Одиночество

      Проснулась я, как и планировала, ранним утром. Макс крепко прижимал меня к себе, но я смогла выбраться из его цепких объятий, хоть и с большим трудом, не разбудив его. Уж не знаю, уместно ли делать ему сюрприз после вчерашнего.       Покормив питомцев, погуляв с Лесси, приготовив завтрак, я почувствовала себя не очень хорошо: жутко болел низ живота и начала кружиться голова. Ну вот почему «красные дни женского календаря» приходят так не во время? Напсиховавшись, я выпила таблетку анальгина и пошла проверить, как там Макс. Он, сопел в подушку, как ни в чем не бывало. Я поставила завтрак на столик, пододвинув его к кровати, и написала записку:

«Макс, Поздравляю тебя с «23 февраля». Скорее всего, когда ты проснешься, завтрак уже остынет, но ты будешь виноват сам. Меня не кантовать, и извини, что без подарка… Риа.»

      Я легла на кровать и постаралась заснуть, свернувшись клубочком. По-видимому, мне это удалось. Мне не снилось абсолютно ничего, лишь белое эфемерное пространство. Порой я чувствовала легкие прикосновения к волосам, щекам, кончику носа, но просыпаться не стремилась. В какой-то момент я поняла, что начинаю задыхаться, но проснуться не в силах. Мое тело чуть приподнялось, а щек коснулось что-то холодное. Я распахнула глаза, все вокруг было мутным от слез, и, сделав резкий глубокий вдох, начала кашлять. Кашель раздирал легкие и горло, воздуха все еще не хватало, я интуитивно потянулась в сторону сумки, хоть ничего и не видела. Макс понял, что я отчаянно пытаюсь найти, через несколько секунд в моих руках оказался спасительный флакончик.       Я сидела на коленях Соколовского и плакала, прижавшись к его груди, временами покашливая. Неожиданно он отстранился, посадив меня на кровать, встал и ушел куда-то, но не прошло и минуты, вернулся, присел на корточки возле кровати и протянул мне маленькую таблетку и стакан воды. Я запила таблетку и вернула стакан бывшему преподавателю. Он поставил его на столик, где я утром оставляла завтрак, а затем лег на кровать, притягивая меня к себе.       – У тебя же не аллергическая астма? – это звучало скорее как утверждение, нежели вопрос. Я положила голову на грудь Макса, хоть и боялась, что он оттолкнет меня, но этого не произошло: он начал накручивать на палец мои волосы, глядя в потолок.       – Скорее она имеет некий психологический аспект, – пробормотала я, – хотя такого не было, уже несколько лет.       – Несколько лет?       – Последний раз в шестнадцать, до этого пару раз в пятнадцать, десять, шесть и пять… от меня одни только проблемы…       – Не говори ерунды! – усмехнулся он.       – Я испортила тебе праздник, да еще и вчера… перед директором…       – Ничего ты не испортила, завтрак был просто восхитительный, спасибо, а вчера… вчера я сам виноват, – Макс коснулся щекой моей макушки.       – Макс? – позвала я парня через пару минут молчания.       – Ммм…       – Что ты вообще нашел во мне?       – Хмм… Действительно, а что я в тебе нашел? – дурачась, заявил он.       –Эй, я вообще-то серьезно, – посмотрела я на него, надув губы, неосознанно конечно.       – Листаю я тут однажды страничку одного анонимного чата и, среди всяких там ников а-ля «НаРкОмАн со СтАжем», «Ксю217», «Лиловые кеды» и пр. нахожу «Одиночество». Он меня заинтересовал по нескольким причинам: во-первых, я никогда раньше его не видел, во-вторых, это был один из немногих ников несущих смысл, и, наконец, в-третьих, мне было безумно любопытно, кто скрывается за этим ником. – Я озадаченно уставилась на бывшего преподавателя. – Мне стало любопытно, почему человек, скрывающийся за этим именем, выбрал именно его. Так я познакомился с тобой. Поначалу, мы с тобой просто болтали, но потом, ты стала пропадать временами на неопределенные сроки, мне не хватало общения с тобой, я