The Slytherin Prince

То утро было полно неприятных сюрпризов. Сехун обнаружил, что Мефистофель, его породистый кот в чёрт знает котором поколении, справил малую нужду в хозяйские любимые ботинки, а Чонин нашёл Сахару (он решил, что так будет благозвучнее) мило дремавшей на его мантии (Чонин убедился, что Сахара была весьма пушистой кошкой). В итоге они оба выглядели не очень: хмурый Сехун в кроссовках, и Чонин – в покрытой белой шерстью мантии. - Классно выглядишь, Чонин! – заметил Тао, забирая у Сехуна свою сладкую конфеточку и этого недостойного мордоворота – был вторник, а это значило, что настала его очередь нянчить котов. И Сехун впервые был очень рад хоть ненадолго избавиться от хвостатых вредителей. Вкусная еда должна была их подбодрить. Они спустились в Главный зал к завтраку и столкнулись с гриффиндорцами у входа. - Доброе утро! – замахал им Чанёль. - Чонин, - нахмурился Кёнсу, - что за неряшливый вид? - Он вынул палочку и одним взмахом очистил мантию от шерсти заклинанием. – Вот, так лучше. - Кёнсу-хён, - заканючил Сехун, - скажи, что ты знаешь заклинание против запаха мочи в ботинках. Но Кёнсу не успел ответить. - Мне сейчас послышалось? – Чанёль безумно заулыбался. – Слизеринская вредина назвала нашего Кёнсу хёном? Послышалось, да? - Обведи этот день в кружочек, - флегматично посоветовал Кёнсу. – Так вот, насчёт заклинания… - Эй, а что такого?! – Сехун покраснел, слишком поздно осознав, что дал маху, и теперь его образ холодного парня был окончательно уничтожен. - Я просто вежливый, не думайте ничего такого. - Да ладно тебе скромничать! - проявив повышенную дружелюбность (что было подозрительно уже само по себе), Чондэ хлопнул Сехуна по плечу. - Ты ж нам не чужой человек. Деток с Тао растишь всё-таки. Он их сейчас как раз укладывает баиньки. Сехун надувался, как воздушный шарик. И вот-вот был готов лопнуть. - Как я вовремя, – рука Бэкхёна повисла у Чондэ на плече. - Чуть не пропустил, как Заддэ шутки травит, вот было бы обидно! - А ты всё пользуешь старые приёмчики, да? – Чондэ вывернулся из-под руки своего заклятого врага. – Говядина-высшего-качества-Бён-Бэкхён. - Мне лестно, что ты запомнил, пирожочек, - Бэкхён ухмыльнулся. Чондэ одарил его взглядом, в котором было всё: и жгучая ненависть, и желание придушить, и… что-то ещё там такое было, от чего Бэкхёну хотелось довольно заурчать. - Мне жаль прерывать ваш флирт, но мы собирались позавтракать, - бесстрастно призвал их к порядку Кёнсу. - Вот именно, я жутко голоден, - поддержал его Чанёль, делая попытку приобнять. - Без рук, - предупредил Кёнсу. - Понял. Гриффиндорцы проследовали к своему столу, слизеринцы – к своему. - А где Чунмён? – поинтересовался Бэкхён, его настроение значительно улучшилось после стычки с Чондэ, и он принялся активно наполнять тарелку едой. - Я думал, вы придёте вместе, - отозвался Чонин, ощущая дикий приступ беспокойства внутри (проклятые чаинки мадам Диспатч складывались перед глазами в страшные фигуры). Кюхён, который сидел напротив и внимательно следил за ними, громко хмыкнул. - У него появились дела поинтересней, - сказал он, гаденько ухмыляясь. - Что ты там тявкаешь, придурок? – вежливо спросил Бэкхён. - Как ты разговариваешь со старшим? – возмутился Кюхён. - Ладно, – Бэкхён изогнул бровь. - Что ты там тявкаешь, придурок-хён? - Отвечай, где Чунмён, пока я на тебя кота не натравил! – потребовал Сехун, сурово сводя брови к переносице. - Скоро сами увидите, - пообещал Кюхён, невероятно довольный жизнью. Как по заказу, дверь в Главный зал отворилась. Внутрь зашли двое. Таких сюрпризов в жизни Чонина ещё не было. Судя по округлившимся в удивлении глазам Бэкхёна и Сехуна, они испытывали нечто сходное. В Главный зал под ручку зашли Чунмён и… - Здравствуй, сестрёнка! – заголосил Кюхён, размахивая руками. - Угу, - односложно отозвалась она, не меняясь в лице. Она – это темноволосая девчонка с несколько измождённым лицом. - Кристалл и Чунмён? Вместе?! – зажужжали все четыре стола, как растревоженный улей. Чунмён, не обращая внимания, сел за стол. Его спутница присела рядом. Чонин, Сехун и Бэкхён сидели напротив и пялились-пялились-пялились. Чунмён прятал взгляд в тарелке, Кристалл было безразлично, Кюхён едва не плясал ламбаду от радости. Кристалл, младшая сестра Кюхёна, тоже была из чистокровных. Она училась на четвёртом курсе и слыла весьма высокомерной особой. Впрочем, как потом по секрету объяснил Бэкхён, причиной её высокомерия была… хроническая тошнота. Нет, вы не ослышались. От матери Кристалл унаследовала одну неприятную особенность – крайнюю чувствительность. Кристалл была настолько чувствительной, что от вращения Земли вокруг своей оси её постоянно укачивало. Болезнь, увы, не лечилась никакими магическими лекарствами, поэтому родители, чтобы их кровиночка не чувствовала себя ущербной, сказали ей, что хроническая тошнота и аллергия на мир бывает только у самых чистокровных и выдающихся волшебников. Кристалл легко поверила в свою исключительность, поэтому считала себя в праве быть высокомерной и, пожалуй, чуточку заносчивой (а вы попробуйте быть в добром расположении духа, когда вас тошнит от планеты Земля). - Мён, дорогой, передай мне масло, - попросила Кристалл, массируя лоб, будто страдала от кошмарной мигрени. Чунмён молча исполнил просьбу, по-прежнему избегая пересекаться взглядами с друзьями. Чонин тоскливо глядел на дно своей чашки, вспоминая те символы, которые он разглядел на уроке прорицания. Внезапно вся эта околесица обрела смысл. Наверное, об этом и собирался поговорить Чунмён? Что у него появилась девушка? Чонин отодвинул от себя тарелку. Аппетит пропал. И грядущий урок полётов больше не вызывал радостного предвкушения. И ничто не могло развеселить его. Ничто на всём свете. Тошнота, которая перманентно мучила Кристалл, словно передалась и ему. Чонин уже знал, что пропустит обед. И ужин, пожалуй, тоже. Бэкхён напрягся, разглядывая гриффиндорский стол. Чонин проследил за его взглядом и наткнулся на бледного Чондэ. Вид у него был на редкость несчастный и болезненный. Он, не мигая, глядел в сторону Чунмёна глазами брошенного щенка. Чонин не понимал, почему Чондэ был таким. Он не имел права быть таким! Это у Чонина был повод чувствовать себя брошенным и несчастным, а не у Чондэ. Да Чунмён с ним даже не дружил! - Мне это не нравится, - озвучил Бэкхён их общую мысль. – Совсем не нравится. Чонин согласно кивнул.

