Модуляция

      Когда мама, одетая в передник и с полотенцем в руках, открыла входную дверь, я наконец-то сообразил, в каком виде предстал перед ней. Будто бездомный щенок: с волос и одежды на пол стекала дождевая вода, образовывая маленькие лужицы, а вид мой также желал лучшего — весь какой-то несчастный и с отчаянным выражением лица.       — Зарушка, что-то ты зачастил под дождями ходить! Не спеши ты так домой постоянно, пережди лучше ливень, — залепетала мама, помогая мне раздеться и забирая мой насквозь промокший рюкзак. — У тебя же там ноты! О чём ты думал?! — воскликнула она, расстёгивая молнию, а я стоял и молчал, вспоминая, как в последний раз пришёл таким взъерошенным и неряшливым, когда мы с Максимом вместе веселились под моросью.       Воспоминания отозвались каким-то щекочущим чувством, и я тряхнул головой, отгоняя их, снимая с себя пальто. Мама оперативно направила меня в душ, передав сразу чистую и мягкую домашнюю одежду, упомянув о том, что сейчас как раз разогреет мне приготовленный обед.       Я привык к маминой заботе и принимал её как должное, а отец всегда бубнил о том, что я маменькин сыночек, да всё время старался меня поддеть как-нибудь, то словами, то физически, заставляя незлобно огрызнуться в ответ или тоже дать лёгкого пинка, понарошку. Но как бы отец меня ни подначивал, я всё время застывал и морозился, искоса наблюдая за тем, как он вздыхает и машет безнадёжно рукой. А потом он как-то вспомнил стих про мимозу, и я с ним отчасти согласился — я будто домашнее растение, особенно после того, как поступил в колледж.       С этими мыслями я включил горячую воду, что стала обволакивать моё промёрзшее тело, согревая. Опустив голову вниз, я поднял свои руки и стал их рассматривать. Макс говорил, что они у меня широкие, с длинными пальцами… Да почему же я опять о нём думаю! Мотнув головой, я забрал волосы назад, прилизывая их водой, и прикрыл глаза. Но расслабиться и ни о чём не размышлять я просто не мог, так что снова распахнул веки, начиная рассматривать своё тело.       Да, конечно, развитой мускулатурой похвастаться я не мог, да и очень высоким ростом тоже, но всё же я — парень! Ну невозможно меня с девчонкой спутать! Так значит, Максим поцеловал меня, зная, что я… Понятное дело, разве можно было так увлечься и потерять голову, чтобы забыть об этом напрочь?!       Поджав губы, я резко закрутил кран, снимая с крючка махровое полотенце и обвязывая его вокруг бёдер, подойдя ближе к запотевшему зеркалу. В голове отчего-то всплыли слова Лёши:       Ты не обижайся, Зар, ты просто весь такой…       Какой?       Небрежно проведя рукой по отражающей поверхности, я вгляделся в своё лицо. Да, если присмотреться, у меня достаточно плавные черты лица и пухловатые губы… Да и ресницы слишком длинные…       О боже…       И как раньше не замечал, насколько я… Нет, не хочу даже в мыслях произносить этого слова!       Наспех вытеревшись, я надел лёгкие штаны с майкой на влажную кожу и с полусухими волосами вышел из ванной, направляясь на кухню. Первое, что меня насторожило, но что я сразу не заметил, лишь зацепившись взглядом — это слишком большое количество обуви в коридоре. Второе — громкий мамин смех. Сначала я подумал, что она говорит по телефону, пока в ответ ей не зазвучал мужской голос.       Я замедлил шаг, осторожно выглядывая из-за угла.       Мама порхала из стороны в сторону, выставляя на стол какие-то тарелки и салатницы, а рядом с ней сидели вечно улыбающийся Александр Сергеевич и… Максим.       