Искупление

      Собственные почти беззвучные шаги казались ей неуклюжей великанской поступью, ноги стали будто ватными, а сердце было готово выскочить из груди — Губернатор был рядом, мерещился Андреа за каждым поворотом. Женщина распахнула дверь, ведущую к выходу — но там ее ждали ходячие. Нужно было найти другой путь. Прикрыв дверь, Андреа развернулась, и ее сердце на миг остановилось — Губернатор стоял напротив, недобро улыбаясь: — Время вернуться домой, Андреа.       Теперь блондинка понимала, что эти слова не предвещают ничего хорошего — Губернатор в курсе, почему она сбежала из Вудбери. Снисхождения не будет — взгляд Филиппа был полон мстительности и злобы, гранича с безумием; сейчас это совсем не тот обаятельный и галантный мужчина, который очаровал ее пару недель назад. А может, он им никогда и не был? Этот окривевший дьявол, судя по всему, может обмануть кого угодно — и теперь собирается уничтожить ее бывшую группу. Нет, ее НАСТОЯЩУЮ группу! Пускай половина из них считают женщину напыщенной сукой, шлюхой, подстилкой Губернатора, но она не может поставить себя выше их жизней, выше судеб невинных детей Рика и дочек Хершела, выше Кэрол, Дэрила и Гленна — тех, кого она выручала и кто не раз спасал ее собственную жизнь.       Лучше смерть — но кое-кого она заберет с собой. Никогда раньше Андреа не чувствовала подобной отваги: сердце ее пылало праведным гневом, не оставляя места страху и сомнениям; с нескрываемым презрением к Филиппу она нащупала дверную ручку и толкнула дверь за спиной, отступая в коридор — мужчина только лишь победно осклабился, наблюдая за столь жалкой попыткой бегства. Он так ничего и не понял — это не побег, а ловушка…       Женщина дернула массивную дверь на себя, прикрываясь ею от мертвецов словно щитом; ближайший ходячий царапнул дверь ногтями, тщетно пытаясь пробиться сквозь преграду — но затем повернул голову вправо, услышав громкий выдох Губернатора. Тварь сразу забыла о Андреа и поспешила к новой цели, увлекая за собой «соратников». Филипп взвыл от ярости, разбивая голову ходячего лопатой, а затем выхватил пистолет — но мертвых это не остановило — колонна пожирателей плоти двинулась на мужчину, чуя близкую победу. Когда все мертвецы выбрались из коридора, Андреа захлопнула за ними дверь, наблюдая через разбитое окошко за схваткой. Губернатор отчаянно отстреливался от тварей, устилая пол трупами, пока не закончились патроны в обойме; увидев блондинку, он закричал в бессильной злобе: — Сука! Сука поганая!       Кажется, один из мертвецов зацепил зубами кисть мужчины, прежде чем пасть с раскроенным черепом — Андреа отвернулась, не желая видеть предсказуемый конец. Гибель Губернатора еще не означает конец войны — Мартинез или кто другой может довершить дела своего предшественника, совершив рейд на неподготовленную тюрьму. Нужно предупредить своих — а там видно будет, куда идти. В конце концов, она полгода выживала без всяких стен и сумеет постоять за себя. Как оказалось, мертвецы — не худшая из угроз этого мира…       Вопли Губернатора сопровождали ее шаги — что ж, в одном тот не ошибся: она действительно сука, во всяком случае, уже не губернаторская.       Во дворе Андреа ждал джип Филиппа — старому хозяину машина уже не пригодится, рассудила женщина и полезла в салон. Однако радость оказалась преждевременной — ключи отсутствовали, а заводить тачку замыканием блондинка не умела. Вздохнув с досады, женщина нагнулась и предусмотрительно перерезала пучок проводов под рулем — просто на всякий случай. Предстояла долгая пешая прогулка, и Андреа не собиралась оставлять ни единого шанса возможным преследователям. Правда, они ее не слишком беспокоили — их главарь, возможно, уже нашел свой конец в этих стенах.

