ОБРАТНАЯ СТОРОНА

Резкие звуки электрогитары и грохот ударных вклинились в сознание, резко выдергивая из сна. Нащупав рукой ревущий мобильник, Артем нажал на кнопку, вырубая эту какофонию. Как говорится, поставь любимую песню на сигнал будильника - и нет больше любимой песни. Часы показывали девять утра. Позволив себе еще немного понежиться в кровати, Артем рывком поднялся, подошел к окну, приоткрыл, впуская в комнату утреннюю прохладу. Начало июля, сердцевина лета, и надо ловить момент, пока дневное солнце не превратило воздух в душное липкое марево. Артем натянул домашние штаны, включил компьютер, настроил громкость – из колонок полилась ненавязчивая музыка, - а сам пошел умываться в ванную. Но не успел дойти до двери, как раздалась трель домофона. - Да? - Открывай, сова, медведь пришел! – раздался в ответ бодрый голос Стаса Миронова и, даже слегка искаженный, как всегда, пробрал до мурашек, что волной пробежались по телу, поднимая волоски на руках. Артем глубоко вздохнул и, улыбнувшись, впустил друга в подъезд. – С днем рождения! – облапил его Стас, едва оказался на пороге квартиры. – А я тебе тортик принес, - продолжил он, поднимая большую картонную коробку на уровень носа друга. - Спасибо, - Артем позволил себе лишнее мгновение задержаться в объятиях, незаметно вдыхая такой знакомый и родной запах, - проходи в кухню, я сейчас. Миронов скинул сандалии и босиком прошлепал в указанном направлении, по-хозяйски залез в холодильник, стащив кусок колбасы, и поставил греться чайник. Они знали друг друга всю свою жизнь, с самого детского сада. Вместе пошли в школу, вместе ее и окончили, пронеся эту дружбу через года. А сейчас поступили в один университет, только на разные факультеты: Артем – на юридический, Стас – на экономический. Они жили в одном доме, через подъезд, часто оставались ночевать друг у друга, и родители обоих давно относились к ним как к братьям. Их пути разошлись лишь однажды, когда после нескольких лет занятий кикбоксингом Стас ушел из секции, предпочтя плавание, а Артем так и продолжил заниматься. Они были совершенно разные и чем-то неуловимо похожи одновременно: оба высокие и подтянутые, но Стас чуть более широк в плечах; оба темноволосые, но Артем – жгучий брюнет с карими глазами, в отличие от зеленоглазого друга-шатена. Жесты, привычки, своеобразные словечки и даже смех – они казались ожившим отражением друг друга, но при этом были самостоятельными личностями. И даже родиться они умудрились с разницей лишь в два дня, хотя праздновали всегда вместе: то у Мироновых, то у Воропаевых. В этом году, в честь совершеннолетия сыновей, родители решили сделать им своеобразное послабление и отдать на откуп молодежи дачу Воропаевых: выходные компания друзей проведет за городом, правда, все же под бдительным присмотром соседа. - Твои где? На работе? - крикнул Стас. - Отец – да, а мать на дачу вчера уехала, - отозвался Артем из ванной. - Угу, значит, ты тут один. Бросили новорожденного. - Да не, мать как раз готовит все к празднованию. Послезавтра, с утра, отец нас с тобой туда забросит, а мать заберет домой, а остальные к вечеру подтянутся, - пояснил Артем. – Чтоб два раза не вставать. - Ага, ко мне тогда вечером зайдем, - кивнул Стас. – Мои тебе там что-то приготовили. - Мне уже страшно, - усмехнулся Артем, входя в кухню и приглаживая рукой короткие влажные волосы. - Садись, именинник, - Миронов толкнул друга на стул, - поухаживаю за тобой. - Да ладно? Ты решил на мне потренироваться? - Да нет, мне это в ближайшее время не пригодится, - как-то скис Стас. - Почему? – недоуменно замер Артем. - Светка меня бросила, - Миронов махнул рукой и сел за стол, пододвинув другу чашку с чаем и отпивая из своей. - Когда успела? - Вчера, - коротко бросил Стас, поморщившись. - Почему? Ничего ж не предвещало… вроде? – неуверенно закончил Артем, стараясь справиться с собой, одновременно радуясь и стыдясь своей радости: друг страдает, а он тут… - Сказала, что все, детство кончилось, наступила взрослая жизнь, а я в эту жизнь не вписываюсь, - вздохнул Миронов, ковыряя ложкой торт. - Расстроен? – сочувственно поинтересовался Воропаев, хотя самому хотелось прыгать и визжать