Альтернатива убийству

После всего случившегося, вы с Джоном решаете покинуть место вечеринки, чтобы вернуться домой и спокойно отоспаться. Из-за всего произошедшего с тобой за последние полчаса, ты окончательно протрезвел. В отличии от Джона, которого почти приходится тащить, придерживая за талию. - О боже, алкоголь – это ужасно, - ноет он тебе, стоит вам свернуть за угол. – Это ни хрена не весело, меня сейчас вывернет… - Давай остановимся, - предлагаешь ты, и он тут же падает спиной на железную решётку забора. Ты отпускаешь его и поднимаешь очки, потому что не видишь ни черта. Джон закрывает глаза и порывисто дышит ртом, медленно скатываясь на землю. Тем временем ты снова достаёшь телефон и открываешь загадочное сообщение. Потому что это то, что сейчас беспокоит тебя сильнее пьяного Эгберта. Когда ты пытаешься дозвониться по этому номеру, женский голос сообщает о том, что абонент вне зоны действия сети. Ты убираешь телефон от уха и снова читаешь сообщение. Вы много лет не использовали шифр, но ты всё ещё помнишь его. В шифре написан адрес в Далласе. И вновь ты нажимаешь на кнопку вызова. Джон рядом стонет, и, опять-таки не дождавшись гудков, убираешь телефон обратно в карман. В твоей голове сейчас мечется столько мыслей и догадок, что ты не можешь сосредоточить внимание на реальности. - Джон, ты меня слышишь? – ты садишься рядом, прогоняя мысли о сообщении. – Джоон, не спи, мы до дома дойдём или под кустом ночевать будем? - Под кустом, - стонет он. - Мне стоит позвонить твоему отцу, чтобы он забрал нас? - Нет, - Джон резко открывает глаза. – Нет, нет, нет. Я не хочу разочаровывать его ещё больше. Парень начинает карабкаться обратно наверх, гремя решёткой. Постояв ещё минуту, он, наконец, смог сделать первый ровный шаг. И вот вы снова идёте по ночной улице, освещаемой фонарями. - Поверить не могу, что мы это сделали, - говорит Джон. - Уже жалеешь об этом? - Нет конечно, Дэйв. Просто я не ожидал такого от себя. - Ты ебучий кролик, Эгберт. Никогда бы не подумал, что ты так запрыгнешь на меня. - Хаха, даа, - даже в темноте ты видишь, как он покраснел. - И что? Ты доволен результатом? Тебя удовлетворил мой маленький бро? - Пожалуйста, Дэйв, - Джон смеётся. – Мне так неловко за своё поведение. Ты не удерживаешься и целуешь его в висок. Его волосы влажные, ты чувствуешь его жар. - Ты точно в порядке? – уточняешь ты. - Да, только голова кружится. И он снова смеётся. Ты готов молить всех богов, чтобы на следующий день он смеялся также, как сегодня вечером. Но, скорее всего, он снова закинется таблетками, и максимум ты увидишь его кривую ухмылку. - Я скучаю по старому тебе, - срывается у тебя с губ. Он глубоко вздыхает и потирает глаза под очками. - Я знаю. Я тоже заметил, что со мной что-то не так. Вы проходите дом, окрашенный в вызывающий голубой цвет, на газоне которого стоит розовый фламинго. Эталон безвкусицы, который приходится по душе твоей ироничной натуре, означает, что вы почти дошли. - Думаешь что-нибудь сделать с этим? - Может, перестану их пить. Врач в восторг не придёт, но выпишет что-нибудь менее ядовитое. Ты оглядываешься, чтобы убедиться, что никто вас не видит, и кладёшь руку ему на бедро. - Это не очень хорошая идея… - Я знаю, но… Бля, Дэйв, я был так счастлив, когда ты был рядом! А теперь я ощущаю что-то чуть большее, чем безразличие... Я так хочу, чтобы у нас с тобой было всё хорошо, но мне приходится выбирать между спокойной жизнью и тобой, понимаешь? Он пошатывается, и ты прижимаешь его к себе. И самое ужасное, что ты действительно это понимаешь. Сложно сказать, сколько времени Джон просидит на этих успокоительных, снотворных, антидепрессантах и чёрт знает на чём ещё, но до тех пор, пока его кровь набита ими, ты не увидишь того Джона. Ровно как и Джон не будет видеть в тебе того Дэйва. Когда вы доходите до места назначения, ты хочешь пройти