Wedding Games

1.

      «Приветствую тебя, Панем! – заливался с экрана Цезарь Фликерман, потрясая своей розовой шевелюрой. – Шестьдесят шестые Свадебные Игры объявляются открытыми! Я знаю, вы все с нетерпением этого ждали! В прошлом году Игры подарили жену нашему замечательному Жениху – Финику Одейру! И мы с интересом наблюдали за их счастливой семейной жизнью вплоть до вчерашнего дня. Но теперь настало время выбрать новую Капитолийскую Пару Влюбленных! Двенадцать замечательных юношей из каждого дистрикта приехали в Капитолий, чтобы сразиться на Арене за сердце прелестной Невесты – Джоанны Мейсон!» - камера переместилась к худенькой девушке в белом платье, сидящей на стуле прямо, словно палка, лицо скрыто под традиционной красной маской.       Китнисс вздохнула и нажала на паузу. Мужские сезоны Игр она пересматривать не любила. Да и не было такого приказа. Койн велела: ознакомиться с записями предыдущих Игр, особенно с участием девушек. Вот Китнисс и «знакомилась» - уже третьи сутки.       Странно это было: сидеть и пялиться на экран на чужие унижения вместо того, чтобы вместе с Гейлом и другими добровольцами из разных дистриктов проходить военную подготовку. Впрочем, Китнисс уже многому научилась: виртуозно стрелять из лука, винтовки, использовать сети и гарпун; перебираться по канату на высоте и выживать в любых условиях. Зачем всё это было нужно – не сообщалось, но Гейл говорил: готовится восстание. И они с Китнисс будут среди тех, кто его осуществит.       Пара кнопок на пульте, выбор записи, чуть-чуть промотать вперед, и вот уже на экране Цезарь с сиреневой головой:       «…тые Любовные Игры объявляются открытыми! Все мы помним историю: в наказание за восстание дистрикты ежегодно отдают Капитолию двенадцать девушек или юношей – в зависимости от сезона – от 16 до 20 лет, чтобы они сошлись на Арене в битве за Любовь! И каждый на Панеме, разумеется, мечтает стать трибутом, потому что приз – настоящая капитолийская свадьба! Ох, будь я помоложе, и сам бы не отказался! Но теперь давайте узнаем имя нашего нынешнего Жениха, того счастливца, которого выбрал Капитолий для…»       Ну, это тоже можно перемотать. Главное – увидеть то, что произойдет на Арене. В начале, конечно, без крови: практически конкурс красоты и талантов. Но потом, когда претенденток становится меньше, разворачивается настоящая битва. Ага, вот, как раз, групповое свидание трех девушек и Жениха над глубокой пропастью. Бедняжкам нужно умудриться выжить, понравиться зрителям и, конечно, Жениху. Наверняка в одном из бокалов – яд. Или ножка одного из стульев подпилена – падения не избежать. А может, под салфеткой – змея?       Но все оказалось проще – налетел ураган и унес девушку, которая нравилась Жениху, но, похоже, не нравилась Распорядителям: бедняга плакал. Теперь ему придется выбирать жену из двух оставшихся и жить с ней до конца жизни под стеклом. Печально, но таковы Игры.       Щелк! Запись остановлена. Это Боггс – неслышно вошел в комнату и укоризненно качает головой: - Солдат Эвердин, вы закончили изучение видеоматериала? У вас было достаточно времени.       Китнисс поморщилась. Такое странное обращение «солдат», принятое в Тринадцатом, до сих пор резало слух. А вот Гейл ничего, привык. Это он пару лет назад привел сюда свою подругу по охоте. Сначала Китнисс с трудом могла поверить в существование дистрикта, который все считали разрушенным. Но потом начались тренировки, и она постепенно втянулась. Однако откликаться на «солдата» без зубного скрежета так и не научилась. - Да, думаю, я видела достаточно, - ответила она. – Может, теперь мне кто-нибудь объяснит, для чего это нужно? - Разумеется, вам всё разъяснят. А сейчас – следуйте за мной.

2.

