Одиночество

      Я сидела за своей партой, прикрываясь учебником по русскому языку, притворялась, будто зубрю очередной материал, а сама в это время слушала разговор Дианы и ее свиты. Нет, обычно я не подслушиваю, но когда речь заходит обо мне, все мое внимание приковано к говорящему.       – Позавчера видела нашего красавчика в торговом центре, – начала Диана, а «красавчиком», как мы все знаем, ее компания именует Максима Андреевича, – не поверите, в отделе женского нижнего белья, – что-то я сразу вспомнила, как Катя ее пристыдила, что чуть со смеху не прыснула.       – Да ладно?! – раздался удивленный возглас одной из недобарби, как их обозвал Антон.       – Да, я подошла к нему, и мы немного поболтали, – продолжала эта размалеванная курица. – Он там был сразу с тремя девушками! – моя челюсть повстречалась с полом, вот правду говорят, что блондинка – это состояние души, а не цвета волос.       – С тремя?! – переспросил кто-то из ее круга.       – Ну, одну, Катю, если я не ошибаюсь, он представил мне, как свою сестру, вторая, вроде как ее подруга… Ну, а третья, его девушка…       –Диан, ну и как она тебе?       – Кто?       – Девушка его, – прыснул Антон, сидящий впереди меня, видимо тоже ненароком начал слушать их разговор.       – А-а-а, да истеричка какая-то, – отмахнулась Диана. Я аж поперхнулась от такой наглости. Я? истеричка? Ну, бывает иногда, но с чего она может судить? «Диана назвала твою девушку истеричкой», – отправила я СМС Максу. – Она так на консультанта наехала, – ой, прям наехала, – а вообще, она шлюха какая-то! – «а еще шлюхой, я правда такая? О.о» – новое СМС для Макса. – Вообще, не понимаю, что он в ней нашел?       – А внешне-то она как, симпатичная хоть? – хлопая ресничками с тонной туши, спросила Машка, «правая рука» Дианы.       – Не знаю, не видела, она его поцеловала и в примерочную затащила, – пожала плечами Диана. – Все что я успела разглядеть, это рыжие кудрявые волосы и родимое пятно на правой ноге на внутренней стороне щиколотки.       Я почувствовала, что краснею, как во мне закипает ярость и гнев, что я вот-вот готова сорваться с места и разукрасить физиономию этой мерзкой особы. От всего происходящего меня отвлек звук входящего СМС и звонок на урок. Я поставила телефон в беззвучный режим и открыла входящие сообщения: М: С чего вдруг? Р: С субботы. М: В смысле? Р: Ваша встреча в торговом ценре._. центре* М: А-а-а, понятно, не обращай внимания… Р: Это правда? Только честно! М: Отчасти. Мне нравится, что ты иногда немного истеришь, такая милая: у тебя сразу глаза темнеют и щеки становятся ярко красными, когда злишься;) Р: Эй!!! Я ведь и обидеться могу! М: Можешь, но не хочешь) а вообще, я уверен, что ты улыбаешься сейчас, я прав? Да? Да? Да?       Конечно, он прав, сижу и улыбаюсь, как дура, ей Богу! Р: Да, прав. Ты заедешь? М:Конечно.       – Алиса Викторовна, – в кабинете появилась Наталия, которая обращалась к Фроловой, нашей руссичке, – Альбина Игоревна вызывает к себе Аверкиеву.       – Марианна, – кивнула мне учительница, позволяя идти. Я собрала вещи в сумку и вышла за подругой, отправившись к директору.       – Альбина Игоревна, вызывали? – я вошла в кабинет и остолбенела: здесь находятся мои родители.       – Да, Марианна, вызывала. Твои родители хотят забрать документы из школы, но поскольку ты уже являешься совершеннолетней, то я обязана спросить твоего желания, тем более, скоро тебе сдавать ЕГЭ.       – Я не в курсе, почему они решили забрать мои документы из школы, я хочу доучиться здесь, – тихо говорю я.       – Мы не собираемся оплачивать боле твое обучение, не заслужила, – внесла свою лепту мать.       – Сколько нужно оплатить? – поинтересовалась я у директрисы.       – Да откуда ты деньги брать то собралась? – усмехнулся отец.       – Это уже не ваше дело, – огрызнулась я, повернувшись к родителям, а затем вновь устремила свой взгляд на Альбину Игоревну. – Так сколько?       – Двадцать тысяч, я сообщу тебе реквизиты и дату, до которой должны быть внесены деньги, если…       – Я достану их, не сомневайтесь.       – Хорошо, можешь идти, – сказала директриса с какой-то долей сочувствия в голосе, только вот жалость мне сейчас ни к чему. – И, Марианна, не забудь про день открытых дверей, я освободила вас с Наталией от уроков, чтобы вы могли спокойно подготовиться, подъезжайте к половине одиннадцатого, увидимся на вахте, – я кивнула и вышла за дверь. Я спустилась по лестнице, добежала до раздевалки, схватила свою куртку и устремилась к выходу из школы, мне было все равно, что урок еще не закончился, что я не надела куртку, я лишь надеялась, что Макс приедет раньше и, о чудо, его машина стояла возле ворот. Забросив сумку и куртку на заднее сидение, я устроилась рядом с Соколовским, как можно спокойнее поприветствовала его, хотя и была вся на взводе. Он не мог этого не заметить, но на его вопрос о том, что случилось, я просто отмахнулась. Я знаю, что если скажу ему о том, что мне нужны деньги, он даст их, а я так не могу.       – Не хочешь говорить, не надо, я не буду тебя заставлять, – Макс посмотрел мне в глаза и заправил за ухо выбившуюся из косы прядь, что покоилась на моей щеке.       – Спасибо, – шепнула я, прежде чем губы моего бывшего преподавателя нежно коснулись моих.       – Не возражаешь, если мы сейчас проедем в бар, нужно подготовить кое-какие документы для налоговой, требуется твоя подпись, как совладельца, а вечером домой? – поинтересовался Соколовский отстраняясь.       –Хорошо, – хоть смогу отвлечься. К слову, уже послезавтра «23 февраля», а у меня нет подарка для любимого человека, просто потому, что у меня нет денег, но я знаю, что подарок должен быть сделан с любовью, его стоимость далеко не главное, поэтому, надеюсь, ему понравится мой сюрприз.

***

      Пока Макс возился с бумагами, я успела сделать всю домашку на четверг, ибо по четвергам у нас те же уроки, что и по понедельникам, только в другом порядке, странно, ну да ладно. Подписав все необходимые документы, мы отправились домой, где я сразу отправилась на кухню, переодевшись, а Максим Андреевич ушел выгуливать Лесси. Вообще, Макс предлагал поужинать в ресторане, в нашем баре или просто заказать на дом, но я отказалась, понимая, что, только занимаясь какой-либо деятельностью, смогу забыть о произошедшем сегодня. Я услышала. Как хлопнула дверь в коридоре, значит, они уже вернулись, накрываю на стол, раскладывая по тарелкам рис и куриное филе с грибами и зеленью под сметанным соусом.       – Риа, я же вижу, что что-то случилось, – Макс подошел ко мне сзади и обнял.       –Все в порядке, – отмахнулась я, пытаясь поставить тарелки на стол, – ну-у-у, Макс….– как-то слишком жалобно пропела я, выворачиваясь из его объятий.       – А говорила, что готовить не умеешь, – попробовав приготовленный мной ужин, усмехнулся Соколовский, увы, я не смогла сдержать улыбки, но сияла, если так можно выразиться, она на моем лице не долго.       Поужинав, я убрала тарелки в посудомойку и поставила чайник. Когда я поставила на стол чашки и собралась было отойти за пиалой со сладким, Макс, зараза эдакая, схватил меня за руку и, резко потянув на себя, усадил к себе на колени.       – Марианна Александровна, – я поморщилась от такого официального обращения, – прекрати закрываться от меня, – приказал молодой человек, прижимая меня к себе. Я поняла, что просто так он от меня не отстанет.       – Просто, я видела сегодня своих родителей, – сказала я, опустив голову на плечо Соколовскому. Максим Андреевич тяжело вздохнул, опершись подбородком мне в макушку. Я не знаю, сколько мы так сидели, но, даже когда чайник начал оглушительно свистеть, мы некоторое время сидели неподвижно.