мимо. Проветрить мозги, обдумать всю ситуацию. Но Джон тянет тебя в дом, чуть не воя от счастья. - Пааап, мы дома, - кричит Джон, хотя ты пытаешься закрыть ему рот рукой. На кухне горит свет, затем раздаются шаги. - Уже? И как… - мистер Эгберт выходит к вам и замирает. – А… Кхм, что ж, этого следовало ожидать. - Простите, - шепчешь ты, пожимая плечами, а Джон садится прямо в прихожей и заваливается набок. - Думаю, рано или поздно я бы увидел его в таком состоянии. Вы уже взрослые ребята, - он подносит к губам свою трубку и прикуривает её. – Так что спасибо, что вернул живым. - Хах, да… - разговаривать с отцом Джона без очков ты в принципе не можешь, поэтому наклоняешь голову, позволяя очкам скользнуть с головы на нос. - Могу я попросить тебя об одолжении? - Конечно, - киваешь ты. - Уложи его хотя бы на диван и зайди ко мне на кухню. Ты снова киваешь, и он снова уходит. - Давай, малыш, - шепчешь ты, поднимая Джона. - Мхммхх, малыш… - смеётся он, не открывая глаз. Перебросив его руку себе через шею, вы доходите до гостиной, и ты бросаешь его на диван. Он тут же скручивается вокруг одной из подушек и начинает сопеть. Ты наклоняешься, чтобы снять с него очки, и заодно целуешь в щёку. - Я в вашем распоряжении, - говоришь ты, заходя в кухню. Мистер Эгберт стоит возле стойки напротив холодильника и рассматривает перед собой журнал, куря трубку. Ты уже привык к этому запаху, хотя ни ты, ни бро никогда не курили. Этот дом имел два запаха – запах выпечки и табака. - Какой холодильник больше сюда подойдёт? – наконец спрашивает он. Ты подходишь ближе и облокачиваешься на стойку. То, что ты принял за журнал, оказалось каталогом. - А что с этим? – интересуешься ты. - Док сказал, что надо избавиться от всего, что может напоминать Джону о том событии, - отвечает он и проводит рукой по волосам, которых уже коснулась седина на висках. – Все рассказы Джона начинаются с того, что он открывает холодильник, и… И всё начинается. Ты бросаешь взгляд на холодильник за спиной, которому предстоит отправиться на помойку. - Я выбираю между синим и бежевым и весь день не могу определиться. - Бежевый, - говоришь ты. - Думаешь, он лучше? - Лучше подойдёт к столешницам, - ты стучишь кулаком по мраморной поверхности. – Я могу идти? - Да, конечно. Спокойной ночи, Дэйв. - И вам тоже. Ты поднимаешься по лестнице и заходишь в комнату Джона. Даже после того, как комната для гостей освободилась, ты ночуешь в спальне Джона. Потому что ему «спокойнее, когда в комнате есть кто-то ещё». Его отец и слова на это не сказал, он наивно верит, что по ночам вы просто спите. Ты перешагиваешь матрас, который лежит больше для маскировки ваших отношений, чем для сна, и ложишься на кровать. Почувствовав мягкую подушку под головой, вся суета ночи начала покидать тебя, но тут телефон снова завибрировал. Ты хватаешь его, надеясь, что это очередное сообщение с загадочного номера, но это всего лишь Роуз. Ты рычишь и переворачиваешься на спину. В словаре рядом со статьёй «заноза в жопе» должна быть её фотография. TT: Смотри, что я нашла. Ты открываешь файл, который она прислала. Это твоё фото, сделанное на камеру перед зеркалом, которое ты делал год назад и уже даже не помнишь, зачем. TG: бля ты роешься в моём ноуте TG: что ты вообще забыла в моей квартире TG: там вынесена дверь роуз может быть там были крутые разборки и туда ещё вернутся убирать следы TT: Дэйв, не будь таким параноиком. TG: что ты вообще делаешь у меня в два часа ночи TT: Ну, я сказала матери, что вернусь только завтра. Так что ловлю возможность отдохнуть от неё. TT: Так вот, я не об этом хочу поговорить. Я про твою одежду на фото. Ты снова открываешь его. Одежда как одежда. TG: сейчас не время устраивать модный приговор роуз я хочу спать окей TT: Разве это не та одежда, в которой вернулся Джон? Ты бьёшь себя рукой по лицу. Ты сделал фото в этих