Альтернатива убийству

Ты лежишь и молишь бога о том, чтобы на этот дом упал метеорит. Чтобы произошла утечка газа, и всё взорвалось к чертям. Всё, что ты видел за последние пару дней - светлая полоска света под дверью. Потому что к чёрту это. Ты хочешь сдохнуть. У тебя постоянно болит в груди от мысли о твоей прежней жизни. Роуз, Джейд, папа. Твои одноклассники и учителя. Это было так давно, просто не верится, что когда-то у тебя была нормальная жизнь. Твоим собеседником стал твой желудок, упрашивающий поесть. Ты проводишь пальцами по груди и животу, который никогда не был таким плоским. Он снова начинает бурлить от голода. Вдобавок ты чувствуешь приятный запах, просочившийся с кухни. То, что приносил тебе Дэйв, в надежде, что ты поешь, уже стало чёрствым и не вызывало никакого аппетита. В конце концов, ты знал, что сдашься и выйдешь из комнаты. Потому что ты никогда не отличался сильным характером, тем более, когда голоден. Пол скрипит под ногами, вторя шагам. Ты открываешь дверь, вновь закрывая глаза рукой из-за слишком яркого света. Тебя пронизывает чувство дежавю. Ты уже успел забыл о том, каково это: быть вне своей тёмной берлоги. Ещё ты забыл, что должен уподобиться собаке и встать на четвереньки. Сбоку от тебя что-то гремит, и ты слышишь быстро приближающиеся шаги. У тебя начинает молотить сердце, потому что при таком ярком свете ты не можешь разглядеть, кто это, и делаешь шаг назад, на всякий случай. Через секунду свет гаснет, и ты видишь, что перед тобой Дэйв. - Фуф, Дэйв... - говоришь ты на выдохе, прижимая руку к груди. - Не волнуйся, бро нет дома. Ты как, голоден? - Наверное, - отвечаешь и прислоняешься к стенке. – Мне до жути хреново… У тебя нет сил стоять. И ты всё ещё не простил Дэйва. Парень быстро уходит на кухню, и ты слышишь возню и грохот посуды. Прихрамывая (у тебя всё ещё побаливала задница, особенно при ходьбе), ты доходишь до дивана и падаешь на него. Из-за всего случившегося за последнее время в голове настолько всё перемешено, что даже не знаешь, имеешь ли ты право садиться на него. Но через минуту Дэйв садится рядом и протягивает тебе поднос, на котором стоит тарелка с чем-то непонятным, чашка с дымящимся чаем и круассан. - Это бульон, - поясняет он, видя, как ты неуверенно ковыряешься в тарелке. – Куриный. Самое то для тебя, учитывая, что у тебя сейчас с желудком. И ты настолько голоден, что тарелку бульона выпиваешь за несколько секунд. Внутри становится приятно и тепло, и ты разваливаешься на диване, блаженно улыбаясь и прижимая к груди чашку чая. Подумать только, этот мудак действительно проявляет заботу. Ты приоткрываешь один глаз и смотришь на него. Он едва заметно улыбается, глядя на тебя. - Он, - тихо говорит Дэйв, отводя взгляд, и ты поворачиваешь к нему голову, полностью открыв глаза, - не такой плохой человек, как ты думаешь. Он растил меня один, и я знаю его лучше, чем кто-либо. Ну да, конечно. А тебя он драл в зад, как шлюху, от хороших манер. Ты фыркаешь и отворачиваешься обратно. - Смеёшься? Я покажу тебе. Он встаёт и уходит в свою комнату. Ты садишься поудобнее. Дэйв возвращается с чем-то вроде книги в руках. - Смотри, - он садится и раскрывает её. Это фотоальбом. - Он много снимал нас вместе. Раньше. Дэйв поднимает свои очки на лоб. Ты с интересом заглядываешь в альбом. И у тебя происходит что-то вроде разрыва шаблона. Не может быть, чтобы этот человек с фотографий был тем же самым, кто довёл тебя до такого состояния. Сначала Дэйв переворачивает страницы, но потом ты забираешь альбом и начинаешь листать сам. Он улыбается, они вместе рисуют на стенах. Вырезают тыквы на хэллоуин. Фото, где Дэйв спит. Фото, где спит бро. Ты смотришь на них и ощущаешь ком в горле. У вас с папой тоже есть фото из Дисней Уорлда. И с тобой, держащим огромный торт. Ты закрываешь альбом и медленно прижимаешь его к груди, сгибаясь пополам. Ты ужасно скучаешь по отцу. По запаху табака, который он раскуривает в своей нелепой трогательной классической трубке. По его голосу, по тому, как он будит тебя с утра в школу. По его пирогам и кексам с глазурью. По всему. - Что с ним случилось? - задаёшь ты очевидный вопрос. - Он убил всю