***

Чунмён выбрал очень удобный момент, чтобы припереть Чонина к стенке. Сехун как раз отлучился к Кёнсу, прихватив с собой испорченные ботинки. Чонин был в комнате один. Он пытался учить уроки, но мысли разлетелись, как стаи испуганных птиц. Сосредоточиться на чтении никак не выходило. Чонин упал спиной на кровать. Он злился. Глядел в потолок, перебирал в голове события утра и злился-злился-злился. На Чунмёна, на себя, и на Кристалл заодно. Он так увлёкся, что не заметил, как объект его мыслей проскользнул в комнату, будто заправский шпион. - Чонин, - позвал Чунмён виновато, - ты очень злишься? - Очень, - подтвердил Чонин, не сводя глаз с потолка. - Прости. Я собирался рассказать вчера. Кровать прогнулась под его весом, Чонин почувствовал его ладонь на своей руке. Они молчали. Обычно тишина между ними была наполнена уютом, но в этот раз молчание было холодным и равнодушным, как лицо Кристалл. - Она тебе нравится, хён? – спросил Чонин, тяжело сглатывая. Чунмён вздохнул. - Всё не так просто. Кристалл, понимаешь, она… она не просто моя девушка, - Чунмён явно занервничал, - она моя… ну знаешь, вроде… невеста. Чонин вскочил, вырывая руку, больше не позволяя Чунмёну касаться себя. - Невеста?! – воскликнул он. - Её же всё время тошнит! Чунмён невесело усмехнулся. - Зато она чистокровная и богатая. Моим родителям этого достаточно. - Чистокровная, - передразнил Чонин ненавистное слово. – Звучит так, будто они тебе кобылу выбирают, а не жену. Чунмён улыбнулся. - Да, кажется, так и есть. - И ты позволишь им, хён? – Чонин тяжело дышал от гнева и невозможности защитить Чунмёна от деспотов-родителей. - Позволишь родителям выбирать за тебя?! А как Кристалл к этому относится? - Она в такой же ситуации, что и я. Только, кажется, она не слишком обеспокоена, - Чунмён хмыкнул. – Будто бы ей вообще всё равно с кем встречаться. - Но тебе ведь не всё равно, верно? – голос Чонина дрогнул. - Верно, - кивнул Чунмён. Он предпринял ещё одну попытку коснуться Чонина. На этот раз Чонин позволил обнять себя, позволил поглаживать по спине и даже баюкать, как ребёнка. - Я что-нибудь придумаю, как и всегда, - успокаивал Чунмён не то Чонина, не то себя самого, - но пока мне придётся играть по их правилам. Скажи, что не злишься, скажи, что будешь на моей стороне, пожалуйста. - Я буду с тобой, хён, - ответил Чонин, больше не силясь сдержать слёзы. Он уже знал: больше он не будет пассивно ждать, чем всё обернётся. Он спасёт Чунмёна сам. Во что бы то ни стало.