шмотках, а год спустя решил отдать их Джону и отправить его домой. Но кто же мог знать, что Роуз взломает твой компьютер и начнёт лазить по твоим папкам. Ты также вспоминаешь, сколько ещё идиотских селфи у тебя на компе и бьёшь себя по лицу второй раз. TT: Не рассказывай мне только сказки, что ты с похитителями одеваешься в одном магазине. TG: почему бы этому не быть правдой? TT: Потому что, дорогой мой, эту рубашку я подарила тебе. Сначала я не обратила на неё внимания, когда Джон вернулся. Не до этого было. Да и к тому же я могу согласиться, что это не единственная такая рубашка в мире. И не единственная футболка, и штаны. И даже шапка, Дэйв. Ты бы ему ещё очки свои дал. У тебя прорывает дамбу равнодушия и терпения. TG: хорошо блять TG: хорошо роуз TG: ты поймала меня TG: хочешь правды ты её получишь ага TG: последние десять лет дирк зарабатывал убирая ненужных людей TG: и джон оказался одним из тех кого надо было убрать TT: Ты шутишь TG: твою мать ты требовала от меня правды а теперь пытаешься отказаться TG: он жил у нас как собака потому что бро не хотел его убивать но хотел получить за него денег TG: и я как последний мудак не хотел лезть во всё это пока не стало совсем поздно TG: пока его крыша совсем не съехала. и кстати та стрёмная тёмная комната была комнатой джона Ты впервые видишь, чтобы Роуз так долго не отвечала. Ты просто сломал её. TT: Нам нужно поговорить. Не здесь. Я хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь говорить. Я не буду читать тебе нотации, какой ты плохой, или как я разочарована в Дирке. TG: да похеру я всё равно в техас скоро лечу мне надо кое что сделать TT: Когда? TG: утром посмотрю ближайший рейс и прилечу TT: Тогда скажу матери, что задержусь у тебя ещё на пару дней. Ты выходишь из чата и кидаешь телефон в ноги. Вот и всё. Она всё равно будет тебя пилить. А ты ведь ещё не сказал ей, что происходило, пока он был в заточении у вас. Следующим вечером вы улетаете в родной Техас. Ты не ожидал, что Джона отпустит отец или психолог, но он убедил их, что рядом с тобой ему лучше. В день отбытия Джон успел зайти к своему терапевту за рецептом на другие таблетки. Ты надеешься, что они не такие угнетающие, как предыдущие, и Джон тоже надеется. Отец Джона надеется, что у того не проявится ничего из многочисленных побочных эффектов, а ещё, что твой брат хорошо о вас позаботится. Потому что Техас, как он объясняет, в несколько раз сильнее холодильника. Это безумное сравнение заставляет тебя усмехнуться, но мистер Эгберт даёт тебе понять, что он это серьёзно. У тебя всё расписано по минутам, и ты чувствуешь постоянное напряжение. Тебе приходится следить за Джоном, который к концу полёта вдруг резко решил замолчать и заснуть, потом у него было десятиминутное помешательство, за которое он успел оббегать весь аэропорт, в поисках хрен знает чего (он только сказал, что должен найти), и затем его снова намертво срубает в такси. - Роуз, ты просто эталон плохих манер, - говоришь ты, когда на пороге твоей же квартиры тебя встречает кузина. - М? Простите? Я здесь второй день, а мне до сих пор даже чаю не предложили, - фыркает она. - Роуууз, - протягивает имя проснувшийся Джон. – Ты не должна здесь быть. Ты вспоминаешь о возможных побочных эффектах и думаешь, нет ли среди них действия, подобного сыворотке правды. Потому что только этого тебе сейчас не хватало, чтобы Роуз узнала, что бро изнасиловал его, пока ты играл в PSP. - Ты же не живёшь здесь, - уточняет Джон с некоторым подозрением. – Или… ты… тоже замешана в этом дерьме? Он тыкает пальцем ей в грудь. Ты понимаешь, что он целиком и полностью не в себе. - Дэйв, что с ним? – поворачивается к тебе Роуз, когда парень обходит её вокруг, продолжая тыкать пальцем. – Он пьян? - Если бы, - вздыхаешь ты. – Он перешёл на новые таблетки. И, похоже, они ему не подходят. Хотя лучше это, чем