Одиночество

      Серые будни, словно вязкая овсяная каша, тянулись медленно и затягивали в свою трясину, как в болото. Из головы никак не шел разговор матери с отцом. Я не понимала, ради чего они тогда живут вместе, ради чего они оставили меня, ведь я всего лишь обуза. Макс пытался несколько раз поговорить со мной об этом, ему, откровенно говоря, не давала покоя данная ситуация, а я лишь отнекивалась, ибо не имею права осуждать своих родителей. Парень говорил мне, что такое отношение к ребенку ненормально, нездорово, но я-то знала главную причину, а он нет: речевая задержка. Нет, конечно, сейчас я ничем не отличаюсь от других детей, но тогда…. Нет, не хочу об этом, не сейчас. Сейчас я должна думать только о предстоящем полном прогоне нашей концертной программы, что сильно беспокоит меня: вчера на занятии я опять получила линейкой по рукам и теперь, в некоторых местах, у меня припухли пальцы, и сгибать их было больновато.       Последний урок, биология, тянулся особенно медленно, и я задумалась о нашем разговоре с Максом. Мы не говорили уже несколько дней, он объяснял это тем, что очень занят работой. Мне было немного обидно и больно, хотя почему я ревную его к его работе? Макс — единственный человек, которому я могу выговориться, а теперь и он от меня ускользал. Звонок прозвенел, и я вместе со всеми поплелась к выходу. Уже возле лестницы я начала копаться в сумке в поисках телефона. Видимо, я слишком увлеклась, ибо лестница опустела, и вокруг стало тихо. Решив не тратить время попусту, я пошла по лестнице, но не учла того факта, что слишком неуклюжа и полетела вниз. Мысленно приготовившись переломать себе побольше костей и избавиться от сего ада на некоторое время, я была поймана в чьи-то крепкие объятия. Распахнув глаза, я увидела своего спасителя, коим являлся мой классный руководитель, а именно Максим Андреевич.        —  Ну, что, Аверкиева, полетать решила? Или с репетиции сбегаешь? — я отрицательно покачала головой. — Пошли, горе ты мое, — учитель поставил меня на пол и, приобняв за плечи, повел в актовый зал.       Настала моя очередь и я, на ватных ногах поплелась на сцену. Я не слышала и не видела ничего, словно оказалась в вакууме, я играла, не слыша музыки, а все дело в панике, в большом количестве народа, что сейчас окружали меня. Тогда, в караоке, я была собой, меня никто не знал, и все было куда проще, а на дне рождения матери, в крови бушевал адреналин от того, что я сделала, я гордилась собой, но сейчас…        — Марианна, тебя я попрошу остаться, — сказал мой временный классный руководитель, когда ученики начали покидать зал. — Хочу чтобы ты еще несколько раз исполнила свое произведение.        — Хорошо, конечно, — безразлично отозвалась я. — Можно мне отойти на пару минут?        —  Да, конечно, — ответил он. В моем кармане зазвонил телефон, я взглянула на дисплей: мама. Перекинувшись с ней парой фраз. Я чуть отодвинула телефон от уха, поскольку говорила она на повышенных тонах. — Дай-ка мне телефон и иди пока. Ты же хотела куда-то…       Я удивлено посмотрела на учителя, а затем протянула ему трубку и вышла из зала. Я не собиралась идти куда-то далеко, просто в актовом зале было ужасно душно. Я вышла на улицу на несколько минут. Когда моя кожа покрылась мурашками, решила, что пора возвращаться.        — Да вы совсем задавили ее со своим тотальным контролем! — раздраженно проговорил в трубку Максим Андреевич. — Не думаете? Он разговаривал с моей матерью, от шока моя челюсть полетела вниз и со звоном встретилась с полом.        — Хорошо, два часа, — уже более спокойно сказал он и положил трубку.        — Это вообще как понимать! — взорвалась я от такой наглости. Максим Андреевич, видимо, не заметил, как я вошла, и вздрогнул, а потом уставился на меня шокированными глазами. Конечно, самая тихая девушка в школе взорвалась, словно атомная бомба. Я осеклась, — извините, — потупила взгляд, а голос сошел на «нет».        — Ладно, — вздохнул он разочарованно и прикрыл глаза, — сыграй пару раз, а потом можешь идти домой, — сказал учитель, я согласно кивнула, хоть и «отпросил» он меня у родителей на два часа. Через пятнадцать минут моя дополнительная репетиция была окончена, а классный руководитель остался доволен результатом. Порадовавшись, что у меня появилось немного свободного времени, я написала СМС Максу: Р: Привет, не отвлекаю? М: Нет, что ты, для тебя у меня всегда найдется время, как ты?       