Альтернатива убийству

Если два часа назад самым ужасным из всей ситуации казалось пекущее солнце, то теперь стало очевидно, что это одиночество. Сидеть среди каменных скал, когда вокруг нет даже ни одного туриста, заставляло мозг тикать, а его владельца говорить с самим собой. Парень в тёмных очках сидит на краю одного из склонов величайшего Гранд-Каньона. В нескольких шагах от него стоит штатив с камерой, которая с полагающимся ей безразличием снимает закат розового солнца. Парень лежит на нагретой земле, моля египетского бога солнца, того самого, чьего имени он не помнит, чтобы эта пытка закончилась. Он вытягивает руку, прищурив один глаз, и закрывает большим пальцем розовый круг на небе. Всё потому, что искусство требует жертв. Точнее, преподаватель режиссуры требует пятиминутный ролик о закате в качестве домашнего задания на лето. И Дэйв, несчастный парень в тёмных очках, лежащий среди пыли в полном одиночестве, даже не додумавшийся взять с собой книгу или, на худой конец, учебник, уже жалеет, что вообще связался с этим колледжем. - Да блять, - он резко садится. – К херам этот закат. Он быстро оттряхивается и забирает камеру. «Если он так хочет увидеть закат, то может просто посмотреть в зеркало», - ворчит Дэйв себе под нос, - «Яркий пример заката карьеры». Засунув всё в сумку, он направился к своей машине, припаркованной возле трассы в полукилометре от места съёмок. Потрёпанный, но всё ещё блестящий пикап, припаркованный в тени, манил своей прохладой. Как и камера, и проплаченная учёба, машина была ещё одним щедрым подарком его старшего брата, который два года назад свалил вместе со своим парнем жить куда-то на Гавайи. Дэйв получает от них открытки на каждый праздник, даже на день Святого Патрика. В машине Дэйв снимает свои очки, потому что всё лицо мокрое от пота, и они просто сползают. К тому моменту, как он подъезжает к общежитию на окраине Феникса, солнце окончательно садится. В общежитии мало людей, большая часть уехала на летние каникулы к родителям. Хотя вот-вот должен был начаться дурдом с заселением первокурсников. Пока этого не произошло, Дэйв спокойно снимал пустые коридоры и разгребал летние задания. Страйдер припарковался поближе ко входу и вылез из машины, мечтая только о душе и сне. Учёба начнётся через неделю, так что на монтаж дерьма про закат время ещё будет. Он поднялся на свой этаж, достал ключи и уже хотел открыть дверь, как понял, что она и так открыта. Из комнаты сочился запах сигарет. Кевин, его сосед, в жизни не курил, и вообще почти боялся сигарет, считая, что рак лёгких возникнет мгновенно от одной только мысли закурить. - Если какая-то сука спёрла хотя бы один мой объектив, - прошипел себе под нос Дэйв, - потому что этот еблан снова забыл закрыть дверь… Самые страшные проклятия он произнёс уже про себя, заходя внутрь. Нет, это точно не Кевин или кто-то из его дружков. Курить в комнате он никому не позволит. Дэйв тихо прикрывает за собой дверь и кладёт сумку с камерой на пол. Он готов зайти и сходу врезать тому, кто забрался к ним. Но в результате он обнаруживает сидящего на своей кровати парня, спокойно курящего и стряхивающего пепел в кружку Кевина. Он совершенно не похож на того, кто решил поживиться чужим. Парень просто держит раскрытый на середине учебник по истории кинематографа США. На нём очки в чёрной оправе, съехавшие на кончик носа. Дэйв стоит пару секунд, думая, что этот неудачник просто накурился и ошибся комнатой. Здесь такое не редкость. Он покашлял, пытаясь привлечь внимание. «Неудачливый грабитель» тут же оторвал взгляд от книги. Его глаза светились голубым огоньком на фоне чёрных волос. Слова запутались в дыму, ищущего выход из душной комнаты. Сигарета выпала из его пальцев и затухла в чашке-пепельнице. - Д-дэйв, - неуверенно произнёс парень, неловко улыбаясь. – Я… Спохватившись, парень резко поднялся, уронив с колен книгу. Улыбка окрепла на его лице, как только он убедился, что перед ним никто иной, как старый друг. Дэйв стоял с неописуемым выражением лица, что-то среднее, между шоком и испугом. - Какого… - Дэйв даже отступил на шаг, когда появившийся из прошлого Джон протянул к нему руки. - А, прости, - Джон неловко отвёл взгляд в сторону и убрал руки за спину. – Я как-то не подумал, всё-таки столько времени прошло… - Два года, - тихо ответил Дэйв. – Как ты меня нашёл? - Тебя только это интересует? – с игривым упрёком спросил Джон. – Никак. Это судьба, Страйдер. Я просто поступил сюда, а в списках общежития увидел знакомое имя. Ты… скажешь что-нибудь? Но парень просто смотрел на него с открытым ртом, словно на призрака. Это и был призрак прошлого. Только несколько изменившийся, подстриженный, в новой оправе и с сигаретой. - Может, хотя бы расскажешь, почему ты бросил меня? Эти слова ножом пронзили Дэйва. Он закрыл глаза. - Я не бросал тебя. В смысле, бросил, да, господи… Просто я пытался сделать как лучше. Ты не мог двигаться дальше со мной, и Роуз… - Она мне рассказала всё, я знаю. – Джон прислонился к столу, на котором стояла чашка с сигаретой. – Как всегда, всё было решено за меня. Я вообще ни на что в своей жизни не влияю, видимо. Все принимают решения за меня. - Если ты был так глуп, что