депрессия. Знаешь, что самое смешное? Что у всех его таблеток депрессия является побочным действием. Даже у антидепрессантов. И… - Знаешь, мы определённо должны сделать эту квартиру прекрасной, - вдруг снова говорит Джон, выходя из твоей комнаты. – И затрахать здесь каждое место… Ты звонко бьёшь себя по лицу фейспалмом. Лалонд рядом стоит в полном шоке и с широкой улыбкой. - И с кем ты собираешься «затрахать» квартиру? – усмехается она. - С Дэйвом, - удивлённо отвечает Джон. – Ты не знала? Мы встречаемся. Ну, знаешь, делаем все эти штучки, типа поцелуев и обнимашек, и секса… Теперь можно сказать, что меня отымели оба Страйдера. Типа… я их семейное дело. - О боже, - ты думаешь обратить это всё в шутку и бред, но судя по лицу Роуз, тебе уже не оправдаться. Джон что-то бормочет, садясь возле тёмной комнаты, и Лалонд подходит к нему ближе. - Дэйв, - вдруг взвывает Джон умирающим голосом, так что Роуз не успевает задать ему вопрос. – Мне здесь не нравится. Почему мы снова приехали сюда? Мфф, мне нечем дышать… «Блять», - говоришь ты и начинаешь искать в телефоне номер его врача. Пока ты разговариваешь с ним по телефону, подтверждая свои догадки о побочке, Роуз удаётся разговорить Джона. Он муторно говорит ей, что ему здесь было страшно, и что он до сих пор видит эту квартиру с бро в кошмарах, а потом называет её мамой. Ты смотришь на лестницу и думаешь свалить. Он много говорит. Психолог сказал, чтобы ты убрал от него таблетки, и что препарат быстро выводится из организма, так что через пару часов он придёт в себя. Позволить ему ехать с тобой было ужасной идеей. Роуз долго молчит, глядя на тебя, когда Джон снова засыпает. Вы сидите в твоей комнате, и она, подобно сторожевой собаке, охраняет от тебя твоего же бойфрэнда. Он бормочет во сне и морщится от неприятных снов, тебе хочется рвануть к нему успокоить, обнять и осторожно поцеловать, как ты делаешь каждый раз, но не двигаешься с места. - Ты отдаёшь себе отчёт в том, что вы сделали с ним? – спрашивает она спокойно. - Более чем. - И несмотря на это, вместо того, чтобы отпустить его, ты припёрся с ним в его дом? - Думаешь, я этого хотел? – ты закатываешь глаза. Ты вспоминаешь, как вы стояли в старом доме, и он просил тебя не оставлять его. - Ты понимаешь, что вы не должны быть вместе? Ты понимаешь это. Ты всегда понимал это. Поэтому ты молчишь. - Господи, Дэйв, ты провоцируешь все его страхи. Ему не становится лучше, все эти таблетки коту под хвост, потому что ты купируешь их действие. - Ага, - нервно киваешь ты, - только это он попросил меня поехать с ним. Он почти заставил меня это сделать. Я… - Не оправдывайся, Страйдер. Ты не под дулом пистолета всё это делал. Почему-то тебе кажется, что дуло было, только несколько иное – если бы ты остался, твоё сердце пробило бы насквозь. - Дэйв, ты должен оставить его в покое. - Я знаю. - Он навсегда останется моральным калекой, если ты продолжишь маячить перед ним. - Я знаю. - Дэйв. Если ты этого не сделаешь, я клянусь Богом, я привяжу тебя к поезду за член, и ты до самой Канады проедешь так. - Я знаю. Ты пытаешь держаться, но внутри всё колет и щиплет. Ещё большее от того, что твоё лекарство лежит в паре шагов, но вне зоны досягаемости. - Так Дирк… - Изнасиловал Джона, да, Роуз, давай никогда больше не будем об этом говорить, спасибо. - И пропал? - Он как-то упомянул, что у него очень серьёзный заказ, он даже думал не браться за него. Видимо, не стоило. - Ясно. И что ты теперь намереваешься делать? - Заеду в Даллас к приятелю, тот поможет уладить кое-какие дела. И дальше поплыву по течению. - А… - Без него, - обрываешь ты её, и она замолкает. На улице только наступает день, потому что прилетели вы в восемь утра. Ты просишь Роуз оставить тебя в покое. Говоришь, что ты прекрасно понимаешь, каким кретином и эгоистом ты был, оставшись с Джоном. Она соглашается и уходит. Но только