* * *

      Андреа двигалась всю ночь без остановок — рассудок подсказывал, что разумнее переждать ночь на дереве, а с рассветом продолжить путь, но на счету была каждая минута: чем быстрее она доберется до тюрьмы, тем больше времени будет у ее защитников на принятие решения, сборы или подготовку к битве. Женщина понимала, что ее единственное преимущество перед мертвецами — скорость; с тонким ножиком в руке она ничего не могла противопоставить даже небольшим группкам ходячих, поэтому просто увертывалась от неповоротливых тварей и бежала дальше.       Расцарапав одежду, подмочив обувь в лесном ручье и едва не свернув шею после нескольких падений, Андреа к утру увидела знакомые очертания исправительного учреждения. На охранной вышке дежурил часовой, в котором она признала Рика — окликнув его и помахав руками, женщина из последних сил бросилась вперед, к спасительным воротам. Раздался одиночный выстрел — не предупредительный, а прицельный, сваливший ходячего на пути Андреа; спустя несколько мгновений из тюремного блока высыпали вооруженные мужчины и женщины — Гленн торопливо отпирал замок на решетке, Мэгги монтировкой пробила голову ходячего, цеплявшегося за сетку, а Дэрил, выскочив наружу, пустил стрелу в еще одного мертвеца. С разгону сбив с ног последнего из зомби, Андреа буквально влетела на безопасную территорию. Пережитые страхи, бессонная ночь в пути и смертельная усталость от многокилометрового забега немедленно дали о себе знать — остановившись у чистенького «Хендай», блондинка зашаталась, дрожа всем телом; к счастью, оторопевшая было Мишонн успела подхватить подругу: — Все хорошо, Андреа — ты в безопасности — проговорила она.       Затуманенным взглядом женщина обвела тюремный двор: к собравшимся у ворот ковылял на костылях Хершел, сопровождаемый Бет, а за ними Кэрол несла новорожденную дочку Рика; откуда-то слева раздался короткий свист — повернув туда голову, Андреа встретилась взглядом с Мерлом, расслабленно стоявшем на верхнем переходе с автоматом в руке; наконец, с вышки спустился заметно нервничающий Рик. Не дожидаясь, пока на нее обрушится град вопросов, женщина пробормотала пересохшими губами: — Не доверяйте Вудбери — Губернатор собирался убить всех вас… — прежде чем силы ее окончательно оставили…