от радости, словно какая-то малолетняя девчонка. И обнять друга хотелось, чтобы успокоить и подбодрить. Да много чего хотелось еще. - Да не то чтобы… неприятно просто. Похоже на то, как ты из шмотки какой вырастаешь и выбрасываешь ее за ненадобностью, а новую, с этикеткой, примеряешь. А старая лежит и понять не может, чем же не угодила тебе, ведь раньше так тебе нравилась. Вот я этой шмоткой себя и чувствую. - Забей, - Артем хлопнул друга по плечу. – Дело не в тебе, это у нее какие-то тараканы в голове свои: жирные, откормленные, наглые, эти... как их... мадагаскарские. Взрослая жизнь, детство… Глупости это все. Это что же, тогда и нам с тобой разбежаться по углам – и конец дружбе? Выросли из коротких штанов, - сказал и обмер: а вдруг Стас действительно так думает? - Даже не думай, - хмыкнул Миронов на это, - дружба – это святое. Артем кивнул и тихонько выдохнул. С недавнего времени ему все труднее становилось скрывать свое истинное отношение к другу, совсем не дружественное. Более открытый и общительный Стас был просто воплощенным очарованием, обладал какой-то неуловимой изюминкой, харизмой, и не попасть под эту сногсшибательную волну обаяния было просто невозможно. Артем был более спокоен и собран, более придирчив и избирателен в общении, и с противоположным полом в том числе. Парни были симпатичные, спортивные, достаточно сильные, да и в средствах оба стеснены не были – единственные дети в своих семьях. И пользовались успехом. Только вот со временем Артем стал все более остывать по отношению к девушкам, уставать от требований и капризов сверстниц, с которыми встречался, и постепенно полностью свел общение с ними к дружескому. Стас же, наоборот, отрывался на полную катушку, присмирев лишь последние полгода, когда начал встречаться со Светланой, девчонкой из параллельного класса. И Артем, с удивлением для себя, заметил, что начал ревновать друга к его увлечениям. Ему было жаль того времени, что они могли бы проводить вместе и которое Миронов тратил на очередную пассию. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее становились ревность и чувство собственничества, которое со временем – Артем это чувствовал – переросло в нечто большее. А когда Стас затащил его в бассейн, втайне надеясь приобщить друга к плаванию, Воропаев окончательно убедился, что увяз по самую макушку и выбраться уже не представлялось возможным, если только обрубить все сразу… и дружбу в том числе. Смотреть на практически обнаженного друга; видеть, как мягко обвивает его вода; как подтянутое тело разрезает волны, сильными гребками бросая себя вперед; как капельки воды скатываются вниз, очерчивая каждый идеальный изгиб – это было невыносимо, но и отказываться от всего этого Артем не хотел. С плаванием, понятное дело, у него не сложилось, да и совместные ночевки стали приносить много неудобств, главное из которых – скрыть свой неуместный, постыдный, совсем не дружественный интерес к Стасу. И Артем, с упорством мазохиста, продолжал поддерживать друга, выслушивать о его новых отношениях и утешать, когда те заканчивались. И ни словом, ни жестом, ни взглядом старался не выдать своих истинных чувств, ведь последнее, что нужно было Артему, - это потерять Стаса окончательно, даже в качестве друга. - Ладно, ну их, - отмахнулся Миронов, допивая чай, – сколько их еще будет за нашу жизнь, да, Тём? – Артем кивнул, подтверждая. - У нас праздник, в конце концов. Устроим мальчишник: искупаемся, покатаемся на квадрике, шашлычков поедим, а? - Не уверен насчет мальчишника: Серега Маринку хотел с собой взять. - Ну, Маринка – это свой парень, хоть и девчонка, так что не считается, - рассмеялся Стас. – Ну что, ты допил? Пошли ко мне, я фильмец скачал новый. Посмотрим? - Пойдем. Твои на работе? - Ага. Когда там ты у нас родился, а? – уточнил Миронов глянув на часы. – Уши приготовил? - Да ну, брось этот детский сад, - рассмеялся Артем. – После шестнадцати лет не дергают. - Ни фига подобного! – возмутился друг. – Через полчаса готовься! - Я тебе в субботу отомщу, и мстя моя будет жестока. Все, я одеваться, - Воропаев швырнул в друга полотенце, убрал остатки торта в холодильник и скрылся в своей комнате. Стас