***

      Я пробежала мимо зеркала возле раздевалки и увидела раскрасневшуюся от бега себя. Мы с Наталией только что освободились, проводив всех гостей нашей школы, а теперь меня вызывает к себе директриса. Красные щеки напомнили мне о сегодняшнем утре, точнее, как Макс влетел в ванную комнату, когда я собиралась понежиться в ванной хотя бы с полчасика. Когда я хотела на него наехать по поводу того, что неэтично вламываться в ванную к полуголой девушке, он нахально ухмыльнулся… В итоге, ванную мы принимали вдвоем. Хоть дальше нежных поцелуев и ласковых касаний не дошло, я все равно краснела, как помидор, словно сделала что-то постыдное, запретное… Наконец, я добежала до кабинета директора и, постучавшись вошла:       – Альбина Игоревна, вызывали? – поинтересовалась я, а затем мой взгляд переметнулся на до боли знакомую высокую фигуру: Макс. – Я, наверное, позже зайду…       – Нет, Марианна, подожди, – остановила меня директриса, когда я уже собиралась выйти из кабинета, – вот реквизиты, но есть одна проблема, я смогла оттянуть сроки лишь до завтрашнего утра, деньги надо перевести сегодня.       – Хорошо, спасибо, – я попятилась к двери.       – Стоять, – приказал мне Макс. Я замерла от неожиданности и, удивленно моргая, уставилась на него. – Аверкиева, иди-ка сюда, – я так и осталась стоять на месте, глядя на носки своих туфель, понимая, что это конец. – Я же не кусаюсь, ты же знаешь, – я усмехнулась, сделала глубокий вдох и подошла к Максу, который стоял возле директорского стола.       – Альбина Игоревна, уж простите, но я точно не смогу работать в вашей школе, – что-то разговор пошел не туда, авось пронесет.       – Я прошу вас еще раз, подумайте над моим предложением, нам очень нужен учитель информатики.       – Нет. – Решительно заявил он, – а теперь вернемся к тому, с чего начали. Марианна, просветишь?       – Давай поговорим в другом месте, – сквозь зубы процедила я.       – Ну, нет, ты опять начнешь увиливать, – холодно заметил Максим Андреевич, но что тут говорить, он прав. – Альбина Игоревна, о чем шла речь?       –…– женщина хотела было что-то сказать, но я перебила ее, понимая, что больше не смогу скрывать от Соколовского мое нынешнее положение.       – Я сказала тебе, что вчера, я видела родителей, – он кивнул, – я видела их здесь, потому, что они хотели забрать мои документы…они отказались сделать последний взнос за мое обучение. Вот, в принципе, и все.       – Могла просто мне сказать…       – Ага, чтобы ты заплатил за меня, – я невольно повысила голос, указав на бывшего преподавателя. – Ты и так делаешь для меня слишком много!       – Может, я просто хочу делать это для тебя? – теперь уже он повысил на меня голос.       – Ты просто не понимаешь!       – Чего я не понимаю?       – Ты хочешь, чтобы я тебе это сейчас сказала, прямо сейчас?       –Да, я хочу, чтобы ты сказала мне это прямо сейчас, – да что ж мы так орем-то друг на друга?       – Я чувствую себя содержанкой! – выпалила я, понимая, что это не совсем уместный термин.       – Думаю, ты просто не знаешь значения этого слова, – тихо сказал Макс.       – Знаю, просто это первое, что пришло на ум, более ли менее подходящее под описание ситуации, – ответила я, пряча глаза, стараясь не заплакать. В кабинете воцарилось молчание, самое обидное было то, что это наша первая ссора, да еще и на глазах директрисы. Из оцепенения первая вышла Альбина Игоревна, ответившая на телефон, что звонил уже несколько секунд.       – Да… как отказываетесь? Хорошо… нет, ничего страшного… Только этого еще не хватало! – женщина швырнула трубку на стол.       – Что-то случилось? – поинтересовалась я.       – Нам отказали в аренде помещения, негде проводить ваш выпускной, все рестораны и кафе бронируют с сентября, чтобы стоимость была ниже…       – Какой у вас бюджет? – вставил слово Макс.       – Триста тысяч – общий, плюс около пятидесяти на дополнительные расходы, – женщина спрятала лицо в ладонях.       – Я могу воспользоваться вашим компьютером?       – Да, Максим Андреевич, конечно. – Макс сел за компьютер Альбины Игоревны, достал из кармана флешку и, подключив ее, что-то набрал на клавиатуре, а затем нажал на печать и убрал флешку в карман. – Договор аренды, – пояснил он, протягивая один из листов директрисе. – Остальное обсудите с Аверкиевой, раз уж ты не хочешь, чтобы я помог тебе материально, считай это авансом за работу, – Макс быстро поставил подпись на обоих экземплярах. – Потом распишешься, и как совладелец, и как исполнитель. – Соколовский выдернул у меня из рук платежку с реквизитами и суммой, предусмотрительно указанной в углу. Сунув руку в задний карман джинсов, он извлек из него ключи и бумажник. – Ключи, деньги на такси, с Лесси погуляешь. Буду поздно. Я ушел.       Альбина Игоревна поставила свою подпись, а я свою, оставив один экземпляр директору, я направилась к выходу из кабинета, тихо сказав напоследок:       – Извините…       – Ничего, все наладится, я никому ничего не скажу, поговорим с тобой в четверг, хорошо? – с улыбкой спросила женщина, я кивнула и вышла из кабинета, но не прошло и минуты, как я вошла обратно.       – Почему вы решили ничего не говорить?       – Марианна, во-первых, это не мое дело, тебе восемнадцать, вы оба взрослые люди, он больше не учитель и не собирается им быть, как ты уже заметила. Во-вторых, я еще вчера заметила, что у тебя с твоими родителями не все в порядке. И, наконец, в-третьих, я же вижу, что вы любите друг друга, зачем мне портить жизнь вам?       – Спасибо…       В полуобморочном состоянии я добралась до квартиры Макса, погуляла немного с Лесси, которая словно чувствовала, что что-то не так, а потом сидела и рыдала в гостиной, перебирая струны на гитаре, играя уже заученные аккорды, что показал мне бывший классный руководитель. За окном стемнело, а я уснула вся в слезах на ковре.       Разбудил меня звук открывающейся двери, хоть молодой человек и пытался делать все как можно тише. Я притворилась, что сплю и не замечаю его присутствия. Макс сначала не заметил меня, проходя мимо дверей в сторону спальни, но потом остановился и, повернувшись, подошел ко мне. Взяв меня на руки, он пошел в спальню. От него сильно пахло чем-то хвойным с примесью сладкого, а еще цитрусовыми, кажется лимоном и чем-то еще, и спиртом… Джин-тоник, дошло до меня. Макс хоть и нес меня аккуратно, он еле стоял на ногах. Сколько он выпил? Положив меня на кровать, он, не раздеваясь, лег рядом и, вроде как, уснул. Я встала с кровати и сняла с Соколовского одежду, он недовольно поморщился. Переодевшись в его футболку, я залезла на кровать под одеяло.       – Зачем же ты так напился? – прошептала я, поглаживая бывшего учителя по щеке. – Спи, – я коснулась его губ своими, а затем, отстранившись, легла на самый край кровати, но меня тут же притянули к себе. Макс уткнулся носом в мое плечо, а я медленно начала проваливаться в сон под ровное успокаивающее сердцебиение любимого человека.