* * *

      Примерно в это же время другая фигура в черном плаще приближалась к воротам Вудбери. Выглядел Губернатор ничуть не лучше Андреа: лицо почернело, рот весь в следах засохшей крови, одежда порвана и испачкана, а с кисти левой руки на асфальт падали бордовые капли. Но всего страшнее был его взор — безумный, алчущий отмщения и убийства; обернувшись в последний раз через плечо, Филипп устремил взгляд вдаль, сквозь леса и овраги, будто наяву наблюдая тюрьму и уже представляя в сознании, как он въезжает туда во главе армии, убивая всех на своем пути. Нет, не всех — Андреа и Мишонн должны достаться ему живыми. Да, обе ответят сполна за то, что совершили.       Стучать в ворота не пришлось — охрана на стене торопливо распахнула створки, запуская внутрь своего лидера. Мартинез, отделившись от своих бойцов, с опаской подошел к начальнику: — Ты нашел ее? И черт подери, что с твоей рукой?       Губернатор смерил мексиканца тяжелым взглядом, а потом прорычал глухо, тыча в лицо Мартинеза поврежденной конечностью: — Эта сука пыталась убить меня, и ей это почти удалось! Ходячие зацепили фаланги пальцев — пришлось отгрызть безымянный и мизинец. Но я в порядке, понял? Готовь людей к атаке — переговоров не будет! — Твою мать! Слушай, насчет последнего — ночью кто-то сжег всех мертвяков в ямах! — сообщил Мартинез. — Кто? — с подозрением спросил Губернатор. — Есть подозрения, что это Тайриз с сестрой — устроили вчера с Алленом свару на выезде. Они сейчас в ратуше, я могу хоть сейчас взять несколько верных людей… — Нет! — прервал его глава Вудбери — Я сам с ними поговорю. А сейчас найди доктора Стивенс, скажи, чтобы готовила инструменты — скоро подойду.       Расставшись с Мартинезом, Губернатор отправился в свою резиденцию — на складе его ожидали Тайриз, Саша, Аллен и Бен. Не тратя время на приветствия, Филипп обратился к присутствующим, вновь нацепив маску рассудительного мэра: — Я слышал про вашу вчерашнюю стычку. Что случилось?       Тайриз выступил вперед: — Мы понимаем, что Рик с командой успел вам насолить. Но неужели вы собираетесь скормить мертвецам и его детей? — Никто никого скармливать не будет, — Губернатор на ходу сочинял приемлемую ложь. — Я думал использовать их в качестве устрашения, как дополнительный козырь в окончательных переговорах, но вы же знаете, насколько непредсказуемы психи в тюрьме. Ходячие могут спровоцировать их атаковать нас — а я не хотел, чтобы кто-то погиб, и сжег всех мертвецов в качестве жеста доброй воли, а после нагнал Андреа, чтобы она сообщила Рику о моих миролюбивых намерениях. Однако эта женщина напала на меня, заманив в ловушку к мертвецам. Я с трудом спасся, потеряв два пальца, а Андреа сейчас наверняка уже в тюрьме, настраивает ее обитателей против нас. Боюсь, надежды на мир нет и война неизбежна… Простите за столь недобрые вести, я сделал все возможное…       Его слушатели клюнули на уловку, потрясенные рассказом Филиппа; Саша заверила его от лица всех четверых: — Мы очень ценим то, что вы разрешили нам остаться и приложим все силы, чтобы защитить город в случае атаки — можете рассчитывать на нашу помощь.       Губернатор устало кивнул: — Спасибо вам. В эти тяжелые времена мы должны держаться вместе. А сейчас прошу меня извинить, мне пора на перевязку к доктору…

* * *

      Филипп, искусный в вопросе лжи, после разговора с четверкой новичков понял, что сожжение мертвяков не их рук дело; это оставляло в списке подозреваемых лишь одну персону. — Милтон! — окрикнул Губернатор своего заместителя; умник подошел, сверкая линзами очков, хмуро спросил: — Она мертва? — Надеюсь, что нет… — Губернатор усмехнулся, поправляя повязку на глазу. — Ты в порядке? — Милтон пытался сохранять самообладание, что получалось с трудом. — Неплохо — и будет еще лучше, когда доктор меня заштопает! — Филипп показал помощнику свою изувеченную кисть. — Мне жаль, что так с тобой вышло. И насчет сгоревших мертвецов — тоже; надеюсь, ты выяснишь, кто это сделал. — Уже выяснил, мой друг! — очаровательная улыбка Губернатора вводила в заблуждение, но единственный глаз прожигал ботаника насквозь.       И Милтон не выдержал визуальной дуэли, поспешно отведя взор; помедлив немного, он пробормотал: — Мне нужно… идти… — и побрел по улице, прекрасно осознавая свою дальнейшую участь.       Филипп невозмутимо наблюдал за неровной походкой умника; потом повернул голову к Мартинезу и Шумперту и одним кивком отдал команду к действию — те поняли скрытый смысл, бросили недокуренные сигареты и спокойно, не привлекая внимания зевак, отправились домой к Милтону. А Филипп в чуть приподнятом настроении отправился в лазарет — боль в кисти давала о себе знать. Ну а потом можно опробовать инструменты на первой жертве — ему не хотелось, чтобы Мишонн или Андреа умерли слишком быстро. Что ж, наконец-то Милтон принесет реальную пользу…