Моё сердце забилось чуть ли не в горле, а затем ухнуло куда-то вниз: он сидел здесь, на моей территории, там, где я чувствовал себя больше всего в безопасности. Там, где я привык прятаться от внешнего мира — моё укрытие. А он сидел сейчас здесь, рядом с моей мамой, в своей извечной белой рубашке, и как-то грустно улыбался.       Придя в себя, я собирался было уже развернуться и скрыться в своей комнате, как вдруг, будто специально, произошло абсурдное стечение обстоятельств: в разговоре мамы и гостей вдруг произошла пауза, а мой живот не нашёл более удачного времени, чтобы заурчать. Громко и протяжно, а затем ещё и забулькал так, чтобы всем было понятно, что я где-то в гостиной. Уйти было бы уже стыдно, так что я, досадливо сжав губы и зажмурившись, вышел на кухню, после чего приоткрыл глаза.       Мама тихонько хихикала, прикрывая рот ладошкой и смеясь глазами, а вот Александр Сергеевич никак не отреагировал на звук, что издал мой живот, улыбнувшись и встав мне на встречу, вдруг крепко обнимая, из-за чего я выпучил глаза и будто задеревенел.       — Лучик! А мы тут к тебе в гости зашли, ты не против? Я как раз твоим родителям хотел рассказать о конкурсе, на который собирался вас записать, — жизнерадостно заявил Александр Сергеевич, оторвавшись от меня и похлопав напоследок по плечу.       — Какой конкурс?.. — ошарашенно просипел я, продолжая пялиться на преподавателя.       — Ой, Зарушка, не скрывай уже, я всё знаю! — влезла мама в наш диалог, поставив на стол упаковку сока со стаканами. — Играть в восемь рук — как интересно! Такого опыта у тебя ещё не было! Что же ты мне ничего не говорил? — она махнула рукой, не давая мне вставить и слова. — Хотя нет, сама виновата: должна была догадаться, услышав то, как ты "Танец с саблями" разбираешь!       Я, решительно ничего не понимая, был усажен за стол напротив Макса, рядом с преподавателем, который, в свою очередь, сидел перед мамой. Таким образом наш стол разделился на две части: молчаливую и говорливую.       Мама с Александром Сергеевичем каким-то чудом моментально спелись, болтая без умолку о том да о сём, а вот мы с Максимом на пару уныло ковыряли салат, перемешивая его с пюре и периодически бросая взгляды друг на друга.       — А Максим у нас один из лучших пианистов! — услышал я слова преподавателя и вскинул голову.       — О-о-о, надо же, — мама с интересом стала осматривать смущённого Макса, сложив руки в замок. — Что думаешь делать дальше после колледжа? — ни с того ни с сего поинтересовалась она у моего однокурсника.       Обескураженный Максим поднял глаза с тарелки и, зацепившись за меня взглядом на долю секунды, после повернулся к маме и потёр шею:       — Буду дальше обучаться, скорее всего, в консерватории. И по возможности подрабатывать, — добавил он, слегка улыбаясь.       — Ой как замечательно, молодец! — одобрительно покивала головой мама. — Я знала, что Зарушка найдёт себе настоящих друзей в колледже! Наконец хоть кого-то в гости привёл!       — Мам! — не выдержал я, чувствуя, что краснею.       — Что? Правда ведь! Так, идите-ка в комнату к Зару, а нам с Александром Сергеевичем надо о взрослом поговорить, — нахмурилась мама, вставая и подходя к шкафчику, где, если я правильно помнил, стояли бутылки с алкоголем.       Чуть ли не сказав позорное "я не ребёнок!", я поскорее съел обед, так как мне ничего кроме этого не оставалось, и встал из-за стола. Услышав позади себя скрип другого стула, я нехотя зашуршал тапками по полу, направляясь к своей комнате. Однако, когда мы с шедшим за мной Максом оказались в коридоре, я резко развернулся, сверля его недовольным взглядом и шипя:       — Вы как здесь вообще оказались?!       