чувствовал себя зависимым, да что греха таить, я до сих пор зависим, – он тихо усмехнулся, глядя куда-то в потолок, а я внимательно смотрела на него и слушала. – Помню, как впервые разговорил тебя, как ты открылась мне, признаюсь честно, я был сильно удивлен и озадачен, я думал, что ты сильно преувеличиваешь, но оказалось, вовсе нет. В этом я начал убеждаться, когда ты вновь пропадала. Мне безумно нравилось, как ты высказывала свои мысли, как пыталась хитрить, скрывая правду глубоко внутри себя… А потом… потом я пришел учителем в твою школу: ты была такая застенчивая, тихая, но с интересом разглядывала меня, – я удивленно уставилась на Соколовского. – Да, да, я заметил, – лукавая улыбка, Боже…– Я помню, как оглядел класс и буквально завис, глядя на тебя: безумно красивая девушка, к тому же отличница, как оказалось, с хорошей фигуркой, пронзительными зелеными глазами, что меняют свой оттенок в зависимости от твоего настроения и освещения, окутанные тайной, которую так и хотелось раскрыть…       – Ты мне льстишь! – заявила я.       – По-твоему, я лишен чувства прекрасного? – я отрицательно покачала головой. – Вот и помалкивай! Вообще уже! – я улыбнулась и закатила глаза. – «Она твоя ученица и только», – сказал я себе тогда, помогло, если честно, на пять минут. Я начал разрываться между тобой и… тобой, – я хихикнула, – Боже, как смешно! У меня чуть крыша не поехала, а ей смешно! «Она твоя ученица, ты не должен думать о ней», – напоминал я себе каждый раз. Потом я писал «Одиночеству» и все мои мысли витали только вокруг той девушки в сети… А когда ты написала мне после репетиции и согласилась встретиться, я подумал, что вот он знак свыше, ха-ха, смешно, не правда ли? Ты бы знала, как я матерился в душе, увидев девушку, что скрывалась за этим ником, как я представлял, что бьюсь головой об ту кирпичную стенку…       – Но ты казался таким невозмутимым!       – Ха, ключевое слово – казался! Ну а в следующую секунду я понял, плевать мне на все эти общественные нормы, случайностей в жизни не бывает, не просто так же я разрывался между твоей внешней оболочкой, извини за выражение, не знаю, как объяснить, и твоим противоречивым внутренним миром.       – А что тебе первое бросилось в глаза?       – Если я правильно тебя понял, то глаза, глаза, умудренного опытом человека.       – Да, ты правильно меня понял…это так странно…       – Ничего странного, а ты? Что тебя привлекло во мне?       – Внешне? – он кивнул. – Знаешь, когда ты только переступил порог кабинета, ты мне показался совсем не привлекательным, – честно сказала я шепотом.       – Что, правда? Обидно, – наигранно разочарованным голосом заявил молодой человек.       – Потом ты подошел к учительскому столу и сел на него, – я перевернулась на живот, погружаясь в воспоминания, и приподнялась на локтях, чтобы мне было удобнее смотреть на лицо парня, разглядывая его, как тогда... – Я пристально разглядывала тебя: твои резкие черты лица, твои губы, сжатые в тонкую линию, – я обхватила его лицо ладонью и провела по губам большим пальцем, затем наклонилась и коротко поцеловала, – твои глаза… телосложение…– я вновь легла под боком Макса на спину, прижавшись затылком к его плечу, он приобнял меня за талию, положив руку на живот, – руки…– едва касаясь, я провела указательным пальцем по выступающей вене на руке бывшего классного руководителя. – Тогда мое мнение изменилось, ты показался мне чертовски сексуальным, но мое сердце принадлежало другому, как мне казалось, – я усмехнулась. – Дальнейшее же развитие событий можно описать так: влюбиться в учителя – знаю, умею, практикую.       