The Slytherin Prince

- Мелкий, не рановато ли для свиданий? Чонин так и застыл у порога со школьной сумкой в руках, не зная, что ответить на ехидный вопрос Бэкхёна. - Какое ещё свидание? – пробурчал он недоумённо. - Ну, такое, - Бэкхён ухмыльнулся, лениво сползая с кровати, - на котором обнимаются и целуются. Чонин растерялся. Он был так счастлив, когда спустя две недели Чунмён снова назначил ему встречу в Выручай-комнате, что ни о чём другом не получалось думать. Когда он вернулся в спальню, радостный и улыбчивый, он совсем не думал, что вызовет у друзей подозрение. Теперь Чонин, чувствуя себя неуютно под насмешливым взглядом Бэкхёна, не знал, как выкрутиться, не выдавая их с Чунмёном секрет. Сехун, который до прихода Чонина крутился перед зеркалом, расчёсывая волосы деревянным гребнем, трактовал его молчание по-своему. - Что? – он вернул гребень на тумбочку и обернулся. - Бэкхён-хён прав? Ты был на свидании? И мне не сказал?! Теперь Чонина буравило ужа два взгляда. - Нет, я просто был в библиотеке и… - сходу начал выкручиваться он. - Не правда, - оборвал его Бэкхён. - Это я был в библиотеке, а не ты, - его ухмылка стала непозволительно широкой. - Так что колись, кто она? С какого факультета? Чонин бессильно разжал руки, и сумка с учебниками тяжёлым кулём плюхнулась на пол. - Как старший, - продолжил Бэкхён, - должен предупредить, что все девчонки абсолютно бессердечны. Сехун прыснул со смеху. - О, хён, ты всё ещё переживаешь, что в прошлом году тебе прислали меньше валентинок, чем Чондэ? - Я бы попросил! – Бэкхён поднял вверх указательный палец. – Кто же виноват, что девчонки нынче ничего не смыслят в мужской красоте? И речь сейчас не обо мне. Чонин, не смей менять тему! Где ты был? Чонин тяжко вздохнул. Бэкхён включил режим мамочки. Спасайся кто может. - Ладно, я сдаюсь. Да, я был на свидании. С… эээ… ну, с девчонкой, ясное дело. Сехун открыл рот в немом удивлении. - Угу, - Бэкхён кивнул. - И на какой минуте свидания девчонка превратилась в Чунмёна? - Что?! – в два голоса воскликнули Сехун с Чонином. - Ой, брось, - Бэкхён махнул рукой и вернулся к себе на кровать. - Я же вижу, что у вас с Чунмёном секреты-секретики, а нам с Сехуном ни слова не говорите. Мелкий сейчас обидится. - Да, обижусь, - подтвердил Сехун, дуя губы. Чонин опустился на кровать и приложил ладонь ко рту, не решаясь заговорить. - Чунмён запретил мне рассказывать, - признался он жалобно. - Так вот какой ты друг! – воскликнул Сехун, забрался с ногами на кровать и рывком задвинул полог. Бэкхён выразительно фыркнул. Чонин позорно сдался уже на второй минуте напряжённой тишины, прерываемой разве что обиженным сопением Сехуна. - Хорошо-хорошо, я расскажу. Полог приоткрылся, из образовавшейся щели показалась любопытная мордочка Сехуна. - Но сначала пообещайте, что не выдадите нашу тайну, - потребовал Чонин переводя взгляд с Сехуна на Бэкхёна и обратно. Оба кивнули с самыми что ни на есть серьёзными лицами. И Чонин поведал всю историю их тайных встреч с Чунмёном. Про квиддич, про неслучайные несчастья Дону и Ухёна и про Выручай-комнату. - Теперь вы понимаете, почему никому нельзя рассказывать, – закончил Чонин полушёпотом. Сехун, притянув колено к груди, обнял его и положил сверху острый подбородок. Его левая нога в розовом носке свесилась с кровати, и он стал задумчиво ею покачивать. Бэкхён широко зевнул. - Ты узнал, что у Чунмёна за беда или как? – спросил он, прикрывая рот ладонью. Чонин задумался. Он уже дважды встречался с Чунмёном в Выручай-комнате, но так и не получил ни одного ответа на мучившие его вопросы. Когда они оставались наедине, мысли Чонина путались, беспокойства стихали, и он никак не мог сосредоточиться, а Чунмён мастерски умел менять тему, уводя разговор в то русло, которое ему нужно. Они говорили обо всём на свете, кроме действительно важных вещей. Чонин стыдливо потупился. - Я спрошу в следующий раз, - пообещал он. - Давай, мы пойдём с тобой? - предложил Сехун, мигом оживившись. - Тогда мы точно узнаем… - Нет, не пойдём, - категорично заявил Бэкхён, - потому что так Чунмён точно ничего не расскажет. Сехун уже было открыл рот, чтобы начать спорить, но Бэкхён так на него посмотрел, что он решил смолчать. - Спать, мелкие, - сказал Бэкхён, и первым занырнул под одеяло. Сехун помыкался по комнате и тоже вскоре улёгся. Только прикроватная лампа Чонина тускло горела. Чонин медленно развязывал изумрудный галстук. Тёмный деревянный браслет снова был на левом запястье. Символ того, что они с Чунмёном снова были друзьями. Чонин повесил мантию на спинку стула. Слова Бэкхёна не давали ему покоя. Почему он решил, что только Чонин может выведать тайны Чунмёна? Не Сехун, которого Чунмён считал младшим братом, и не Бэкхён, с которым они дружили с детства, а именно он, Чонин? С такими мыслями Чонин погасил лампу. Хоть он и не был уверен, что Чунмён откроется ему, он обещал себе непременно попытаться.

