходит? — Секундочку… Это долгий разговор. Мукуро вдохнул. Сморщил нос. Его руки напряглись. Секунда вылилась в несколько минут и он наконец материализовался в кресле за спиной Дона. Выдохнув сквозь зубы, он сглотнул накопившуюся во рту жидкость. Воздух запомнил аромат крови. Бельфегор повёл носом и фыркнул. Отравленная. — Предлагаю и вам присесть. Бел опёрся на стену, сложив руки на груди, а Савада опустился в соседнее кресло. — Как твоё самочувствие? Гокудера сказал, что ты наглотался яда. — Оя. Да что этот мелкий Ураганчик понимает. В Эстранио меня на завтрак, обед и ужин кормили ядом. От такой крошечной порции я не умру, хотя подсыпали мне, конечно, вещь ядрёную. Обычно у меня не такая сильная реакция. — Обычно? — А как ты думаешь, Вонгола? Только ты можешь позволять себе есть еду со спокойной совестью. У тебя есть интуиция, она поможет. Остальным Хранителем приходится туго — не знаешь где и ждать подлянку, — Рокудо пожал плечами. — Даже среди проверенных людей находятся крысы. Правда, весьма забавные. Тебе класть яд бесполезно, так что каждый раз пытаются отравить именно Хибари, чтобы устранить главную угрозу в лице сильнейшего Хранителя. — И что Хибари? Тсунаёши и не подозревал, что жизнь у его Хранителей была еще сложнее, чем есть… — У нас уже в привычку вошло менять порцию Хибари на мою. — «У нас»? — Ну… у меня и других хранителей, за исключением Хибари и Гокудеры. Хибари гордый, он из упертости весь яд выхлебал бы сам. А Гокудера… У него дел и так по горло, не до этого ему. Я же чувствую химикаты рецепторами языка, но даже от самых опасных не умру. Вырос на них, как на питательных веществах. Максимум меня размотает, как сейчас. Ничего необычного. — Ладно. Что тогда с Хром? — А что с ней? — Почему она так отреагировала на тебя? Мукуро напрягся, но мгновенно расслабился, откидываясь на спинку кресла. Он положил руки на подлокотники, успокаиваясь. — А, ну, тут всё просто. Хроме почти мертва и всё. — Что?! Савада резко вскочил. — Тише… Мне больно… Сядь лучше и дослушай, — Мукуро устало потёр рукой глаза. На щеке от перчаток остался кровавый след. Тсунаёши как-то мгновенно сдулся, приземляясь обратно. — Наги… м… Туманник замешкался. — Хроме Докуро, — подсказал Бел, которого вся ситуация забавляла. — Хроме Докуро — ранее Наги — иллюзионистка, как вы успели заметить… И как вы, наверное, знаете… В общем. Наги росла в детдоме среди самых обычных детей, брошенных детей мафиози, к каким относится она, узнать так и не удалось, но никто из них, даже самые перспективные и взрослые, не пробуждали в себе пламя. Наги пробудила. Представьте себе маленькую девочку четырёх лет, которая не умеет управлять огромной силой, что ей дарована. Она создавала иллюзии направо и налево. Мукуро сглотнул, рассматривая сопящую девочку. — Одну из таких заметил я. Фантом меня. В тот момент времени, я всё ещё был в Вендикаре и рассылал кусочки своей души в разные места. Это было через год или два после битвы с Виндиче… Некоторое время я наблюдал за ней, прощупывал её иллюзии. Но… — Мукуро замедлился в рассказе. — Однажды я почувствовал… В тот раз она создала не просто иллюзию, а целый мир в своей голове. Довольно жуткое место, скажу вам. Я видел его снаружи, но проникнуть не мог… В своих снах иллюзионисты становятся подвластны самым потаённым страхам, справиться с которыми могут только сильнейшие из нас. Маленькая Наги, естественно, не относилась к таковым. Она настолько заплутала в этом мире, что начала бояться собственной силы, и та, недолго думая, начала её пожирать. Контролировать ее стало невозможно. Дети боялись Наги и поэтому, в один из самых обычных дней, вытолкнули из окна. Это был третий или четвертый этаж. Наги неудачно приземлилась и её сломанные рёбра искололи органы. Внутреннее кровотечение. Почти мгновенная смерть… Щеки Савады холодели, руки начинали мелко подрагивать, зубы заныли, а стиснутые пальцы рук напряглись. Он почувствовал лёгкое