Макс чуть приподнялся и повернулся немного на бок, чтобы у него была возможность обнять меня, но ненадолго. Я то заставляла его сжимать руку в кулак, то раскрывать ее обратно, обводя указательным пальцем контур его руки, забавная игра «Паутинка», если не ошибаюсь. Когда пришло время нажать указательным пальцем в середину раскрытой ладони, что я и сделала, бывший классный руководитель какое-то время терпеливо ждал, пока я отводила руку, а затем резко схватил ее, я взвизгнула от неожиданности. Комната наполнилась бархатным смехом молодого человека. Мне так нравится его смех... Я посмотрела на него, повернув голову, честно говоря, было не очень удобно. Макс приподнялся на локте, отчего я скатилась на подушку, но он все еще придерживал меня одной рукой, хоть она и переместилась теперь под грудь, а парень нависал надо мной сверху, пристально глядя мне в глаза. Вдруг Соколовский начал тихо посмеиваться, мы все еще смотрели друг другу в глаза.       – Что? – удивленно спросила я.       –Ничего, – задумчиво ответил он, перестав смеяться, а затем, поглаживая мое плечо под лямкой бюстгальтера, что он то оттягивал, то возвращал назад, спустя какое-то время продолжил, – зачем ты его носишь дома? – мастер переводить темы.       – Потому что мне так удобно, – уклончиво ответила я. Нет, ну не могу я сказать ему всей правды, а правда такова: а) я комплексую, б) мне действительно так удобно, в) я не дома, а в его квартире.       – Ты опять чего-то недоговариваешь, – прищурившись, сказал бывший классный руководитель. Я закатила глаза. – Хорошо, не буду докапываться до тебя…       –Ага, как в прошлый раз, – сарказм так и плещет.       – Нет, я серьезно, – Макс погладил меня по щеке.       – Надеюсь, – вздохнула я, выбираясь из его объятий, и поспешила на кухню.       – Эй, ты обиделась что ли? – поинтересовался молодой человек, застав меня у раскрытого холодильника. Взяв из него коробку сока, я чуть-чуть поболтала ее, дабы удостовериться, сколько там осталось, и выпила все, что там находилось прямо из коробки. Ммм…холодненький. Я выбросила коробку в мусорное ведро, повернулась к Максу и жестом попросила его наклониться ко мне.       – Нет, не обиделась, – я обвила его шею руками и, притянув к себе, чмокнула в губы. Над его обиженной моськой было грех не посмеяться. Макс неожиданно для меня подхватил меня на руки и понес куда-то.       – Куда? – осведомилась я и как бы невзначай добавила, – в твоем холодильнике мышка повесилась.       – Ну, тогда пошли спасать мышку, – он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел по направлению к кухне.       – Поздно, она уже мертва, – я изобразила жестом руки повешание, высунув язык. Макс негромко рассмеялся.       – То есть ты предлагаешь и нам с голоду помирать? – наигранно оскорбленным тоном заявил он.       – Не-е-е-т, – протянула я. – Макс, ты обидишься, если я скажу, что не хочу сегодня готовить?       – Ну-у-у-у, нет, наверное, – он поставил меня на ноги возле шкафа с одеждой, как-то я упустила весь путь до спальни. – Одевайся давай, поедем в магазин.       Я без зазрений совести стянула с себя майку и кинула ее на кровать, которую мы до сих пор не соизволили заправить.       – Руки убрал, – ну очень «ласково» сказала я, когда руки Максима Андреевича сомкнулись у меня под грудью, в то время как я тянулась за водолазкой, что висела на плечиках. Вместо того чтобы послушать меня, молодой человек начал покрывать поцелуями мою шею. – Макс, – взмолилась я, – пожалуйста, не надо…       Соколовский резко отпрянул от меня и вышел из спальни. Я быстро натянула на себя водолазку и джинсы, которые я наконец-то могу себе позволить, чего ранее я даже и в мыслях не допускала, спасибо мамочке, и поспешила на поиски Макса, которого, к слову, в квартире не оказалось. Обнаружила я его на лоджии, в гостиной. Кстати, ни разу туда не заглядывала: она напоминала большой стеклянный куб, из-за окон во всю стену, по периметру шли молочно-белые шторы из плотной ткани, на полу лежал мягкий плетеный ковер, слева располагалось большое с виду удобное кресло-гамак, а справа телескоп. Макс стоял возле распахнутого окна и курил. Я подошла к нему сзади и обняла. Он попытался выбраться из моих объятий, но безуспешно.       – Иди отсюда, заболеешь, – безразлично сказал он, выдохнув очередную порцию сигаретного дыма.       – Ну и пусть, не пойду без тебя. – Макс потушил сигарету и повернулся ко мне, мои руки переместились к нему на шею, а губы коснулись его губ, хранящих привкус табака. Я боялась, что он не ответит, но он отвечал, хоть и не долго.       – Не надо, я только что курил, – сказал он, разорвав поцелуй.       – Ну и что, – отозвалась я и положила голову ему на грудь.       – Зачем ты так?       – Как?       – Ты то отталкиваешь меня, словно я маньяк какой-то, то…       – Макс, – я засмеялась, – ты тут абсолютно не причем, просто пришло такое разочарование: мы могли провести день совершенно по-другому, но я, у меня…не могу я короче.       – Глупая ты, – усмехнулся молодой человек, целуя меня в макушку. – Пошли, чудо.       Мы вошли обратно в комнату, я поняла, как же я замерзла, но не стала придавать этому значения. Пока я собирала волосы в конский хвост, Макс успел переодеться.

***

      – Хм… – я посмотрела на стеллаж с сырами. – Макс, ты же любишь пиццу? – резко повернулась я к молодому человеку, задавая вопрос.       – Ну, да, – с каким-то недоверием в голосе ответил он.       – Значит, на ужин будет пицца, – я взяла пачку сыра Mozzarella. – Как раз видела у тебя лист для пиццы. Откуда он у тебя?       – Шел в нагрузку к духовому шкафу. Ты же вроде не хотела сегодня готовить?       – А может я передумала? – я проследовала к стойке со специями и взяла пачку дрожжей. Макс подошел ко мне. – Вот только я не знаю, какую?       – Давай простую какую-нибудь, к примеру, «Маргариту»…       –Хорошо, – отозвалась я, направляясь в сторону молочного отдела, а именно к стеллажу с йогуртами и прочей продукцией, замечая краем глаза Максима Андреевича в овощном. Я перевела свой взгляд на стеллаж и пробежалась по нему глазами в поисках нужного мне лакомства. Увы, оно, как всегда, стояло на самой верхней полке, отчего я достать его не смогла бы никак.       – Ну и что ты тут взглядом гипнотизируешь? – ко мне подошел бывший классный руководитель. Я закусила губу и указала на баллончик с взбитыми сливками. – Артистка, — усмехнулся парень, беря с полки заветную вкусняшку.       В итоге, мы набрали огромную кучу продуктов и направились к кассе, где я умудрилась урвать еще пару шоколадок. Расплатившись на кассе, Макс прошел к зоомагазину.       – Подождешь здесь? – осведомился Соколовский. Я кивнула. Через пару минут молодой человек вышел из отдела с двумя упаковками корма: один небольшой для Бэссы, один довольно увесистый для Лесси.       Мы вышли из гипермаркета и направились к машине. Но все у нас как всегда. К машине подлетела Диана, я только успела отвернуться, дабы она не узнала меня. Она что следит за ним? Не удивлюсь…       – Максим Андреевич, какая встреча! – воскликнула моя одноклассница. Я услышала тяжкий вздох со стороны бывшего учителя, усмехнулась и уселась в автомобиль, наблюдая сквозь тонированные стекла машины за ситуацией. Дело дошло в буквальном смысле до абсурда: Диана что-то сказала Максу, что его очень разозлило, а затем повисла на нем, но молодой человек тут же оттолкнул навязчивую девицу. Ликую, что тут сказать. Соколовский поставил сумки в багажник и рванул к водительскому сидению, воспользовавшись замешательством Дианы.       – Заебала, – прошипел молодой человек, со всего размаху падая на сидение. – Извини.       Взвизгнули шины, мы выехали со стоянки. На светофоре Макс полез в бардачок в поисках чего-то и, не найдя необходимого, разочарованно вздохнул.       – Что ищешь?       – Сигареты…– я вытащила из кармана бабушкину пачку сигарет и протянула ему одну. – Спасибо…       – Не знала, что ты куришь, никогда не видела…и даже запаха не чувствовала…– он закурил.       – Потому что курю я только в трех случаях: первый – когда хочется ебануться об стенушку головой с досады, второй – когда хочется сделать то же самое с горя, третий – когда, – он немного помедлил, – это когда занимаешься любовью с охренительно красивой девушкой, получая неимоверное удовольствие, но признаюсь честно, такое было всего несколько раз, с одной девушкой, но я смог преодолеть неимоверное желание закурить прямо в постели, потому что она лежала рядом, а оставлять ее ну уж очень не хотелось…– кажется, я попала в категорию «ебануться головой об стенушку с досады». – Ты чего стушевалась вся? Я о тебе говорю.       Я покраснела. Я побледнела. Я покрылась красными пятнами. Я начала сползать под сидение, улыбаясь словно идиотка.       – Сколько ненормативной лексики… узнаю о тебе много нового…       – И это все что ты скажешь?       – А что я могу сказать? Я в шоке, – призналась я.       Макс усмехнулся и, выбросив окурок в окно, убила бы гада, включил музыку: в салоне авто достаточно громко раздалась Rammstein – Sonne.       – Извини, – он начал убавлять громкость, нажимая на кнопочку на руле для управления магнитолой. Вместо ответа, я протянула руку к рычагу громкости на магнитоле и врубила на полную. Макс ошарашенно посмотрел на меня, я с улыбкой пожала плечами, просматривая высветившийся на экране плейлист. Прокрутив весь, я поняла, что стоит диск со всеми альбомами группы, а затем выбрала Schatten Grim, чтобы она прозвучала следующей. Максим Андреевич пребывал в шоке.       – Что? – попыталась я перекричать музыку. – Я люблю Rammstein.       – Ничего, просто я не думал, что ты слушаешь такое…– музыка затихла, ибо мы подъехали к дому.       – О-о-о, я много еще чего слушаю…– вылезла я из машины.       – Пойдем уже, бесишь без шапки ходить, – я усмехнулась. Макс взял пакеты, я потянула руки к кормам для животных. – Нет, я сам заберу, когда с Лесси гулять будем.       – Да ладно тебе, я унесу.       – Нет.       – Протестовать бесполезно? – осведомилась я.       – Естественно. Лучше багажник закрой, – я закатила глаза и выполнила просьбу.       –Эм… Макс, а где твои ключи? – поинтересовалась я, когда мы подошли к подъезду, – я не взяла…       – О, тебе понравится, они в переднем кармане джинс, – я спокойная, как танк, залезла рукой в карман его джинсов и извлекла оттуда ключи.       Как только мы переступили порог квартиры, Лесси стала проситься на улицу, Максу пришлось идти гулять с ней. Я быстро переоделась и ушла на кухню, где на полу стояли неразобранные пакеты. Я извлекла пакетик дрожжей и муку, дабы завести основу для теста, чтобы она успела немного подняться, а потом разобрала пакеты. Как только я закончила, как раз пришло время заводить тесто, что я и сделала, а пока оно доходило, нарезала помидорки и сыр тоненькими пластинками. Бэсса все это время сидела рядом и наблюдала за мной.       – Чудо ты мое, – я помикосила бедное животное и чмокнула кошарика в нос. Затем вернулась к приготовлению ужина.       В итоге, к приходу Соколовского, одна пицца была готова, вторая стояла в печке, а кухня имела более ли менее божеский вид.       – Ммм… Пахнет вкусно, – молодой человек появился на кухне и поцеловал меня в щеку, а затем взял из холодильника бутылку красного сухого вина.       С кухни мы передислоцировались в гостиную на диван, прихватив вино и пиццу, ну а я еще и баллончик со сливками. Когда вино было выпито, пицца съедена, а мы валялись на диване, то целуясь, то поедая сливки, то все вместе, Макс нанес сливки на мое плечо и ключицу… Здравый смысл покинул мою голову, спасибо выпитому вину.