      Коридоры Тринадцатого – серые и темные. Зато отсек президента Койн освещен отлично. Как и тренировочные залы. За два года Китнисс ни разу не бывала на нижних этажах – это было ни к чему. Она считалась рядовым солдатом, как и Гейл, и внезапное внимание к ее персоне три дня назад стало сюрпризом. Сама Койн вызвала к себе «солдата Эвердин» и отдала необычный приказ: изучать Игры. И теперь, похоже, пришло время узнать – для чего.       За круглым столом собрались важные люди: Президент Койн, Плутарх Хэвенсби – бывший распорядитель Игр, Хеймитч Эбернети - странный полутрезвый тип, но соотечественник (говорят, он один из немногих, кто вернулся с Любовных Игр живым, не став при этом Победителем).       Боггс закрыл за собой дверь и присоединился к этой группе. А Китнисс осталась стоять, в недоумении от оказанной ей чести. - Итак, солдат Эвердин, - пропела Койн, - вы, как я понимаю, ознакомились со всеми записями Игр, и теперь мы можем перейти к сути дела.       Китнисс чуть было не ответила «Так точно!», но сдержалась, ограничившись кивком. - Хорошо, солдат, вы можете сесть. Мистер Эбернети введет вас в курс дела.       Хеймитч на это крякнул, почесал затылок и хлопнул себя по колену: - В общем, солнышко, мы хотим отправить тебя на Игры. Как раз ожидается Женский сезон. - Что?! Но почему?! – Китнисс побелела. – За что?! - Да погоди ты пугаться! Слушай, нужна твоя помощь! - Кому я помогу, если погибну?!       Сидящие за столом переглянулись: видимо, не все считали идею привлечь Китнисс удачной. - Послушай, детка, ты же знаешь: с Играми что-то не так. Но понять, что там происходит на самом деле, мы не можем: нам требуется человек внутри. И просто шпионы тут не помогут: нужна девушка-трибут, - Хеймитч говорил очень серьезно. – Мы долго думали и выбрали тебя: ты лучшая в своей тренировочной группе и достаточно симпатична, к тому же. Не бойся, мы дадим тебе кучу современнейшего оборудования, я буду с тобой постоянно на связи. Тебе не нужно доходить до финала: понаблюдаешь, проведешь разведку, понатыкаешь «жучков» и можешь смело выбывать.       Китнисс все еще сомневалась: шутка ли – добровольно отправиться на бойню? - Что не так с Играми? – спросила она. – Что я должна найти? - Ты помнишь, как выбывают трибуты на начальных этапах? Если не проходят разные конкурсы и Жених/Невеста их не выбирают. Тогда, по идее, выбывшие должны отправиться домой. Но этого почему-то не происходит – они просто исчезают. Куда? - Может, остаются жить в Капитолии? – Китнисс пожала плечами. – Там, говорят, жизнь лучше. - Неужели все до единого? А если я скажу тебе, что их всех уже давно нет в живых? Мы просматривали пленки с записями публичных казней мятежников, и знаешь что интересно? Все эти так называемые бунтари и шпионы – бывшие трибуты! Только грязные и слегка постаревшие. Мы думаем, Капитолий сам создает «мятежников» и сам же их наказывает. Но нам нужно это доказать! - Зачем они это делают?! - Тоже вопрос. Тебе предстоит это выяснить. Ты выйдешь из Игр на начальном этапе – за плохое поведение, например – ну, ты это умеешь! – и будешь сообщать нам, куда тебя поместят и что будут с тобой делать. Главное – найти доказательство и всё записать. А потом мы тебя вытащим. - Мистер Хэвенсби был Распорядителем – разве он не знает точно, что творится на Играх? – задала Китнисс резонный вопрос. - К сожалению, нет, - ответил Плутарх. – Я был Распорядителем слишком давно – многое поменялось. Мистер Эбернети сумел выжить на Играх и вернуться – но его опыт сейчас тоже бесполезен, так как правила теперь совершенно другие. - А как я вообще попаду на Игры? Я больше не живу в Двенадцатом и считаюсь без вести пропавшей. Обо мне знают только Прим и мама. Если я вызовусь добровольцем – мне придется назвать себя и тогда… - Мы всё продумали. На Жатве вытянут имя твоей сестры – ей ведь уже исполнилось шестнадцать? Это легко устроить… - Прим?! Ни за что! Нет! - Да погоди ты! Выберут Примроуз, но поедешь ты – под ее именем. В Капитолии-то ни тебя, ни ее никогда не видели! - Это невозможно! Ведь Жатву будут показывать по всему Панему… - И что? Ты поднимешься на трибуну и представишься как Прим. Уверен, никто их жителей Двенадцатого тебя не выдаст. Твоих сестру и мать мы заберем сюда. - Ладно, допустим… А что мне делать, если не получится выбыть на первых этапах Игр? - В смысле? - Я хочу сказать… если я понравлюсь этому Жениху и он каждый раз будет меня оставлять?       В комнате наступила тишина, а потом раздался дружный хохот – даже Койн пыталась подавить улыбку. - Ну, солнышко, ты даешь! – заявил Хеймитч, - Самомнение – это, конечно, здорово. Но давай смотреть на вещи реально, ладно? Продержишься пару дней – и то хорошо.