жизнь на меня и... лишился всего, о чём мечтал. С моей стороны было до жути эгоистично сбегать к нему, но я даже представить не мог себе жизни без него. Типа, я был не очень общительным ребёнком. И когда правительство дало ему пинок под зад, я разревелся, чем не горжусь, и побежал следом. Ты можешь представить себе, как сильно ребёнок влияет на жизнь? Типа, до свидания, мечты, надежды на светлое будущее. Он даже заработать не мог нормально. Тем более я вечно болел, типа как, по нескольку раз в месяц. Ты дослушиваешь его рассказ, наполненный самобичеванием, делаешь глубокий вдох и выпрямляешься, прогоняя из головы образ отца. - Сейчас у него новый заказ. Он не берёт меня с собой, потому что не хочет оставлять тебя одного. Боится, что ты спалишь квартиру, выкинешься в окно, или типа того. Альбом с шумом переворачивающихся страниц падает на пол с твоих колен. Ты прячешь лицо в ладонях, потому что у тебя всё же не получилось перестать думать о папе. Ты, возможно, навсегда потерял самого дорого человека в твоей жизни. И он сходит с ума дома. А ты сходишь с ума здесь. Наверное, он закрыл своё кафе или типа того. Сидит дома и курит трубку рядом с телефоном, ожидая звонка от полиции или похитителей. Ты решаешь на отчаянную просьбу. - Дэйв, - он вздрагивает от твоего неожиданно громкого голоса. - Разреши мне позвонить отцу. Он смотрит на тебя огромными глазами, словно ты просишь у него чего-то нереального. Ты с мольбой смотришь в ответ и кусаешь губу. - Пожалуйста, - ты складываешь ладони вместе. - Я не скажу ему, где я и что происходит. Я просто скажу, что жив. Дэйв мотает головой, и очки снова спадают ему на нос. Он поднимает альбом с пола и снова идёт в комнату. - Дэйв, представь себя на моём месте! Или брата на месте моего отца! Ты встаёшь и идёшь за ним, останавливаясь у самой двери, которая хлопает перед твоим носом. - Хорошо, - говорит он, выходя из комнаты. - Иди в ванную и включи воду. Если бро вернётся, скажу, что просто мыл тебя. Ты срываешься и мчишься в ванную, забыв про дикую боль, и включаешь воду. Он заходит и закрывает дверь на щеколду. В его руке что-то огромное, напоминающее старый мобильный телефон. Огромный, по сравнению с современными сотовыми. - Бро сам его собрал. Так что его сигнал невозможно отследить, и полиция не сможет вычислить нас. Ты начинаешь набирать домашний номер, пальцы дрожат от волнения, в то время, как в голове путаются цифры. Но всё-таки ты собираешься с духом и нажимаешь кнопку вызова. После нескольких гудков трубку поднимают. И ты слышишь голос отца. Твоё сердце замирает. - Да? Ты прикусываешь губу, чувствуешь, как сердце вновь начало биться, быстро ускоряясь. - Я вас слушаю. Это дом Эгбертов. Ты не можешь сказать ни слова, но тут Дэйв пихает тебя локтем в бок, приводя в чувства. - Пап, - наконец говоришь ты и слышишь в ответ тишину. - Пап, это я, Джон. - О боже... - Папа, пожалуйста, только не падай в обморок! Потому что я не знаю, смогу ли позвонить тебе ещё. - Сын, где ты? Что случилось? Джонатан, если ты сбежал, то мог бы хотя бы записку оставить! Ты слышишь, что его голос дрожит, хотя он и пытается это скрыть. - Прости, но я не сбежал. Я не могу сказать, где я. Я даже не знаю, пап. Но со мной всё хорошо. Меня похитили, если можно так выразиться. Но всё хорошо, правда, не переживай, ладно? - Что значит "не переживай"? Джон, тебя похитили! Я почти месяц живу без малейших известий о твоём состоянии! В полиции мне сказали, что бессмысленно надеяться на то, что ты ещё жив! - Да, пап, прости, не было возможности... - ты улыбаешься и смотришь на Дэйва, тот только с волнением смотрит на дверь. - Не волнуйся за меня. Я жив, меня кормят, у меня даже есть своя комната, - ты не упоминаешь о том, что комната больше похожа на кладовку, и что ты можешь быть избитым и изнасилованным в любую минуту. - Просто... пап... спасибо тебе за всё. Ладно? Мне пора, пап. Я люблю тебя. - Джо... Ты сбрасываешь и кладёшь трубку рядом. И тут ты чувствуешь, что заботливо приготовленный для тебя бульон подкатывает обратно к горлу. Ты срываешься с места и цепляешься руками в обод унитаза, прощаясь с завтраком. В результате Дэйв весь день поит