***

      Я стояла под душем с закрытыми глазами и корила себя за минуты слабости, ибо поддавшись влечению, я чуть не потеряла контроль. Погруженная в свои мысли, я не заметила, что Макс зашел в ванную, душевую кабинку. Его руки легли мне на талию, я резко распахнула глаза и повернулась. Парень смотрел на меня с такой нежностью и добротой в глазах, что возмущаться было просто невозможно.       – Тебя ничего не смущает? – спросила я лениво. – Например, то, что у меня…– он не дал мне закончить фразу, поцеловав меня.       – Что естественно, то…– начал мой молодой человек.       – Небезобразно?       – Именно, – усмехнулся он. Я обхватила его шею руками, притягивая тем самым к себе Соколовского. Он подхватил меня под бедра, я не нашла ничего разумнее, чем скрестить ноги за его спиной. – Продолжишь в том же духе, и меня ничто не остановит, – предостерег меня Максим Андреевич сквозь поцелуй.       – Да насрать…– выдохнула я.       – Даже так? Какие речи я от Вас слышу, Марианна Александровна? – не скрывая усмешки, сказал Макс.       – Сам меня напоил…       – Ничего подобного…       Больше мы речей не вели, а просто целовались стоя под душем. Я водила руками по спине Соколовского, восхищаясь его телом. Он чуть сжал мои бедра, впечатав мою тушку в стенку душевой кабинки… Макс медленно вошел в меня, я запрокинула голову назад, издав стон наслаждения. От ушей парня это не ускользнуло, он усмехнулся, целуя мои скулы, щеки, шею… губы. Его руки с силой сжимали мои ягодицы, завтра точно будут синяки, но это неважно… Я инстинктивно двигала, насколько это было возможно, бедрами навстречу ему. Его руки переместились одна на мою талию, другая на грудь, лаская разгоряченную кожу, доводя до безумия… Каждая клеточка тела горела от его прикосновений, голос срывался на крик, руки сжимали его плечи, оставляя кровавые отметины, черт меня дернул отращивать ногти, но кажется Максу нет до этого дела: он вновь целует мои губы. Волна наслаждения окутывает нас с разницей в несколько мгновений. У меня нет сил даже встать на ноги. Макс все еще прижимает меня к стене, целуя.       – Извращенец, – вынесла я свой вердикт с довольной улыбкой на лице, кладя голову на плечо молодого человека. – Я люблю тебя, – поднимаю на него глаза.       – Я тоже люблю тебя, – Макс целует меня в кончик носа, – и прекрати уже стесняться меня.       – Похоже, чтобы я тебя стеснялась? – искренне удивилась я, а потом до меня дошло, что не будь в моей крови алкоголя, то я вряд ли осмелилась на такое. – Лучше я помолчу… хотя… сначала скажи, ты со многими это делал?       – Что «это»? – не понял Соколовский.       – Не смущай меня еще больше! – прикрикнула я.       – Ни с кем кроме тебя, – заверил он меня. – По правде говоря, раньше считал это противным…       – Даже так, – сарказм – сарказм.       – Ты как?       – Пока только плюсы, – отозвалась я. Макс удивленно посмотрел на меня. – Да я читала! – закатила глаза. – Мне, конечно, понравилось, но давай пока не искушать судьбу, а? Три денечка можно и перетерпеть? – с надеждой в глазах поинтересовалась я.       – Такую девушку, как ты можно ждать вечность…– он улыбался.       – Двусмысленно звучит, не находишь?       – Ты поняла, о чем я, – он все еще улыбался. – Ради тебя я готов на все, – от его слов из моих глаз потекли слезы.       – Ты, правда, готов на все? – я не могла поверить в его слова.       – Правда, – я все еще плакала, улыбалась и смеялась от счастья.