не видел очевидного, - начал Дэйв, повысив голос, но прервался на середине предложения. Потому что это была отвратительная правда. Два года назад он поступил, как мудак, и теперь Эгберт даже не смотрел на него. - Ладно. Это было давно. Я не знаю, на что я надеялся, придя к тебе. Ты двигался дальше, а я пичкал себя таблетками и надеждами, что однажды проснусь, и ты снова будешь рядом. Его голос стал совсем тихим. Потом он оттолкнулся от стола и прошёл мимо Дэйва, даже не взглянув. - Не ругай своего соседа за то, что он впустил меня. И вообще забудь об этом разговоре. Дэйв упал на свою кровать, которая всё ещё была тёплой после Джона. Его сердце и мозг словно пропустили через мясорубку: всё болело и было спутано. Их отношения были глупыми и импульсивными. Никто не думал о последствиях, которые носили слишком серьёзный характер. Спустя неделю бессмысленных страданий в доме Джейка, после отлёта Джона, он заставил себя перестать думать о своих ошибках. Он забивал мысли о парне кучей информации, в конце концов решил поступить в колледж, надеясь, что это место выбьет из него всё. И мир стал снова обычным, дни оказались бессмысленными, радость почти перестала посещать его сердце. Лишь совсем недавно у него получилось сделать вдох и не почувствовать колющей боли разбитого сердца. И тут оно снова задрожало и дало трещину. - Грёбанный очкарик, это он накурил?! – раздался непривычный панический голос Кевина. - Блять, Кев, заткнись. - Сука, я знал, что нельзя пускать его! Теперь этот никотин даже на моей кровати! Дэйв, я теперь буду спать, укутавшись маленькими канцерогенными частицами, как тебе такой поворот! Скажи этому ублюдку, что… Хотя я сам ему скажу. Сранные первокурсники, одни только проблемы с ними… - Ещё одно слово, в сторону Эгберта, - Дэйв проговаривал каждое слово громко и чётко. – И ты сожрёшь каждую сигарету, которую я найду в общаге. - У тебя совсем крыша поехала, Страйдер? На солнышке перегрелся? Дэйв повернул голову и посмотрел на соседа. Кев до жути нервный парень. И он явно побаивался Дэйва. Хотя после того, как Дэйв оборвал все связи с Роуз и Джоном, Кевин был его единственным другом. - Он не сказал, из какой он комнаты? - Из двенадцатой, вроде. Чего сам не спросил? – огрызнулся Кевин. - Зачем, если ты всё знаешь. Он вскочил с кровати и, хлопнув друга по плечу, покинул комнату. По пути на этаж ниже, на котором располагалась комната номер двенадцать, кто-то включил ещё один кондиционер, или фен, или врубил микроволновку, и из-за него выбило пробки. На лестнице Дэйв спотыкнулся, запутавшись в собственных ногах, и сбавил скорость. Его пальцы скользили по стене, пока не столкнулись с дверной ручкой заветной комнаты. Дэйв знал, что чем дольше он будет думать, тем больше сомнений отяготят его решение. Так что он надавил на ручку и вошёл в комнату. - Джон? Ты здесь? В темноте раздался шорох и фигура поднялась с кровати. Фигура медленно подошла ближе. От неё пахло табаком. - Не говори мне, что ты плакал, - усмехнулся Дэйв. - Иди в жопу. - Господи, Джон, - Дэйв вытянул руки и прижал парня к себе. – Я полный дебил, абсолютный мудак и конченный ублюдок. Мне дали ещё один шанс, и я был готов запороть его. Джон стиснул в объятиях его грудь так сильно, что тот с трудом сдержал кашель и прислонился к двери. - Я думал, что врежу тебе при встрече, что пройду мимо и сделаю вид, что ты никогда не был частью меня. Я врал себе снова и снова, я так хотел, чтобы ты окончательно ушёл из моей жизни, забрав весь этот груз. Но я вижу тебя снова, и, и… Дэйв подхватил его под руки, но Джон всё равно опустился на пол, содрогаясь всем телом. Ему осталось только сесть рядом и подставить плечо. - Ты не можешь представить, сколько всего мне пришлось пережить. Я боюсь сближаться с людьми и боюсь оставаться один, я до самого отъезда спал с включённым светом или в комнате с отцом! Мне было спокойно, только когда я слышал твой голос, потому что твой голос всегда говорил что-то хорошее. Но вместо того, чтобы помочь мне, ты просто сбежал. Он продолжал говорить, хотя слова путались и предложения обрывались на середине всхлипами. Джон не помнил, чтобы когда-нибудь позволял себе опускаться до такого. Всё это время, всю свою жизнь он верил, что он сильный. Он смог пережить слишком много дерьма. И то, что нас не убивает, делает нас сильнее, - верил он. Но сейчас он ревел, как ребёнок, положив голову на плечо Страйдера. Это был не первый раз, когда Дэйв успокаивал его, не первый раз видел его слёзы, но сейчас всё было по-другому. Он не мог успокоиться, из его груди почти вырывался рёв, а дыхание напоминало приступ астмы. - Я просто хочу вычеркнуть всю прошлую жизнь, - закончил он, чувствуя, что от судорог начинают болеть мышцы, но взять себя под контроль всё ещё не получалось. - Как пожелаешь, - Дэйв не ощущал своих собственных слёз, которые, на самом деле, залили всё лицо. – Всё изменится. Джон, я люблю тебя. Джон попытался сказать в ответ «и я тебя», но ком в горле не позволил больше сказать ни слова. Он смог только уткнуться мокрым носом в шею Дэйва, приятно пахнущую каким-то новым одеколоном. К чёрту воспоминания, к чёрту боль, к чёрту ложь. К чёрту всё, что было до этого момента.