через полчаса ты слышишь, как она покидает квартиру. Ты, наконец, можешь подойти к нему. Сев на край кровати, ты касаешься его лица. Он - самое прекрасное, что было в твоей жизни. И ты не хочешь окончательно загубить в нём всё то, что тебе полюбилось. Поэтому ты чувствуешь, как эта поездка превращается в нестерпимую пытку. Джон начинает шевелиться под твоей рукой, и ты её убираешь. - Ммм. Что происходит? – мычит он. - Ты вырубился. У тебя начались галлюцинации от новых таблеток. - Ох… блин. Он садится и трёт голову. Потом прижимается лицом к твоей груди. - Мне казалось, что я встретил маму. Вы никогда не обсуждали своих покойных родичей. Потому что никто не хочет воротить болезненное прошлое. Поэтому твоё сердце вздрагивает при этом слове – «мама». - Она умерла, когда мне было три, но я всё ещё помню её, - мурлычет он. – Её мягкие руки, её голос… Она слушала меня и повторяла, что всё будет хорошо… Он продолжает что-то мямлить, снова засыпая на твоих руках. Но время поджимает, и ты снова заказываешь такси, до Далласа. Ты знаешь, что должен был отправить его хотя бы в гостиницу, но он говорит, что он не хочет отпускать тебя. Эти слова режут сердце и душу. Из вас двоих только ты знаешь, что в конце поездки Джон вернётся в Вашингтон один. Ты не стал рассказывать ему о том, что он наговорил Роуз, и что она вообще была у вас. Он едва что-то мог вспомнить с того момента, как вы сошли на землю Техаса. Говорит, что всё какими-то кусками. Ты не знаешь, что ждёт вас в том доме, в который вы едете, ты сомневаешься, что это будет какой-то подставой, ты чувствуешь, что тебя туда позвали для хороших новостей. За последние пару лет отношения между тобой и братом были не особо близкими. Он пытался обособиться от всех, даже от тебя. Только иногда, когда он выпивал, что бывало крайне редко, вы разговаривали с ним. Тебе больше нравилось, когда он доставал тебя, заставлял драться на мечах, пугал своей стрёмной куклой (которую ты до сих пор побаиваешься), но оставался человеком. Иногда вам приходилось туго, порой даже не хватало на еду. Потом, однажды, он сказал, что нашёл работу. И через несколько дней принёс домой огромную сумму денег. У вас стали появляться новые вещи, клёвый телик, он покупал тебе кучу игрушек, хотя и стал появляться дома всё реже и реже. Но ты радовался, что теперь он исполняет все твои капризы, и был не против. Пока не понял, что перед тобой уже совсем другой человек, хладнокровный и чужой. Изредка в нём проскальзывал тот бро, который иногда засыпал с тобой в кровати, чтобы тебе не снились кошмары, словно пряча тебя от них. Именно поэтому, когда ты признал, что твои чувства к Джону имеют право на жизнь, ты смог пойти поперёк его слова. Ты знал, что он ничего тебе не сделает. Ты трёшь виски пальцами, потому что от всех этих мыслей и воспоминаний разболелась голова. Рядом на сидении ёрзает Джон. - Так, значит, ты уверен, - говорит он, глядя в окно, - что это не те отморозки, что похитили его. - Я не думаю, что они в курсе, чем мы занимались в детдоме больше десяти лет назад, - ты закатываешь глаза. Он снова утыкается в окно. Солнце уже катится к горизонту, потому что большую часть дня Джон проспал в твоей постели. Когда такси тормозит возле одного из домов в частном секторе, тебе немного страшно выходить из машины. И ты не знаешь, боишься ли ты действительно подставы, или увидеть того же робота вместо бро. Но если ты будешь нервничать и медлить, Джон начнёт нервничать ещё сильнее, а тебе это нахрен не надо, так что ты отдаёшь таксисту деньги и тут же выходишь. Дом выглядит вполне обычным, с ухоженным газоном и ползучей растительностью на крыльце. - Ладно, - слышишь ты голос рядом. Эгберт стоит бледный и кусает губу, глядя на дом. Ты снимаешь очки. - Это была плохая идея, Джон. Если всё так, как я думаю, тебе придётся встретиться с ним. - Нет, просто дай мне несколько секунд. