Бешеный Тигр Кровавой Хабанеро

       — Итачи-кун попал в переделку... Знаешь, он не так давно был у меня и сказал, что в скором времени его младший брат придёт ко мне, — хитро прищурив глаза, сказал Нэкомата. — Выглядел он не очень… А я ещё не мог понять, что не так… — Его вы тоже «развели»? — поинтересовался я. — Естественно, — усмехнулся Божественный Кот. — Но всё же это была не настоящая Игра, пусть он и надел «ушки намерений». Он уже играл, а это не так весело, как в первый раз. Но что поделать, я так сентиментален. Маленький Учиха был довольно наглым, и это было забавно. Люди вообще довольно забавные в убеждении своего мнимого превосходства. Зачем их разочаровывать? К тому же я получил обещание новой Игры. Я представил сурового Учиха Итачи с этими белыми ушками и хихикнул. Сюрреализм в чистом виде. Понятно, с чего Нэкомату-сама так плющит. — Смешной малыш Итачи попросил меня не щадить и не поддаваться его братику Саске. Типа тренировка такая, — фыркнул тот и коварно улыбнулся в усы. — На этом малыша Итачи можно подловить. Божественный Кот выгнул спинку и коротко мявкнул. Тут же в зал набежало около сотни котов-воинов в доспехах. — Ты, ты и ты, — указал он лапой на троих из них. — Большая честь, поучаствовать в Большой Игре, Нэкомата-сама! — взвыли выбранные трое и… Я всегда видел сквозь всяческие иллюзии, но то, что это была именно иллюзия, а не «техника перевоплощений» почему-то не усомнился. Кошачьи мордочки, что называется «поплыли», и вот уже перед нами стояла троица генинов Конохи: Саске, Сакура и Наруто. Причем, довольно потрепанных на вид. Под глазом Наруто расплывался фингал, а у Саске горела на лице ссадина. — Взять челоняков! — закричал толстый серый кот значительно крупнее остальных. — Есть, Тэкиноину-сан! — толпа накинулась на детишек и тех мигом скрутили с радостными воплями. — Казнить! Казнить шпионов! Мы с Нэкоматой не спеша пошли за толпой. — Делаешь ставку? — усмехнулся он, когда мы вышли на крышу кошачьего замка, то есть на самую голову кота-сфинкса. — Думаете, что Итачи наблюдает где-то поблизости? И попытается отбить брата? — уточнил я. — Уверен, — фыркнул Нэкомата. — Но маленький паршивец шустрый и хорошо прячется. Зачем бегать за ним, когда можно легко выманить на живца? — Ага, словно мышку за верёвочку дёргаешь, — поддакнул я. — А Шисуи, интересно, где? — Да тоже где-то недалеко, пытается Итачи найти, — хмыкнул Божественный Кот, прищурив глаза наблюдая, как троих генинов по отдельности подвесили на откуда-то появившиеся крюки. — Я чувствую всех на своей земле. — Удобная опция, — пробормотал я. Между тем представление продолжалось. Прожектора скрестились на троице подставных генинов. И отовсюду, словно бой там-тамов, раздалось зачарованное мяукание: «смерть им!», «смерть им!», «казнить нарушителей!». В общем, от антуража и вполне реально ощущаемой жажды крови шерсть сама собой вставала дыбом. — Палач!.. Палач!.. — зашепталась многоголосая толпа няко-ниндзя, как, оказывается, звались те крупные коты в доспехах. Мы с Нэкоматой занимали удобный приступочек на башенке, которая изображала уши Кота-Замка, и видели всё действо сверху. Чёрный кот с натянутым красным мешком с прорезями для глаз и пасти с усами, величаво нёс перед собой офигенский топор. Внушительное орудие бликовало точёным лезвием от светящихся прожекторов. — Кто первый? — с размахом впечатав топор в непонятно когда возникшую плаху, спросил Палач. — Девчонку! Девчонку! — загомонила толпа кровожадных котов. Итачи, кстати, не появлялся, хотя церемония была довольно продолжительной и с той скоростью ниндзя, которую они могут развивать... А ещё подумалось о том, что Шисуи тоже может вмешаться. Всё же зрелище довольно жуткое. И сейчас даже я не чувствую никакой фальши. Страшно до ледяных мурашек под шерстью, хотя я-то знаю, что это — не настоящая Сакура. Девчонка, кстати, попыталась дёрнуться, но её снова скрутили и привязали к плахе. Резкий взмах топора, и розоволосая голова поскакала по камню, заливая всё густо пахнущей железом кровью. Точно так же был обезглавлен Дайшики… — Сакура-а-а-а! — дикий надрывный крик Наруто, как и мой, утонул в каком-то индейском вопле остальной кошачьей братии. И стало темно. Кажется, я грохнулся в обморок. Какая досада.