тебя чаем, потому что больше ты не способен ничего переварить. Дэйв слишком любезен с тобой, и ты думаешь, что так он пытается искупить вину за брата. За бро. Почему бро, у него нет имени? Дэйв на этот вопрос не отвечает, просто игнорирует. - Завтра его тоже не будет, - ближе к вечеру говорит он. – И до конца недели. Так что завтра пораньше я сбегаю в магазин, куплю тебе нормальной еды. Ты киваешь и кладёшь голову на подлокотник дивана. Вы снова смотрите какую-то комедию, и надо сказать, Дэйв шутит смешнее сценаристов фильма. Так вы стали проводить свои дни. Он ухаживает за тобой, как за маленьким, пока дом пуст, ты носишь его одежду, спокойно открываешь холодильник и берёшь, что хочешь, вы вместе смотрите фильмы, и даже драмы превращаются в комедии. У тебя никогда не было лучшего друга, такого, с которым ты проводил бы время вместе. И Дэйв вполне подходил на его место, если бы не обстоятельства, при которых вы встретились. Сегодня последний день, когда бро нет дома. После этого, говорит Дэйв, он выполнит заказ и снова засядет дома на месяц или даже больше. Ты даже думать не хочешь, кого он убьёт сегодня. Дэйв пошёл делать попкорн, рассказывая с кухни, как он сбегал из детского дома и своих приключениях в большем городе. Ты слушаешь его и тянешься к пульту. Переключаясь между каналами, замечаешь что-то знакомое. Отмотав на пару каналов назад, ты видишь выпуск новостей. И... это сюжет про тебя. Телерепортёр задаёт вопросы твоему отцу, стоящему возле вашего дома. Он не бритый и крутит в руках свою трубку. Он рассказывает, что ты был хорошим мальчиком и никогда не влезал в передряги. Репортёрша задаёт ещё вопрос, и он кивает, говорит, что рад, что приехали друзья сына, чтобы помочь с поисками. Дальше показывают нарезку каких-то видео, и ты вдруг понимаешь, что тебя ищет весь город. Весь грёбанный город, везде висят объявления, показывают людей, которые рассказывают о тебе, ты узнаёшь в их лицах одноклассников, соседей, работников кафе отца, продавца из магазина комиксов. Ты не можешь поверить в это. И потом показывают Роуз и Джейд, рассказывают, как они организовывали поиски. И ты хочешь домой. Ты очень хочешь домой. Больше всего на свете ты хочешь домой. Когда Дэйв возвращается с огромной миской попкорна, ты сидишь у самого телевизора на полу и смотришь в экран. Ты поставил на паузу момент, когда Джейд с Роуз стоят возле твоего папы. - Вау, - говорит Дэйв в полголоса. - Ро... Ты резко поворачиваешься. Он знает её? Дэйв ставит миску на диван и садится. - С ума сойти... Что ты смотришь? - Дэйв, ты её знаешь? - Это... моя сестра. Кузина, точнее. Ты переводишь взгляд на экран и обратно. Ты не замечал раньше, как сильно они похожи. А они действительно очень похожи. И тут ты вспоминаешь, почему имя Дэйв тебе показалось таким знакомым. Роуз рассказывала тебе про своего брата. О том, что он здоровский парень, говорила, что вам стоит как-нибудь початиться. Только ты всё откладывал это дело. И теперь понимаешь, насколько убийственной может быть лень. - Дэйв, они мои лучшие друзья, - говоришь ты ему. Он берёт в руки пульт и переключает обратно на фильм. - Дэйв, я хочу домой. Ты видишь, как он сжимает губы, но ничего не отвечает. - Пожалуйста. Я клянусь тебе, что ничего не расскажу никому. - За твою голову назначена награда. До тебя не доходит? - Они уже давно про меня забыли! Я не такая важная персона! И этот сопляк тоже не шишка! Я вообще удивлён, что вы приняли его заказ! - Потому что ты не знаешь, сколько он обещал заплатить, - шипит на тебя Дэйв. - Блять, я не могу так жить! Мне страшно здесь, мне плохо, как ты не можешь этого понять! - Если ты останешься здесь - так будет лучше для всех. - Да ты ни чуть не лучше своего брата-психопата! - выпаливаешь ты и тут же жалеешь об этом. Конечно он лучше. Он лучше в разы. Во-первых, он не психопат. Во-вторых, ты думал над тем, чтобы назвать его лучшим другом? И вы оба знаете, что бро явно не в ладах с головой, но никогда об этом не упоминали, потому что ты знал, что это, очевидно, больная тема для Дэйва. И теперь ты просто сказал это. Дэйв наклонил голову. Ты видишь, как он напряжён. - Эм, Дэйв, прости... - шёпотом