прошел следом и, пока Артем заправлял постель и одевался, с упоением копался в интернете. - Так мы идем или, может, у меня посмотрим? – устав ждать, поторопил Воропаев друга. - Не, ко мне, - и Стас, выключив компьютер, прошел в коридор. Друзья вышли из квартиры, спустились на лифте и оказались на улице. Похлопав по карманам, Артем вытащил сигареты и зажигалку – он приобрел эту вредную привычку с год назад, хотя бы таким вот спорным способом пытаясь прийти к спокойствию в особо тяжелые моменты своей жизни. Щелчок зажигалки - и огонек заплясал, облизал кончик сигареты. - Фу, опять свою соску достал, - поморщился Стас. Артем затянулся, выдохнул дым и, прищурившись, посмотрел на друга. Потом вдруг закашлялся сильно, до слез, резко побледнел и отшатнулся в сторону, чуть не сбив урну с мусором, что стояла у подъезда. - Тём, ты чего? Поперхнулся, что ли? – перепугался Миронов, бросаясь к другу, но тот шарахнулся от него как от чумного, упал на задницу и, не обращая внимания на боль в отбитом месте, начал медленно отползать. – Ты чего?! А Артем кашлял, давился дымом и сквозь слезы с ужасом смотрел на закрытый третий глаз, что невесть откуда появился во лбу друга, прямо посередине. Он смотрелся чудовищно до жути, и, если бы у Воропаева не сбилось дыхание, он наверняка заорал бы на весь двор от охватившего его страха. Губы Стаса шевелились, но Артем не слышал, что говорил ему Миронов, а не отрываясь смотрел на лицо друга, не в силах поверить себе. Когда глаза начало печь от напряжения, Воропаев моргнул, и... нет, глаз не исчез совсем, он просто стал едва заметен, словно кто-то решил пошутить и нарисовал его простым карандашом на коже. - Тёма? Да что с тобой? Тебе плохо? - голос друга, наконец, прорвался сквозь туман страха, заставляя Артема немного прийти в себя. - Стас, что у тебя на лбу? - чуть слышно прошептал он, едва шевеля враз пересохшими губами. Миронову даже пришлось присесть рядом на корточки, чтобы расслышать его. - На лбу? А что там? - Стас провел пальцами по указанному месту и даже с силой потер его, отчего кожа немного покраснела. - Больше нету? Артем машинально покачал головой, хотя призрачный, едва видимый глаз никуда не делся. Он уже хотел рассказать другу о странном рисунке, когда дверь подъезда тихо скрипнула и из него вышла соседка со второго этажа, ведя за руку сына, пятилетнего Егора. Женщина машинально поздоровалась с ребятами, бросив удивленный взгляд на сидящего на асфальте Артема, Егор приветливо помахал ему зажатой в руке лопаткой, а вот Воропаеву при их появлении стало совсем худо: на женщине, словно наложенная голограмма, проступал силуэт старой тощей собаки, а сквозь ее сына выглядывала какая-то цветущая лиана, один конец которой обвил собаку и, казалось, вытягивал из нее живительные соки. - Бред, - прошептал Артем, пристально глядя вслед уходящей парочке. - У меня бред. Именно в этот момент огонек догорающей сигареты подобрался к пальцам Воропаева, обжигая, и Артем вскрикнул, отбрасывая от себя окурок. - Да что с тобой, Тём? - Стас, устав ждать от друга вразумительного объяснения, схватил его за плечи и пару раз встряхнул. - У тебя третий глаз на лбу, тетя Лена - собака, а ее сын - растительный паразит, - выдавил из себя Артем, прикрывая глаза. - Так, накурился, - Миронов зло рыкнул и рванул друга вверх, заставляя встать на ноги. - А ну, давай быстро ко мне, буду тебя лечить. И не смей больше курить всякую дрянь. У тебя уже глюки от нее начались. И Стас, как на буксире, потащил друга к своему подъезду. Артем не сопротивлялся, находясь в прострации и пытаясь найти объяснение увиденному, и даже по сторонам не смотрел, а в тесном пространстве лифта – уставился в пол. В молчании доехали до шестого этажа. Стас злился – Артем это чувствовал, - но и беспокоился не меньше. Открыв дверь квартиры, Миронов пропустил друга вперед и зашел следом. - Я умоюсь, - буркнул Артем и, разувшись, скрылся в ванной. Стас молча проводил его взглядом и прошел в кухню. В ванной Воропаев включил воду и долго не решался поднять голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Так и стоял уперевшись руками в раковину, глядя на убегающую воду. Наконец, решился