* * *

Шаг-шаг-шаг. Неслышные шаги. Их не слышно, но они чувствуются. Странно. Я всё ещё в темноте. Но тут тепло и… темнота мурлычет? А ещё пахнет чем-то таким вкусным и приятным… Родным?.. Горячее дыхание и шершавый язык прошёлся по морде, я одновременно чувствовал это и был далеко. Кошачьи боги! Да я в отключке могу всё самое интересное пропустить! Подъём, Тора, подъём! Нефиг вылёживать, ты же всё-таки кот, и не просто такая-то пушистая плюшка-соплюшка, а ниннэко! Жизнь — штука непростая, а у всех твоих хозяев вообще — тяжёлая! А сколько боёв ещё впереди… Вставай! Бейся, глупое сердце, открывайтесь, зелёные глаза, разгоняйся, чакра от лап и до кончика хвоста! — Ты справишься, малыш, ня, — мягко сказала темнота. Словно верила в меня. — Люди приходят и уходят, и мы ничего не можем поделать… Мы живём слишком долго… Но привязываемся крепко, хотя и делаем вид, что это не так… Глупый маленький котёнок… У тебя большое сердце… Я шёл в своей темноте на этот мурлычащий голос. — Ты открываешь мне самый огромный кошачий секрет? — почему-то вспомнилась мне песенка из мультика, просмотренного в далёком детстве, из которого я помнил лишь одну единственную фразу: — «Сильнее кошки зверя нет…» — Как точно подмечено, малыш, — хихикнула темнота голосом Нэкомата-сама.

* * *

Глаза открывались неохотно, но всё же открывались, чему я, безусловно, был очень рад. — Неплохо спрятался, Итачи-кун, — с удовольствием протянул Нэкомата-сама, который словно и не заметил того, что я временно был недееспособен. Впрочем, нет, жёлтый глаз несколько секунд внимательно изучал меня, а потом Божественный Кот улыбнулся в усы. — А Сакура-чан?.. Её голова? — было немного страшновато посмотреть на казнённое тело. — Это всего лишь кошачья иллюзия, — хмыкнул Нэкомата, — голова не настоящая, а вот Чисан теперь изображает безголовое тело. У него талант. — Да, несомненный, — сглотнул я, всё же рискнув посмотреть. Выглядело обалдеть, как реалистично. И кровь, и запах, и аура мёртвого… — Кошачье гендзюцу — высшая из всех возможных иллюзий, — самодовольно сказал Нэкомата-сама. — Их «видят» даже насекомые, ну и, конечно, все животные. Не говоря уже о довольно примитивно воспринимающих реальность людях. Н-да, а я ещё когда-то страдал, что стал котом. Действующих лиц прибавилось, и на крышу явился Учиха Итачи, а следом за ним — Учиха Шисуи. Итачи метнул кунай, которым перерезал сразу обе верёвки: на которых висели «Саске» и «Наруто». Коты-ниндзя, сделав вид, что узнали «страшного Учиха», с воплями разбежались, обнаружив сразу несколько выходов с крыши в глубины замка. Некоторые честно сиганули «за борт». Правда, всплесков слышно не было, скорее всего — пробежали по стенам. А затем Итачи заметил Шисуи. — Рассейся! Мангекё шаринган не берут эти глупые иллюзии, — отмахнулся от него он. Наивный! Шисуи и не подумал рассеиваться. — Мне жаль вашу подругу, — сказал Шисуи «Наруто», который, скрючившись, сидел возле «тела». — Жа-а-аль? — хрипло протянул псевдо-Узумаки с мяукающими интонациями. «Саске», видимо для пущего эффекта безумно расхохотался, а потом его рука стала когтистой лапой. — Снова иллюзия? — пробормотал Итачи, окружённый с трёх сторон. Он прыгнул, быстро складывая мудры. Рядом с ним закаркали появившиеся вороны. — Он сделал гендзюцу со своими теневыми воронами, — пояснил мне Нэкомата. — Для людей он становится невидимым и возникает эффект, будто его тело разлетелось стаей ворон. Впрочем, прекрасное исполнение. В красных глазах Шисуи завертелись зрачки. Обожаю местный воздух и свет, всё так чётко видно. Похоже, что Шисуи тоже увидел сквозь иллюзию Итачи, потому что хорошо вломил ему с ноги. — Я настоящий! — рыкнул Шисуи. — Позволь помочь тебе, Итачи! Ненастоящие «Наруто», «Саске» и труп «Сакуры» благополучно слиняли. Смотреть на безголовую куноичи, которая молча сбегала с площадки, было то ещё удовольствие. А потом было такое классное ниндзя-мочилово, которое я всю жизнь хотел увидеть! Только успевал головой мотать. Они были очень быстрые и ловкие, плевались огненными шарами, делали замены с помощью вороньих клонов. Кидались кунаями. Ух только и ах! А потом вдруг замерли друг напротив друга, вытаращив глаза. — Нам пора! — внезапно рванул со своего места Нэкомата-сама, одновременно возвращая свои размеры. Я прыгнул следом за Божественным Котом и… снова оказался в знакомом «нигде»… — Найди Итачи, малыш, и помоги ему… — мягким мурлыкающим голосом прошелестела темнота мне вслед.