Максим робко оглянулся, а затем так же тихо ответил:       — Лучик, нам надо поговорить, правда, послушай…       — Нет, это ты послушай! — перебил я парня, сложив руки на груди. — Откуда ты мой адрес знаешь? Что за конкурс? И почему ты притащил с собой Александра Сергеевича?!       — Я не тащил, он сам… притащился, — неловко признался Макс, наклоняясь ко мне ближе и немного прижимая к стене. — Я за тобой не успел тогда, так что решил у него адрес узнать, а он всё "зачем" да "зачем", ну и я придумал, что ты ноты забыл, отдать надо. А он за мной увязался, говорит, "самого не пущу!". А что за конкурс… сам не знаю, впервые слышу! — он пожал плечами.       Я озадаченно закусил губу, вспоминая, говорил ли преподаватель хоть когда-то о каком-нибудь конкурсе, пока вдруг не осознал, что Максим находится слишком близко ко мне: настолько, что я чувствовал его тёплое дыхание рядом.       — С ума сошёл?! Отойди! — отпихнул я парня от себя подальше, ощущая, как горит лицо. — Уходи немедленно! Я тебя не приглашал! — в порыве гнева прикрикнул я на однокурсника, после чего сам же и прикрыл свой рот, косясь в сторону кухни.       — Лучик, пожалуйста, давай поговорим. Обещаю, что даже подходить к тебе не буду, — примирительно выставил ладони вперёд Макс, смотря на меня щенячьими глазами.       Раздражённо переводя взгляд с него на кухню, я выдохнул в сердцах и, ничего не говоря, открыл дверь в свою комнату, приглашая туда парня. Нам действительно нужно было разобраться раз и навсегда!       Я угрюмо уселся на застеленную кровать и стал наблюдать за тем, как Максим осматривался в моей комнате, будто это была не обычная спальня подростка, а целый Лувр. Когда же парень закончил ознакомление, то тоже присел рядом, слегка развернувшись при этом ко мне. Я молчал, уже не придираясь к тому, что он обещал не приближаться ко мне, а Макс тоже не проронил ни слова, скользя по мне взглядом, а потом прыснув.       Возмущению моему не было предела, так что я воскликнул "что смешного?", насупив брови, на что парень признался:       — Ты напоминаешь мне сейчас злого воробья. Такого, знаешь, нахохлившегося и взлохмаченного, встрепенувшегося после купания в лужах.       Взлетевшие брови — вот как я высказал своё удивление такому… сравнению, и съязвил:       — Ты вроде что-то сказать мне хотел, нет?       Максим посерьёзнел и кивнул, видно, собираясь с мыслями. Поскорее бы он уже извинился за ту ошибку, и мы обо всём забыли! Так неудобно теперь, а ведь мы достаточно хорошо общались…       — Ты мне нравишься, Лучик.       Что?       — Может, для тебя это и звучит неожиданно, но для меня это как само собой разумеющееся. Я и сам не заметил, если честно. Вот, — как-то хаотично выразил свои чувства парень, пристально наблюдая за моей реакцией.       — В смысле — нравлюсь? — переспросил я, строя из себя дурачка.       — Нравишься. Не как друг, — уточнил Максим и замолчал, выжидая.       Он ждёт от меня какого-то ответа? А что я могу ему сказать? Только одно: конечно же… Или? Почему я сомневаюсь? Что это за странное ощущение такое…       То открывая, то закрывая рот, я никак не мог выдавить и слова, теряясь в собственных мыслях и желаниях, пока в какой-то момент ошеломлённо, будто в замедленной съёмке, не стал следить за тем, как Макс приближается ко мне, доверительно смотря в глаза и аккуратно касаясь моих губ своими.       Я схватился за его рубашку с намерением вновь оттолкнуть, но почему-то этого не сделал. Просто… Это так приятно…       Я прикрыл глаза.