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох. Ты хочешь дать ему понять, что больше с ним ничего не случится, и берёшь его руку. Это единственное, что ты можешь сделать. Он крепко сжимает твою ладонь холодными пальцами. Ты поправляешь рюкзак за спиной, и вы подходите к двери. - О боже, - говорит Джон, когда ты нажимаешь на звонок. Тебе кажется, что проходит целая вечность, прежде чем дверь открывается. На пороге появляется мужчина. У него тёмные волосы и большие очки, и тебе кажется, что ты где-то его уже видел. Вы смотрите друг на друга не больше пяти секунд, как вдруг он перешагивает через порог и заключает тебя в объятия. И тогда ты вспоминаешь, кто это. - Дэйв, сколько лет, сколько зим, приятель! – он почти душит тебя объятиями. – Дирк не врал, ты вымахал почти с него ростом! Просто безумие! - Да-а… Инглиш?.. – ты всё ещё не уверен в своих догадках. - Ты ещё спрашиваешь? Неужели я так постарел? Он смеётся и пихает тебя в бок локтем. Если учесть, что последний раз вы виделись лет тринадцать назад… - Ох, мои манеры! – говорит он, замечая за тобой Джона. – Я не знал, что ты придёшь с другом! Джейк Инглиш, - он протягивает ему руку, и Джон осторожно жмёт её, словно боясь активировать бомбу. - Джон Эгберт, рад встрече, - тихо отвечает он, что создаёт сильный контраст в их голосах. - Джон? Хмм, мы раньше не встречались? - Нет, я не местный… - Да? Ладно, прошу, проходите. Одно точно не изменилось в нём – он всё так же говорит без умолку. Вы были вместе в детском доме, он был лучшим другом твоего брата. А потом неожиданно нашлась какая-то его родственница, которая захотела забрать его к себе. Ты немного недолюбливал его в детстве, потому что ревновал к брату. Они были очень близкими друзьями. Сейчас, вспоминая все подробности тех дней, ты думаешь, что они могли быть и больше, чем просто друзьями. - Это ты отправил сообщение? – ты решаешь сразу перейти к делу. - Сообщение? Ааа, нет же! Это Дирк. Я предлагал ему позвонить, но он такой упертый, сказал, что ты и так всё поймёшь, если надо. У тебя дёргается уголок губ, потому что это означает, что он жив. - Я пойду проверю, не спит ли он. Подождите на кухне, ребята. Вы проходите в кухню и садитесь рядом за стол. Ты и сам порядком нервничаешь, но не в сравнение с Джоном. - Я не хочу его видеть, - шепчет он, закрывая лицо руками. – Я хочу видеть только его изуродованный труп. - Надо было тебе остаться дома… - Тебя оставлять я тоже не хочу. Я устал это повторять. У тебя проскальзывает идея сунуть ему парочку тех таблеток, чтобы он если не успокоился, то хотя бы вырубился. Вот о чём говорила Роуз, рядом с тобой ему никогда не станет лучше, потому что он готов увязнуть в прошлом ради тебя. - Дирк, стой, придурок! – вы поворачиваете головы в сторону двери, за которой слышатся ругательства и кряхтение Джейка. – Ты хочешь, чтобы швы разошлись?! После этих слов на кухне появляется бро. За всеми бинтами и пластырями его сложно узнать. На лице пожелтевшие синяки, рёбра туго стянуты повязкой, правая рука в гипсе до самого плеча. - Ничего себе тебя отделали, - выдаёшь ты, и он фыркает в ответ. Прихрамывая, он подходит к тебе, преодолевая между вами дистанцию, которую он держал несколько лет. Ты даже не успеваешь сообразить, что он делает, как он прижимает тебя к себе, зарываясь здоровой рукой в твои отросшие волосы. Наконец поняв, что это просто объятия, ты расслабляешься и позволяешь себе улыбнуться, спрятав улыбку у него на груди. Всё как в детстве. Но вы оба быстро приходите в себя, вспоминая, что вы не одни в комнате. Ты делаешь шаг назад, снова осматривая брата. Но резкий грохот заставляет всех передёрнуться: ты смотришь за спину и видишь Джона, лежащего на полу без сознания. - Джон, ты спишь? – спрашиваешь ты, открывая дверь. В комнате, которую вам выделил Джейк, стоит двухъярусная кровать, и