покалывание в районе шеи. Это было больно даже слушать. — Тогда я наконец-то попал в её мир. Рокудо улыбнулся устало, закрыв глаза. Совершенно умиротворённый. — Я окрасил его в цвета радости: залил небо голубым, вырастил поле, посадил чудесый лес и создал бабочек удивительной красоты. Я наконец-то познакомился с Наги… И именно после того знакомства, она стала называть себя Хроме Докуро. Как Рокудо, только Докуро. Забавно, да? Она такая фантазёрка. Ку-фу. Савада не знал, как на всё это реагировать. Рокудо Мукуро знал о его дочери больше, чем он сам… Это было… Странно. — В тот день я перестроил её тело. Уничтожил старые сломанные кости, исколотые органы и заменил их иллюзиями. Они, кстати, сейчас внутри неё и, к сожалению, их существование напрямую зависят от моей жизни и моих сил… Я передал ей свои техники, свои знания. Я стал для неё учителем, собеседником, советчиком и… Мукуро вдруг замолчал, шокировано уставившись на своего босса. В голове закрутились шестерёнки. Господи, просто нет. Скажи, что это не так. — Тсунаёши-кун, ты что?! Ты её приемный отец?! Савада нахмурил брови, приподнял одну из них в вопросительном жесте и медленно кивнул. Рокудо начал хватать ртом воздух. Бельфегор зашишишикал. Через несколько секунд Хранитель Тумана немного успокоился, приложив к губам сжатый кулак. Он отвёл взгляд и покраснел, даже его уши залились алой краской. Рокудо протянул Тсуне руку, всё ещё стараясь не встречаться глазами. Савада пожал её, не понимая, что происходит. — Приятно познакомиться, Рокудо Мукуро — мама Наги. Некоторое время в комнате царила тишина. Бельфегор засмеялся, как сумасшедший, обнимая себя за живот и сгибаясь пополам. — Что?! Только не говори, что все те разы, когда Хроме хотела меня женить, то невестой был ты?! Вонгола вскочил. Раскрыл рот. Закрыл рот. Рухнул обратно. Испустил дух. — Нет, если ты папа, всё понятно, но он-то кто тогда и почему с Хром? — Рокудо указал пальчиком в сторону ржущего принца. Тсуна кое-как вернул самообладание и тут же хитро оскалился, выдал как на духу: — Зять. Теперь в шоке пребывали Бельфегор и Мукуро. — Это вот этот вот?! За мою маленькую, миленькую Хромушку?! Иллюзионисты всего мира будут тебе мстить! — Рокудо театрально откинулся, прижимая ладонь тыльной стороной ко лбу. Получилось очень картинно, но Бел отчего-то не оценил. — Да, я не!.. Да, она же сама! — Ты её ещё и совратил?! Ну всё, кранты тебе зятёк! Послышался итальянский мат. Лианы мигом опутали руки и ноги принца. — Ну, ничего! Мы тебя поджарим и будет самое то! Потрошитель сглотнул. Тсунаёши понял, что пора прекращать этот цирк. Не та ситуация. Сначала нужно разобраться во всём этом. Савада блеснул глазами, посмотрев холодно, пронзающе: — Мукуро, нам нужно поговорить. Рокудо побледнел. Уж этого он точно не хотел. Не в ближайшее время уж точно. — А может не надо? — Если хочешь оставить за собой статус мамы, а не добровольно передать его дочери какого-то многоуважаемого Дона, то мы поговорим. Рокудо скривился. Он знал, какой ажиотаж поднимался на собраниях Альянса за шкурку Тсунаёши. Даже то, что он предпочитает парней никого не смущало. Особо отчаянные Доны сами готовы были лечь под такого мужчину. Всё это было мерзко, но пока Тсунаёши был свободен, предложения не переставали поступать. — Говори. — Не здесь. Лишние уши. Бел раздражённо шикнул. Мукуро совершил рукой незамысловатый пас, и они оба уже очутились в кабинете Тсунаёши. Савада ощутил мягкость привычного стула, а Рокудо вальяжно расселся в кресле. — Что? Ты же не мог… — Мастерство, Тсунаёши-кун. Оно обычно растёт со временем, а не растрачивается, как батарейка. Мне уже лучше. Теперь ты можешь говорить, барьер иллюзии крепок. Ни увидеть, ни услышать, ни зайти. Мукуро прищурился. — Ни выйти. Тсунаёши расслабленно откинулся на спинку, положив руки по обе стороны стола. Его взгляд хищника, осанка льва и обманчиво мягкий наклон головы… Всё, что видел Мукуро совершенно