The Slytherin Prince

- Только не Слизерин, только не Слизерин! – зашептал Чонин, кусая губы и поднимаясь на помост. Профессор Пак кивком головы указал на стул, Чонин покорно сел. Потёртая Распределяющая Шляпа зависла над его тёмной макушкой, и сердце у Чонина забилось чаще от бешеного волнения. Сотни свечей парили в воздухе, ярко освещая Большой Зал. Четыре длинных стола были заставлены разнообразными блюдами. За ними сидели ученики старших курсов и некоторые первокурсники, которые уже прошли распределение. Четыре стола, четыре цвета, четыре факультета - разные дороги, сулящие впереди разное будущее. Чонин знал, или думал, что знает, какую дорогу следует выбрать. Шляпа что-то бурчала и как-то странно шевелилась у Чонина на голове. Чонин ёрзал на шатком деревянном стуле в ожидании приговора, но Шляпа, казалось, никуда не спешила. В попытке отвлечься и побороть волнение Чонин принялся в очередной раз рассматривать Большой Зал. Он думал, что наглядеться на такую красоту не сумеет даже за семь курсов учёбы (при условии, что Шляпа сейчас не завопит и не отправит его обратно домой, к родителям). Каменные стены, высокие арочные окна, звёздное небо вместо потолка, запах вкусной еды, мягкий свет свечей, летающие по залу привидения… Чонин чётко ощущал волшебство вокруг. Он вдыхал его с воздухом, он чувствовал его кожей, пропитывался им. Эти ощущения были в новинку для него, сына обычных далёких от мира магии родителей. Здесь таких, как они, называли маглами. Скользя взглядом по гриффиндорскому столу, Чонин заметил Кёнсу, его единственного знакомого здесь. Кёнсу, почувствовав, что на него смотрят, поправил круглые очки, которые тут же снова съехали ему на нос, и улыбнулся пухлыми губами-сердечками. Чонин робко улыбнулся в ответ. Кёнсу был второкурсником. Целое лето он с упоением рассказывал Чонину о своём первом году обучения в школе волшебства. О заклятиях, которые удалось освоить, о причудливых растениях и животных, о вредном преподавателе зельеварения и домашних заданиях по травологии. Чонин слушал его с безграничным вниманием, и что-то в его душе отзывалось, стремилось к волшебству, как к чему-то родному и привычному. Ему тоже хотелось учиться вместе с хёном, тоже хотелось ходить в Хогсмит и летать на метле или приручить грифона. Когда в конце лета Чонин получил письмо, Кёнсу был вне себя от радости. Они вместе ходили за покупками в Косой Переулок и предавались мечтам о грядущем учебном году. Сердце Чонина сжималось от счастья при мысли, что обычная школа с занудными предметами теперь осталась позади, ведь он был волшебником. У Чонина никогда не было сомнений в выборе факультета. Он хотел быть на Гриффиндоре вместе с Кёнсу. Гриффиндор – вот его дорога, какие тут могли быть сомнения? Но Шляпа медлила. Чонин с неохотой признал, что Рэйвенкло и Хаффлпафф ещё можно пережить. Но только не… - Слизерин! – закричала Распределяющая Шляпа, и Чонина оглушили аплодисменты. Он не мог понять, что произошло. Чонин отыскал взглядом Кёнсу, ища поддержки. Глаза Кёнсу казались просто огромными от удивления. Чонин будто прирос к табурету. Он так и продолжил бы сидеть и смотреть отсутствующим взглядом перед собой, если бы профессор Пак не похлопал его по плечу. Чонин отмер. Он поднялся и на негнущихся ногах добрался до зелёного стола. Жизнь кончена, - так он подумал. Чонин сел с краю широкой скамьи. Он чувствовал, как по нему шарили десятки глаз. Слизеринцы глазели на него с колючим любопытством, но никто не пытался заговорить. Именно тогда Чонин впервые услышал: - Грязнокровка! Неприятное слово ударило по нему плетью. Чонин закусил губу, чтобы никто не увидел, как она задрожала от обиды. Кёнсу рассказывал, что в стенах Хогвартса далеко не все относились дружелюбно к таким, как он и Кёнсу, к маглорождённым. Но Чонин вряд ли хотел прочувствовать это на себе. - Грязнокровка на нашем факультете! Как Шляпа это допустила? – зашипел кто-то с отвращением. Чонин сжался. Аппетитные кукурузные лепёшки и тыквенный сок больше не манили его. Ему захотелось исчезнуть. Вернуться домой. Изменить приговор Шляпы. Расплакаться. От гриффиндорского стола доносился смех. Чонин хотел сказать, что Шляпа ошиблась, и его место не здесь. - Ему здесь не место! – послышалось снова, вторя мыслям Чонина. Чонин почувствовал, как слёзы обиды подступали к глазам. Он думал, слишком ли будет унизительно, если он сейчас выбежит из зала? - Вы все слышали, что сказала Шляпа. Теперь он один из нас, - послышался не терпящий возражения голос, и шепотки тут же прекратились. Чонин не удержался от любопытного взгляда. Его заступником оказался блондин на два-три курса старше. Он держал спину прямо и без стеснения разглядывал Чонина. Казалось даже, что он возвышался над остальными слизеринцами. - Добро пожаловать в Слизерин, - сказал он Чонину, когда на миг их взгляды встретились. Чонин едва заметно кивнул.