и как в омут нырнул: вскинул голову и уперся взглядом в свое отражение. И ничего. Все та же до боли знакомая физиономия, только в грязных разводах и высохших дорожках слез. Никаких тебе лишних глаз, ртов, носов, никаких собачьих морд и цветущих лиан. «Показалось, - мелькнула облегченная мысль, - может, прав был Стас и пора бросать курить? Вон как торкнуло. Или тортик с сюрпризом оказался…» Артем долго умывался ледяной водой, а затем хорошенько растер лицо полотенцем. Кожа «загорелась», бодрее побежала кровь, и Артем почувствовал себя почти нормально. - Ты там как? В порядке? – стук в дверь и обеспокоенный голос Стаса прервали самокопание Воропаева. - Да, сейчас иду, - отозвался Артем и открыл дверь. Друг оказался прямо перед ним, и Воропаев струсил. Вот да, банально испугался. Он уперся взглядом в грудь Стаса, не решаясь посмотреть выше, в деталях рассмотрел белую, идеально отглаженную ткань футболки, плетение черной шнуровки на горловине, разглядел мелкие звенья серебряной цепочки, что висела на шее Миронова… - Ты так и будешь стоять как каменный идол? – напряженно поинтересовался Стас, и Артем перевел взгляд чуть выше. Дальше не решился. В поле зрения оказались губы друга. Воропаев сразу понял, что это было ошибкой: сейчас напряженные и крепко сжатые, эти губы все равно завораживали. Они так красиво изгибались, когда Стас улыбался – нет, не сейчас, но Артем помнил и мог себе это представить. Он много чего мог представить с участием этих губ, но вряд ли этому суждено когда-либо сбыться. - Тём? Воропаев встрепенулся, сбрасывая наваждение, и посмотрел другу в глаза. «Интересно, а третий глаз тоже зеленый?» - отстраненно подумал он, практически не вздрогнув. - Я в порядке, - постарался успокоить он Стаса, хотя на самом деле не чувствовал этой уверенности. Самого б кто успокоил. - У тебя голова не болит? Ты ей не ударялся последнее время? – начал допытываться Миронов. – Может, на тренировке или еще где? - Нет, не болит. Все нормально, Стас. - Все еще видишь у меня звезду во лбу? - Глаз, - поправил Артем и спохватился: - Нет, не вижу. - Слава богу, отпустило. А что толку говорить, если, кроме слов, никаких доказательств нет? Как бы Артем себя повел, сообщи ему друг что-то подобное? Поверил бы? Возможно. Но психом прослыть не хотелось. В век продвинутых технологий встречи с инопланетянами и прочие паранормальные явления воспринимались многими крайне скептически. Доказательства! И не колышет. Потому Артем и промолчал. В конце концов, к такому Стасу вполне можно было и привыкнуть. Подумаешь, третий глаз. Так-то друг не изменился. А если особо не приглядываться, не фокусировать взгляд, то и незаметно… почти. Привыкают же люди к шрамам там всяким и прочему подобному, а тут всего лишь глаз. Да ерунда какая! Главное, чтобы Стасу от этого хуже не было, хотя раньше же он как-то жил. Или глаз только сейчас прорезался? Черт-те что вообще… Вот с собаками и лианами будет, конечно, сложнее. Но, может, это вообще все временно и пройдет потом… как-нибудь. Успокаивая себя таким образом, Артем прошел в комнату друга и, завалившись на кровать, уставился в потолок. Стас присоединился через минуту, примостился рядом и протянул холодную банку пива. - На, охладись немного, - заметив, как скривился друг, добавил: - Знаю, что не любишь. В качестве альтернативы могу вызвать неотложку или напичкать таблетками. - Да ну на… - Артем взял банку и приложил ко лбу. Даже вроде полегчало. - Я тебе давно говорил: бросай курить! Докурился вон до зеленых трехглазых собак! - Эй, может, это ты мне веселенький тортик с утра подсунул? – возмутился Воропаев. - Ах ты… На кровати завязалась шуточная потасовка, в ходе которой Артем таки был оттаскан за уши, чтобы «увидеть Москву». - Ну что, кино-то посмотрим? Или ну его? – отдышавшись, спросил Миронов. - А давай, - согласился Артем. Стас включил компьютер и быстро перекинул фильм на флешку, которую затем воткнул в плазменный телевизор, что висел на стене, напротив кровати. Друзья, развалившись, мирно потягивали пиво и смотрели фильм, хотя Воропаев нет-нет да и бросал косые взгляды на друга. Третий глаз, по-прежнему закрытый, никуда не пропадал.