отличалось от обычного образа его Босса. Нет. Иллюзионист видел его таким на собраниях не один раз, но обычно… Обычно со стороны. Тсуна принимал такую зрительно мягкую позу, когда готовился к захвату добычи, когда знал, что сейчас пасть леопарда захлопнется, а жертва уже не сбежит. Просто не сможет. Не найдёт путей, которых и нет. С таким взглядом он вколачивал гвозди в гроб, куда предварительно заключил неугодного. Было страшно, ведь для своих хранителей Тсунаёши всегда мягок, мил и всепрощающ, если не будить его по воскресеньям с утра. Туманник сглотнул. Было страшно, но под рёбрами трепетало сладкое предвкушение. Было страшно, только вот в этих глазах читалось что-то очень многообещающее. По телу прошлась волна возбуждения. Мукуро уверен, только своим взглядом Тсунаёши свёл с ума не одну даму. Кресло скрипнуло. Мукуро сжался, зажмурился. Щеки горели, пальцы вцепились в обивку кресла. Он чувствовал себя маленькой, беззащитной жертвой перед хищником. Перед истинным Боссом Вонголы. Тсунаёши склонился к левому уху Рокудо, согревая дыханием: — Знаешь… Зашептал тихо, бархатным голосом, как умел только он. Его правая рука скользнула с лицу Рокудо, а другая, мягко погладила костяшки пальцев Мукуро. Щеки коснулся большой палец. — В последнее время, мне слишком много людей перечисляют твои положительные стороны… Палец прочертил дорожку до губ иллюзиониста. Рокудо выдохнул, распахивая разноцветные глаза. Он терял связь с реальностью. Он пытался сфокусироваться на чём-то, но глаза не слушались. Как и всё тело. — Знаешь, мне даже, кажется, мы могли бы попробовать… Палец надавил на нижнюю губу, плавно погружаясь в плен рта Хранителя Тумана. — О внезапной любви с моей стороны не может быть и речи… Но, уж если ты с моей дочерью нашёл общие интересы, то со мной и подавно найдёшь… — Тсуна надавил на мягкий язык, лаская его и поглаживая. Мукуро зажмурился ещё сильнее, стиснул колени и вжал голову в плечи. Всё это было странно для него. Вонгола наклонился к его лицу, сплетая пальцы левой руки с Рокудо. Иллюзионист стиснул их до боли, пытаясь не упасть в пучину чувств. Шатен вынул палец изо рта, приподнимая лицо своего хранителя за подбородок. — Не стоит, Тсунаеши… В моей крови был яд… — Он уже давно отравил меня. Поцелуй получился мягким. Савада провёл языком по губам Мукуро, раздвигая их. Обвёл кромку зубов и проник внутрь. Рокудо показалось, что язык его Босса был очень горячим, выжигая собой все разумные мысли, и оставляя пьяную дымку где-то на фоне. Тсунаёши не целовал. Он страстно ласкал рот Мукуро. Мягко и одновременно зверски, голодно. Иллюзионист не знал куда деть свободную руку и схватился за рубашку шатена, ища хоть небольшую точку опоры. Под напором чувств, ему казалось, что он сползает с кресла. На губах всё еще ощущался металлический вкус. Над ухом Мукуро зазвенел звонок. Тсунаёши отпрянул также резко, как набросился на него. Отошёл на пару шагов, вытащил телефон из нагрудного кармана и раскрыл его, отвечая на звонок. Рокудо перевёл дух, пытаясь восстановить к чертям сорванное дыхание. Он подтянул к груди коленки, обхватив их руками. Жест получился столь мил и непосредственен, что Тсуна не сдержал улыбку. — Хибари? Рокудо скривился. — Зверёк, мы тут всё зачистили. Были у твоей мамы — с ней всё в порядке. — Всё прошло нормально? — Да, только вот… Не знаю почему, но от встречи с ней мой зверёк расплакался и не мог перестать реветь ещё около часа. За ним я такое раньше не наблюдал. Тсунаёши хмыкнул и издевательски улыбнулся: — А может он беремен, а? На том конце трубки послышался шум и грохот. Мукуро обалдело уставился на Дечимо. — Скоро прилетим. И бросил трубку. Вполне в его духе. Тсунаёши обернулся к своему Хранителю Тумана. — Я думал ты сбежишь. Тебе, такому трусишке, хватит и пары секунд, — Вонгола позволил себе дерзкий взгляд, но в ответ получил такой же. — Я же сказал. Ни зайти, ни выйти. Даже мне. — Что же… Тем лучше.