Я вздохнула, понимая, сколько этот человек значит для меня. Р: Не знаю, честно говоря… М: Эй, ты чего? Р: Ох, Макс… М: Ты где сейчас? Р: По улицам брожу… М: Тебя родители отпустили? Я удивлен. Нет, я шокирован. Р: Что-то типа того;) М: Хей, Риа, может встретимся тогда? Что скажешь? Р: А как же твоя работа? М: А я уже освободился;) Р: Ну хорошо, где и во сколько? М: Может возле Retro? Ты знаешь, где это? Р: Да, я как раз недалеко.       Я понимала, что это безумие, но, как бы ни было трудно признавать, я влюбилась в этого человека, в его письма и душу. Может быть, это странно и неправильно, но он единственный человек, которому я могу рассказать все, абсолютно все. М: Мне минут двадцать добираться, встретимся там, предположим, через тридцать минут, устроит? Р: Да, конечно. М: Эй, Риа, а как я тебя узнаю? Р: Макс, я уверена, что ты не ошибешься, у меня бирюзовые волосы;) М: Бирюзовые? Серьезно? Р: Да, до встречи. М: До встречи, Риа. Очень хочется взглянуть на тебя.       Я стояла на крыльце школы, когда из ее дверей, в буквальном смысле, вылетел Максим Андреевич со счастливейшей, немного глуповатой, улыбкой на лице. Усмехнувшись, стягиваю с себя парик и распускаю волосы, не смотря на то, что зима уже в самом разгаре, а через пару дней у нас в школе праздничный концерт, а я все равно хожу без шапки. Ветер приятно трепал меня по волосам. Пока я шла в сторону Retro, я думала о любви. Странно? Не думаю.       Знаете, любовь бывает разная: благодарная, благородная, истинная, верная, нежная, бескорыстная, страстная, ненавистная, преданная, запретная, безответная, бесконечная, абсолютная, невозможная… — можно перечислять бесконечно. Сейчас, моя душа разрывается на части, я влюбилась в человека, которого не видела и толком не знаю. Я не просто в него влюбилась, я полюбила его и эта любовь, на мой взгляд, абсурдна и безответна. Сейчас я иду на встречу с тем, кого люблю, кого не видела ни разу, о ком знаю лишь две вещи: имя и возраст. В человеке главное не внешность, главное душа. За то недолгое время, что мы знакомы, я узнала многое о нем: временами, Макс может вести себя так, словно он еще мальчишка, а может быть и самым настоящим философом, психологом, что хочет «промыть» мозги мне и моим родителям.       Я вот все думаю, как мне узнать его? Он говорил лишь то, что у него смуглая кожа и тату — длинный рукав на левой руке, но, в данное время года, мне это не поможет. Как только я увидела вывеску «Retro», кстати, это единственный магазинчик, где продают мой любимый шоколад, мое сердце бешено заколотилось, у меня началась паника. Я взглянула на часы на телефоне и услышала голос, окликнувший меня, он был до боли знаком.        —  Риа, — я обернулась и замерла на месте с раскрытым ртом: передо мной стоял Максим Андреевич собственной персоной. Казалось, он тоже в шоке.        — М-м-макс? — только и смогла выдавить из себя я. Шестеренки в моей голове пришли в движение: Макс — Максим, женский коллектив, позиция относительно моих родителей… как мне это раньше в голову не пришло?        — Вот и познакомились, — усмехнулся он. — А я то думал, что с тобой не так, а ты, оказывается, в парике ходишь в школу, — на его лице играла улыбка.        — Максим Андреевич, — начала я, но меня тут же перебили.        — Просто Макс, в конце концов, мы же, можно сказать, друзья, — «мы же, можно сказать друзья», только друзья, я вздохнула и кивнула. Мне нравилась душа Макса, но он, как оказалось, еще и внешне шикарен, я старалась не думать об этом, так как Максим Андреевич — мой учитель. Только теперь то, что Макс и Максим Андреевич — один и тот же человек, стало верхом моего понимания. Я влюбилась в своего учителя! Великолепно, Риа!        — Вообще-то я всегда ношу парик, — сказала я, поняв, что молчание затянулось.        — Своеобразный бунт, но он незрим, — философски заметил Макс. — А родители тоже не в курсе? Были бы они в курсе, ты бы здесь сейчас не стояла…        —  Нет, мы с ними не часто видимся, что, честно говоря, радует меня, это странно? — пробормотала я, глядя на носки своих черных сапог на небольшом каблучке.        — Не думаю, в твоей-то ситуации, — усмехнулся молодой человек. — Кстати, это тебе, — он протянул мне шоколадку, мою любимую.        — Спасибо, но не стоило, — из вежливости я приняла ее.        — Твой любимый шоколад? — я непонимающе уставилась на него, — тебя глаза выдали, Риа, — усмехнулся он.        — Вот сейчас обидно было, — я ткнула в него пальцем и надула губы.        — Такой ты мне больше нравишься: ты живая и веселая, — он обнял меня за плечи, и мы пошли в неизвестном для меня направлении. Странно, даже сейчас, когда я узнала, что он мой учитель, могу свободно и открыто говорить с ним. — Приятно видеть, как ты улыбаешься.