везде валяются игрушки. Он сказал, что дети уснули перед телевизором, и вы можете занять их комнату на ночь. - Нет, - ты видишь в темноте, что Джон лежит на полу, обмотавшись одеялом, игнорируя пустую кровать в двух шагах. – Вы поговорили? - Да, - ты потираешь голову. Вы говорили о многом, и вы приняли непростое решение. – Скорее всего, мне придётся тут задержаться. - Ничего, мне всё равно не особо хочется в школу. Ты ожидал, что он превратит твоё «мне придётся задержаться» в «мы в этом дерьме вместе». - Ты же без таблеток, - напоминаешь ты. – Час назад ты грохнулся в обморок. - Это не смертельно. Мне намного спокойнее с тобой, пускай и без таблеток. - Ладно… Тогда завтра мы улетаем, но вернёмся, как только тебе выпишут новые, договорились? - Конечно. Ты думаешь, что правильнее будет сказать, что вам надо расстаться. И всё объяснить. Ты не должен лгать ему. «Мы должны расстаться», - эта фраза крутится у тебя в голове, хотя ты даже не уверен, что вы правда встречаетесь. - Что-то не так? Что он сказал? Теперь тебе кажется, что он читает твои мысли. - Нет, Джон. - Тогда ляг рядом со мной, - просит он. Ты ложишься рядом, и он накрывает тебя одеялом, прижимаясь всем телом к твоему. Ты не знаешь, с чем можно сравнить эти чувства, когда смотришь в его глаза. Как бы банально это ни прозвучало, но ты мог бы смотреть в них вечно. Ты зажмуриваешься, как только в твоей голове начинают появляться сомнения насчёт принятого решения. Его пальцы лежат на твоей щеке. Его длинные тонкие пальцы. Он прикасается губами к твоим. Его мягкие и горькие губы. Ты не можешь перестать думать о том, чего ты лишишься. Ты сжимаешь его волосы в кулаке, прикусываешь губу, но он даже не пытается отстраниться, чтобы прервать поцелуй. Он согласен со всем, что ты делаешь. Теперь, без своих таблеток, он… ты обрываешь себя на этой мысли. Ты больше не можешь думать об этом. Потому что не должен. Ты не должен сейчас целовать его, потому что в будущем это причинит боль вам обоим. И всё-таки ты понимаешь, что уже слишком поздно. Этот поцелуй на годы впечатается в твою память. Возможно, он всё-таки понимал, что что-то не так. Этой ночью вы повторили то, что делали на вечеринке. И всё было совершенно по-другому. Было больше объятий, больше поцелуев, ты возненавидел себя за всю эту нежность. Его голос, повторяющий твоё имя, раздирал сердце. Ты то заходился в экстазе, то пытался заставить себя всё прекратить. Но его молочная кожа, блестящая от пота, скользила в твоих руках, и ты забывал о том, что должен. Тебе хотелось, чтобы это длилось вечно, чтобы не надо было принимать никаких решений, и чтобы можно было наслаждаться друг другом вечно. Перед сном ты говоришь, что хочешь проверить точное время рейса, и достаёшь билеты из его рюкзака. Не думая, ты комкаешь свой билет и кидаешь его за комод с игрушками. - Чёрт, чёрт, чёрт, Джон, кажется, я забыл билет, - ты демонстративно роешься в сумке, когда вы прибыли в аэропорт. - Что? Каким образом?! - Я не знаю! Видимо, он выпал, или я оставил его, не знаю! Ты ужасный лжец, Дэйв. - Тогда давай вернёмся! - Нет, Джон, пожалуйста, - ты берёшь его за плечи. – Лети домой, к отцу. Я прилечу, как только смогу. Он смотрит на тебя с недоверием. - Точно? - Конечно, Эгберт. Джон вздыхает и оглядывается. - Ладно. Я буду ждать тебя. Ты пытаешься ему улыбнуться, но он не улыбается в ответ. Он просто смотрит на тебя снизу-вверх. Потому что он знает, что ты врёшь. - Я люблю тебя. Ты киваешь и хлопаешь его по плечу, не отвечая. От фальшивой улыбки у тебя сводит мышцы на лице, но ты идёшь с этой улыбкой до самого выхода. Только сев в машину Джейка, ты закрываешь лицо руками и позволяешь всей фальши в тебе пропасть, хотя бы на время поездки. Когда машина трогается и выезжает на трассу, ты швыряешь в окно свой телефон. Джейк только молча ведёт, глядя перед собой на раскалённую дорогу.