Оставив Блумингтон далеко позади

Джеки уже битый час вышагивала у незнакомого дома... Она оперлась спиной на холодный металл своего черного Porsche Cayenne, будто ища в нем опору. Её образ был продуманной небрежностью дорогого минимализма: белоснежная футболка идеального кроя, мягкие, но безупречно сидящие темно-серые льняные брюки и кроссовки из черной замши — та самая непринужденная роскошь, которая кричит о статусе тише, но увереннее любого логотипа. «Идея лично приехать без звонка стремительно теряла очарование...» — подумала она про себя. — Полная идиотка, — выдохнула она... Слова повисли в тихом воздухе пригорода. В этот момент из-за угла... вынесся золотистый ретривер и, не сбавляя ходу, ткнулся тяжелой головой ей в колени. На идеальных брюках тут же отпечатались следы лап и слюны. — Итан! Немедленно ко мне! — Крик прозвучал скорее по привычке, чем с верой в успех... Спустя полминуты, слегка ссутулившись от бега, перед ними возникла Кэтрин. Высокая. Подтянутая. Она была в практичных, выцветших от многочисленных стирок темно-синих легинсах и простой серой футболке с едва заметным логотиком какого-то марафона. В руках она сжимала скомканный поводок. Ни следа макияжа, только легкий румянец на щеках от бега и, возможно, от неожиданности. Это была не профессор Старк, а просто Кэт — домашняя, доступная, запыхавшаяся. Такая же, какой осталась в памяти на все эти годы, и в то же время — чужая. Она уперлась руками в колени, ловя дыхание. — Простите… Он никогда… так не убегает, — выдавила она и, выпрямившись, автоматически, как учит этикет при встрече с незнакомцем, протянула руку. Взгляд ее скользнул по лицу женщины и задержался на глазах — и внутренний механизм дал сбой. Воздух словно выкачали из легких. — Джеки? — Имя прозвучало не как вопрос, а как констатация невозможного. — Привет, Кэт. Я что, так сильно изменилась? — Джеки почувствовала, как под этим взглядом — тем самым, сканирующим, — снова становится восемнадцатилетней... Она все же пожала протянутую руку. Хват Кэтрин был твердым, профессиональным, но ее пальцы были ледяными и шершавыми от ветра или садовых работ. Губы Кэтрин медленно расплылись в улыбке, в которой было больше изумления, чем радости. — Ты… повзрослела, — констатировала она тихо, и ее взгляд начал не сканировать, а читать. Страницу за страницей. Исчезла детская мягкость... Её одежда, такая дорогая и сдержанная, была доспехами успешной женщины, но сейчас эти доспехи были запачканы, и это странным образом обнажало что-то настоящее. — Кхм, — Джеки нарочито громко кашлянула, ломая чары. — Ты правда не следила за моим триумфом на TV? Немного задевает, — игривая маска на мгновение сползла, обнажив ту самую старую, детскую уязвимость, жаждущую одобрения. — Следила, — улыбка с лица Кэтрин испарилась, как будто ее и не было. Маска профессора, взявшая под контроль каждый мускул, вернулась на место. — Давно. Как ты здесь оказалась? Итан, домой, сейчас же. Пес, бросив на Джеки взгляд, полный собачьего сочувствия к человеческим ритуалам, нехотя поплелся к крыльцу. Пора. Игра в невинное свидание закончена. Джеки взглянула на часы — встреча с продюсером через сорок минут, дорога в город в это время — ад. — Что делаешь в субботу вечером? — спросила она, отбросив все прелюдии. Голос звучал ровно, по-деловому. — Это не ответ на мой вопрос, Джеки, — парировала Кэтрин, и впервые за всю встречу в ее тоне прозвучал знакомый отзвук старой игры, старой власти... — Об этом успеем поговорить в следующий раз, договорились? — Джеки сделала шаг вперед... Ее взгляд стал прямым, требовательным. — Суббота. Вечер. Твой ответ? Кэтрин заколебалась... Она машинально поправила манжет своей простой футболки, жест, выдававший нервное напряжение. — Звучит… как предложение, от которого трудно отказаться. — Отлично! — Джеки не дала ей передумать. Она резко, коротко и крепко, как делают в бизнесе после удачной сделки, обняла Кэтрин, губы лишь на миллисекунду коснулись щеки, оставив после себя не тепло, а электрический разряд. — Прости, я опаздываю! Вы со своим охранником слишком долго гуляли! — крикнула она уже на бегу к машине, смахивая с брюк шерсть собаки уже на ходу. — Это мы еще и виноваты? — донеслось сзади... — Я заеду за тобой! Пока! — Пока! — крикнула Кэт вслед уезжающей машине. В оцепенении от встречи, от этого стремительного вторжения в её размеренную жизнь, Кэт простояла у дороги ещё несколько минут. На щеке горело место, где коснулись губы Джеки. — Что же ты со мной делаешь, дикобразик? — тихо прошептала она в пустоту. И тут же поправила себя, улыбаясь уже одной только мысли: — Хотя... это прозвище тебе уже явно не подходит.