Одиночество

      Мы уже полчаса сидели в моей комнате и решали задачи по физике, готовясь к олимпиаде. Сегодня я чувствовала себя хорошо и признаков болезни не наблюдалось.        – Долбаная электростатика, ненавижу ее! – воскликнула я и запустила задачником по физике в стену. – На кой вообще мне сдалась эта олимпиада?        – Ты меня спрашиваешь?        – Не, ну а кого? Ты же преподаешь физику, или я ошибаюсь? – съязвила я и, прищурив глаза, посмотрела на Макса. – Ты на учителя даже не особо похож!        – Спасибо за комплимент, – улыбнулся он и поднял с пола задачник. – Я, к вашему сведению, не только физик, но и информатик, а так же, естественно, математик, но все это лишь хобби.        – Так, а кто же ты тогда на самом деле?        – Человек, ты разве биологию не учила?        – Я не в этом смысле, чем ты еще занимаешься помимо преподавательской деятельности?       Макс собирался что-либо ответить, как из соседней комнаты раздались голоса родителей:        –Ну и что ты предлагаешь, Александр, ты же видишь, что она не проявляет к нам должного уважения? - услышала я голос своей матери.        – Рейна, но ты же и сама видела, что она была не в том состоянии, чтобы сидеть с Матвеем, твоим племянником, – заступился за меня отец.        – Я отдала ей лучшие годы своей жизни, а она такая неблагодарная растет! – выкрикнула она. - Знала же я, что надо было тогда аборт делать, не было бы с ней таких проблем, как сейчас.        – Я не хочу начинать этот разговор снова, Рейна. Мне все равно, что ты теперь не можешь иметь детей, а знаешь, сделай ты аборт, ничего бы не изменилось, я тебя люблю такой, какая ты есть, а Марианна уже взрослая, оставь ее в покое.        – Я пытаюсь сделать из нее хоть какое-то подобие нормального человека, а она все свое гнет!       Я сползла на пол и, обхватив голову руками, заплакала. Как она может говорить такое? Как? Я все делаю, что она от меня требует, но что же? Она считает меня неблагодарной? А за что мне ее благодарить? Я молча переживаю все ее оскорбления, но больше у меня нет сил, совсем. Макс опустился на колени рядом со мной, но сейчас я хотела побыть одна.        – Макс, я прошу тебя, оставь меня, - я вздохнула и обняла себя руками. Макс кивнул и вышел из моей спальни. Я не знаю, сколько я так просидела, за окном сгущались сумерки, а в комнате воцарилась еще более угнетающая атмосфера. Неожиданно для меня, я услышала, как в окно влетает какой-то предмет, продолговатой формы, а затем, пролетев через всю комнату, приземляется в аквариум. Метко. Только сейчас до меня доходит, что это обыкновенная галька. Галька? Зимой? Интересно, откуда? Я подхожу к окну и вижу Макса.        – Чего тебе?- спрашиваю я шепотом, но вместо ответа учитель залез ко мне в комнату через окно.        – Пришел перекрашивать Мальвину в более естественный цвет,- как ни в чем не бывало, ответил он.        – А если я не хочу?        – А тебя никто и не спрашивал,- Максим Андреевич взял меня за руку и повел в ванную. – Я тут подумал и понял кое-что: ты бунтуешь против себя самой, а не против кого-то еще,- Макс принес из комнаты стул и усадил меня на него так, чтобы я могла наклонить голову в ванную. Намочив мои волосы водой, он нанес на них какую-то жидкость, пахнущую не очень-то приятно, я непонимающе посмотрела на него.- Эта фигня смоет с твоих волос краску,- пояснил он.        – А ты откуда знаешь? – удивленно воскликнула я.        – Да было дело много раз… - расплывчато ответил классный руководитель.        – Ясно,- ответила я, а мою голову тут же бесцеремонно наклонили над ванной, с волос начала стекать серо-зеленая вода. Фу.        – А ты у нас, оказывается, рыжая,- усмехнулся учитель, а я вместо ответа чихнула. – Будь здорова.        – Спасибо,- Макс вытер мои волосы полотенцем и развернул в сторону зеркала,- Что за черт?- уставилась я на свое отражение: некоторые пряди были грязно-коричневого цвета, некоторые почти белые.        – Это, дорогая моя, то, что ты сотворила со своими волосами,- цокнул языком учитель и принялся разводить какой-то новый состав.        – А это что? – спросила я у него.        – Ты такая собралась разгуливать?- вопросом на вопрос ответил Максим Андреевич, указав на мои волосы. Я отрицательно замотала головой. – Знаешь, такие способы самовыражения банальны и посредственны. Ты должна любить себя такой, какая ты есть, не смотря ни на кого, в частности на своих родителей. Ты не должна искать в себе только недостатки, а должна обращать внимания на свои достоинства, которых, поверь мне, в тебе намного больше. Вот тебе пример: ты мне изначально понравилась только лишь тем, как ты выражала свои мысли, аргументировала свою позицию, но твое депрессивное состояние постоянно вгоняло меня в ступор. Затем, когда мы, наконец, встретились, я оценил твою внешность, а она, поверь мне на слово, не будь ты такой замкнутой в обыденной жизни, притягивала бы к себе больше взглядов, нежели сейчас, ибо ты красивее многих девушек, в частности этих ваших первых красавиц школы, вроде той же самой Дианы. – Я недоверчиво покосилась на учителя. - Ты думаешь, я стал бы тебе врать?        – Это ты мне скажи, я не знаю, что творится в твоей голове, - пожала я плечами.        – Поверь, тебе лучше не знать,- немного задумавшись, ответил он, стягивая с себя свитер. Оставшись в одной майке, он посмотрел на меня сквозь зеркало, только тут до меня дошло, что я пялюсь на него с раскрытым от удивления ртом. Смутившись, опускаю глаза, но тут же вновь смотрю на Макса, а точнее на его тату. – Потом посмотришь,- усмехнулся Макс, беря расческу с зеркала. Я перехватила его руку и начала разглядывать рисунок: тут были и птицы, и животные, выполненные в традиционном стиле, символы плодородия и долголетия, процветания и силы, почти на самом плече виднелась часть изображения ловушки для снов, а также на лопатке, портрет вождя какого-то племени и маленькая девочка рядом с ним. – Риа, - с укором произнес мое имя Макс, я тут же отпустила его руку и пристыженно опустила глаза. Классный руководитель расчесал мои волосы и принялся наносить краску.        – Почему ты это делаешь?- робко поинтересовалась я, пока Максим Андреевич наносил краску на затылке.        –Риа, ты мне нравишься, даже больше чем нравишься, - немного помолчав ответил он. - А еще, ты очень красивая и я не хочу, чтобы ты портила свою красоту такими способами, - усмешку Макс скрыть пытался, но не смог.        – Я не понимаю…        – И не надо,- усмехнулся Макс, - подними голову, - я сделала то, что от меня требовалось, а Максим Андреевич легко коснувшись моих губ своими, продолжил менять мой облик. – У тебя такой… кошмар на голове, - шепнул мне учитель на ухо, отчего я резко дернулась, чуть не заехав ему по лицу,- Осторожнее, Аверкиева, я еще жить хочу.- Макс закончил с моими волосами и, собрав их в пучок на затылке, сел на край ванной.        – Ты обещал тату показать, - напомнила я.        – Ты же уже посмотрела,- Макс выгнул бровь дугой, отчего я покраснела, сама не знаю почему.        – Не всю, - я скрестила руки на груди, учитель закатил глаза, встал и, повернувшись ко мне спиной, снял майку, показывая все тату полностью.       Я зачарованно провела кончиками пальцев по языкам пламени, которые окружали вождя, и опустила руку, еле касаясь кожи учителя. Макс резко развернулся, от неожиданности я посмотрела ему в глаза и раскрыла рот, чтобы извиниться. Максим Андреевич схватил меня одной рукой за талию, а другой за подбородок и, заглянув мне в глаза, поцеловал, немного грубо и неожиданно. Мои глаза закрылись, руки сами собой обхватили шею классного руководителя, ноги стали ватными. Макс, все также крепко держа меня за талию, опустился на край ванны, благодаря чему, наши лица оказались примерно на одном и том же уровне, мне теперь не было необходимо стоять на носочках, чтобы дотянуться до его губ, а ему стоять, согнувшись, фактически, пополам. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, как она приливает к щекам, кончикам пальцев. Я чувствовала, как кожу обжигают прикосновения Макса, чувствовала, как мир начинает вращаться и земля уходит из-под ног. Классный руководитель разорвал поцелуй и посмотрел мне в глаза, я, чувствуя, что начинаю все больше и больше смущаться, попыталась отвести взгляд, но глаза учителя так и манили к себе. Я нервно сглотнула и облизнула припухшие губы.        – Давай падай,- сказал Макс, отстранившись от меня, и указал на стул. Меня несколько смутила такая резкая перемена событий, но я села. Классный руководитель постелил полотенце на край ванной и приказал опереться ногами об стену,- я не знаю, как тебе объяснить, но положи сюда свою шею…        – Ты сказал несусветную чушь, но, на удивление, я поняла, что ты от меня хочешь,- усмехнулась я. – Ты мне скажи, почему нельзя было просто наклониться над ванной?        – Первая причина заключается в том, что у нас всего одна пара перчаток, а ты – мелкая, впрочем, эта причина единственная.        – Я не понимаю твоей логики,- призналась я, а Макс начал смывать краску. Через пятнадцать минут ванная была приведена в полный порядок, стул был возвращен к столу, а я лежала на кровати с чуть подсохшими волосами. – Макс… – позвала я парня.        –Ммм…        – Не уходи, пока я не усну, пожалуйста… – Макс, не говоря ни слова, лег рядом со мной. Он, как я и просила, не ушел, пока я не заснула, но на утро я проснулась одна.