говоришь ты. - Я не хотел, прости. Я просто сорвался. Дэйв... Ты кладёшь руку ему на плечо, но он просто скидывает её. Это был самый херовый момент для ссоры. Потому что ты слышишь, как хлопает дверь. Ты поворачиваешься и смотришь через спинку дивана в прихожую. - Какого хрена ты на диване? – с порога говорит он. - Псине место на полу. Он подходит ближе. - Эй, не помню, чтобы разрешал тебе одеваться. - Дэйв... дал... - мямлишь ты, зная, что это ничем не поможет. Дэйв даже не смотрит на вас. - Кажется, ты забылся. Он резко протягивает руку и хватает тебя двумя пальцами за ошейник. Ты пятишься назад. - Дэйв, Дэйв, пожалуйста, - молишь ты, пытаясь заглянуть в его глаза, бро при этом продолжает тянуть тебя за ошейник. - Дэйв, помоги! Я извиняюсь, правда, мне очень жаль, я не должен был такого говорить! Дэйв, помоги, помоги, помоги, помоги, - ты паникуешь и начинаешь задыхаться, голос срывается на крик, ты просишь помощи, но всё так же смотрит себе на ноги. Бро легко притягивает тебя, ты падаешь с дивана, не можешь перестать кричать и срываешь голос ещё до того, как теряешь Дэйва из виду. Он кидает тебя на кровать в твоей комнате, снимает одежду и переворачивает на живот. Всё то же самое. Тебя разрывает от боли, ты цепляешься пальцами в матрас и кусаешь подушку. Он словно пытается разорвать тебя, с особой ненавистью. На этот раз тебе даже хуже, у тебя начинается истерика посреди процесса, ты пытаешься вырваться, но он только сильнее вжимает тебя в матрас. Тебе кажется, что это длится целую вечность. Потом ты перестаёшь чувствовать боль, только сплошной дискомфорт в заднице. У тебя скорее всего появятся синяки везде, особенно на бёдрах. Ещё, кажется, он выдрал тебе целый клок волос во время процесса. Единственное, что у тебя получается говорить, это «прости», но в результате он вжимает твою голову в подушку, так сильно, что у тебя с трудом получается дышать. Напоследок ты получаешь хорошую пощёчину и парочку резких оскорблений. После этого дверь за ним закрывается. Но тебе ничуть не спокойнее. Ты порывисто дышишь, лёжа на боку и глядя в тёмный угол комнаты. Ты смутно понимаешь, что лучше всего сейчас заснуть. Игнорируя боль по всему телу, ты закрываешь глаза и пытаешься представить что-то приятное. Ты вспоминаешь свою кровать, свою комнату. Ты просыпаешься, потягиваешься, выходишь из комнаты. Внизу папа готовит завтрак. Ты представляешь, что на этот раз вы не одни, что к вам приехали Роуз и Джейд. И они уже, конечно, не спят. Роуз помогает готовить, а Джейд травит истории, потягивая свой любимый ромашковый чай за столом. Ты присоединяешься к ним, просишь кого-нибудь заварить тебе крепкого кофе, потому что ночь была кошмарной, и ты вообще не выспался. А потом ты отталкиваешься ногой от пола, качаясь на стуле, и неожиданно срываешься вниз. Тут ты открываешь глаза. Ты слышишь шум в коридоре и как хлопает входная дверь. Через минуту ты слышишь шаги, которые останавливаются возле твоей двери. Щёлкает замок, ты видишь тень на фоне ночной синевы квартиры. Тень подходит к тебе и наклоняется. - Джон, вставай, - шепчет он. Ты не понимаешь, но пытаешься подняться. У тебя всё сводит, особенно шею. - Чёрт, ну же, хватайся за меня. Он сам кладёт твои руки себе на плечи. Кое-как у вас получается поднять тебя с кровати. Ты висишь на нём мёртвой тушей, а он тащит тебя из комнаты. Вы выходите, Дэйв, которого теперь ты хорошо разглядел в полумраке (что было вполне логично, больше это никто не мог быть), закрывает дверь, и вы идёте вдоль стены. В окно бьёт луна, ярко освещая открывшуюся комнату. Ты никогда в ней не был. Это комната Дэйва. Он роняет тебя на кровать. Намного мягче той, на которой ты спал последние недели. Ты перекатываешься на бок, лицом к стене, скуля от боли. - Прости меня, - шепчет он, залезая следом на кровать. Он накрывает тебя одеялом, которое вкусно пахнет и приятно касается кожи. Ты ощущаешь его тепло рядом. Он осторожно перекидывает руку через тебя и прижимается ближе, утыкаясь носом в твою шею. И ты думаешь, что, чёрт, похоже и у этого парня проблемы. - Прости меня, - говорит уже он, а не ты. И тебе становится его жалко почти так же, как себя.