***

Сехун, не таясь, гулял с Чунмёном дважды в неделю, всячески вис на нём и клянчил конфеты, холодная война между Бэкхёном и Чунмёном постепенно стихала, они даже, бывало, переговаривались о чём-либо за завтраком, и только одному Чонину было нельзя. Нельзя поздороваться, нельзя сесть рядом в Главном зале, нельзя попросить помочь с домашним заданием. Чунмён старательно делал вид, будто Чонина не существовало. И это было так обидно и несправедливо! В декабре Хогвартс выглядел особенно волшебным: верхушки башен венчали белые шапки, запретный лес был весь в изморози, в Главном зале по воздуху перемещались разноцветные огоньки, так и норовя залететь зазевавшемуся студенту в рот, а с потолка крупными хлопьями медленно падал снег. Чонин подолгу простаивал у окна в спальне, разглядывая живые ледяные фигуры во дворе школы. Задрав голову, ледяная русалка поймала его взгляд и приветливо помахала рукой. Чонин любил зиму. Вечером они с друзьями вышли во двор и устроили битву снежками. Играли двое на двое: Чонин и Кёнсу против Чанёля с Чондэ (а Тао бегал между ними и бессистемно швырялся снежками в кого придётся). Один из снежков, посланных Тао, угодил прямиком в Сехуна, который вальяжно прохаживался по двору под ручку с Бэкхёном и совсем не планировал принимать участие в плебейских игрищах, но, попав под обстрел, тут же послал к чёрту все принципы, и принялся заваливать обидчика снегом. Так они с Тао и барахтались в сугробе, норовя то ли закопать друг друга, то ли поколотить. - Может, разнимем их? – предложил Чонин. - Да ладно, пускай сами разбираются, - сказал Чондэ, скатал из снега комок побольше и точным ударом запустил в безучастного Бэкхёна. - Глядите, замороженная говядина! Пока Чондэ заливисто смеялся, тыча в противника пальцем, Бэкхён, сузив глаза, мстительно метнул снежок прямо Чондэ в лицо. Смех оборвался. Между ними завязалась настоящая снежная война. Чонин и Кёнсу благоразумно отошли подальше, чтобы не задело шальным снарядом, а Чанёль сновал между ними, как радостный щенок, и кричал: - Давай, Тао! Так его! Чондэ, уделай этого гада! Ой, а меня-то за что? Ай! - Сам виноват! – кричал ему Кёнсу и смеялся (потому что один из снежков в Чанёля прилетел совсем не случайно, но Кёнсу, конечно, тут был ни при чём). И Чонин тоже смеялся. Он был весь в снегу, щёки горели и руки замёрзли, но он чувствовал радость или даже восторг: все его друзья наконец-то были рядом. Гриффиндорские и слизеринские. И пусть некоторые из них сейчас колотили друг дружку, Чонин всё равно считал это хорошим предзнаменованием доброй дружбы. Чтобы больше не разрываться на факультеты, а проводить время со всеми друзьями сразу. Это был идеальный мир, придуманный Чонином на свежем воздухе в волшебный декабрь. И только одного человека не хватало ему для счастья, который, впрочем, тоже вскоре появился в заснеженном дворе. Чунмён с чистокровными жеребцами товарищами прошли мимо, высокомерно задрав носы. Надо признать, Чунмён справился с ролью на отлично – даже не глянул в сторону Чонина. Они минули их компанию и скрылись в направлении запретного леса. Чонин снял варежки и коснулся холодными пальцами тёплых деревянных бусин на запястье. Он делал так всякий раз, когда Чунмён проходил сквозь него, будто Чонин был бестелесным духом. Но браслет всё ещё был на месте, а, значит, и их дружба тоже. Томилась взаперти внутри Выручай-комнаты и ждала их в гости. Уже три недели прошло с их последней встречи, и Чонину постепенно начинало казаться, будто Чунмён больше не хочет видеться с ним. Когда они все трое, замёрзшие и мокрые, вернулись в комнату, Сехун и Бэкхён высказали всё, что они думают о гриффиндорских друзьях Чонина. - Этот Тао боролся нечестно! Он начал щекотаться, а я терпеть не могу щекотки. И зачем он вообще это начал? Я же его не трогал! – жаловался Сехун, выбираясь из свитера, его щёки горели ярко-алым на бледном лице. - Как будто со стороны Чондэ было честно ставить мне подножки! И кто из нас теперь ещё подлый слизеринец? – фыркнул Бэкхён, наставляя палочку на промокшие вещи. Одно заклинание, один миг, - и вещи снова были сухие. - Да ладно вам ворчать, было же весело, - миролюбиво заметил Чонин. - Весело? – голос Бэкхёна стал визгливым. - Чондэ наставил мне синяков и, самое ужасное, у меня подводка потекла по его милости! - Тао просто нравится меня задирать, - вторил ему Сехун. - И как ты с ними дружишь? Они же гадкие! Чонин ничего не сказал. Он знал, что его гриффиндорские друзья на самом деле были очень хорошими и забавными, ну, может, иногда слишком любили пошутить, а слизеринские хоть и напускали на себя важный вид, всегда были готовы дать ценный совет и никогда не оставляли в беде. Чонин очень любил зиму и всех своих друзей. И даже брюзжание Сехуна и Бэкхёна не могло испортить ему настроение. А вот отсутствие Чунмёна в его жизни – могло. Записка в кармане мантии обнаружилась как раз в тот момент, когда Чонин уже был готов отчаяться и завыть на луну с высоты Астрономической башни. Завтра Чунмён будет ждать его после уроков на их месте.