***

- Я что, буду жить с тобой? – долговязый мальчишка зашёл в спальню и, сморщив нос, оглядел Чонина с головы до ног. - Ну уж нет, я это так не оставлю! Хён всё исправит! – и он выбежал из комнаты. Чонин, как ни в чём не бывало, продолжил разбирать вещи. Кёнсу рассказывал, что спальня Гриффиндора находилась высоко в башне. Чонин в очередной раз вздохнул, жалея о выборе Шляпы, потому что подземелье, где располагались спальни Слизерина, отнюдь не было уютным местом (как и всё на этом факультете). Единственный плюс – у Чонина была кровать с пологом, который он мог задёрнуть, чтобы скрыться от всего мира. Или от неприятного соседа по комнате. С громким хлопком двери долговязый мальчишка вернулся в комнату, но в этот раз Чонин не стал оборачиваться. - Кхм-кхм, - раздалось позади. Чонин нехотя бросил взгляд через плечо. - Я был груб, извини, - сказал мальчишка, неприязненно глядя на Чонина и кривя тонкие губы. – Меня зовут Сехун. Мы теперь соседи. Он протянул руку, и Чонин, не скрывая удивления, принял рукопожатие. Сехун до боли сжал чонинову ладонь и прошипел: - Я пытаюсь быть с тобой милым, только потому что хён попросил. Не думай, что я буду дружить с таким, как ты. - Кажется, твой хён хороший человек, в отличие от тебя, - спокойно заметил Чонин. - Не смей даже говорить о нём, грязнокровка! Сехун вырвал руку из рукопожатия и с отвращением вытер ладонь о мантию. Чонин на это лишь фыркнул. Он достал из чемодана любовно сложенную мамой полосатую пижаму, залез на кровать и задвинул полог. До него доносилось приглушённое копошение Сехуна. Чонин наспех переоделся и укрылся одеялом до подбородка, потому что в подземельях всегда было холодно. - Добро пожаловать в Слизерин, как же, - прошептал он, прежде чем заснуть.

***

Чонин мало спал в ту ночь. Ему мерещилась опасность в каждой тени и в каждом шорохе. Он впервые ночевал так далеко от дома, без единой родной души поблизости. Утром он проснулся от громкого голоса своего соседа: - Вставай! Ещё чуть-чуть и ты пропустишь завтрак. Чонин тут же проснулся. Он обнаружил, что полог его кровати был отодвинут, а за ночь к висящей на стуле мантии кто-то неизвестный пришил нашивку с эмблемой Слизерина. Чонин не мог не поморщиться, когда надевал её. - Сегодня у нас зельеварение. Не забудь захватить котёл, - сказал Сехун, стоя у зеркала и поправляя серебристо-зелёный галстук. На Чонина он не смотрел. - Спасибо за заботу, - холодно поблагодарил Чонин. - Это не забота. Я просто выполняю просьбу хёна. Он даже о домовых эльфах печётся. Чонин не знал, кто такие домовые эльфы, но, судя по тому, с каким презрением отозвался о них Сехун, эти существа явно не пользовались уважением в магическом мире. Впрочем, как и он сам. Сехун с важным видом надушился туалетной водой, которая бы скорее подошла семикурснику, чем одиннадцатилетке, и вышел из спальни. Чонин наспех завязал шнуровку на кедах (мама не смогла заставить его носить начищенные до блеска повседневные туфли) и понёсся следом. Вчера Чонин был слишком расстроен, чтобы запоминать дорогу от Большого Зала до подземелий, поэтому он решил последовать за соседом. Чонин держался на расстоянии, но не выпускал Сехуна из вида. Другие слизеринцы выходили из своих спален и следовали по коридору. Двое мальчишек, старше Чонина на курс или два, подошли к Сехуну. Чонин услышал, как его сосед звонко заверещал: - Хёны! И взял обоих под руки. Чонин рассеянно оглядывал их троицу, пытаясь угадать, какой из двух хёнов Сехуна хоть и косвенно, но проявил заботу о нём. Может, тот, что со светлыми волосами и горделивой осанкой? Вслед за слизеринцами Чонин поднялся по лестнице, прошёл ещё два пролёта и добрался до Большого Зала. У дверей Чонину показалось, что кто-то позвал его. Он обернулся и увидел спешащего навстречу Кёнсу. - Хён! – воскликнул Чонин, кинувшись ему на шею. - Я так беспокоился, всю ночь не спал! Как ты там? – зачастил Кёнсу, тепло обнимая в ответ. - Ужасно, - пожаловался Чонин. - В спальне всё время холодно, я живу с каким-то заносчивым слизеринцем, и они все… они называют меня грязнокров… - Я понял, не продолжай, - Кёнсу сморщился, услышав мерзкое слово. - Я хочу в Гриффиндор! – воскликнул Чонин так громко, что проходящие мимо слизеринцы окинули его презрительным взглядом. - Может быть, мне разрешат… - Решение Шляпы изменить нельзя, - вклинился в их разговор полноватый лопоухий мальчик в мантии с гриффиндорской нашивкой. - Так что придётся тебе, приятель, жить среди земноводных, - поддакнул ему ещё один, субтильный, с хитрой улыбкой. - Вообще-то, змеи – пресмыкающиеся, - исправил Кёнсу с умным видом. - Так даже лучше, - отмахнулся тот. - Чонин, позволь тебе представить моих неразумных друзей. Это, - Кёнсу указал на лопоухого, - Чанёль, а это, - он указал на субтильного, - Чондэ. - Кёнсу рассказывал мне о вас, - сказал Чонин, здороваясь за руку с обоими. - Правда? – удивился Чанёль. - И что он сказал? – любопытно спросил Чондэ. - Из-за ваших проказ Гриффиндор лишился кубка школы в прошлом году, - вспомнил Чонин. - Эй, а что сразу из-за нас? – возмутился Чанёль. - Да, Су, ты забыл, - Чондэ толкнул Кёнсу локтем в бок, - как вместе с нами подсыпал грязевой порошок в ванну старост? - Нет времени это обсуждать. Мы пропустим завтрак! - Кёнсу вдруг покраснел. – Чонин, встретимся в библиотеке после занятий? - Конечно, хён. Они вместе зашли в Большой Зал. Чонин угрюмо отделился от гриффиндорцев и поплёлся к столу своего факультета, в то время как Кёнсу и его друзья уселись за свой стол, ни на миг не переставая что-то весело обсуждать. За слизеринским столом никто не смеялся. Чонин, как и вчера, сидел на самом краю скамьи, вдали от прочих слизеринцев, и без аппетита ел омлет с грибами. Старшекурсники с чванливым видом пили тыквенный сок и щипали булочки. Те, что постарше, перешёптывались между собой, будто затевая что-то нехорошее, и только первокурсники возбуждённо обсуждали грядущие занятия. На повестке дня был первый урок зельеварения с деканом факультета. Его почему-то все побаивались, даже семикурсники. Чонин пытался вспомнить, видел ли он декана Слизерина на церемонии распределения, но так и не смог. Он запомнил только заливистый смех профессора Пака, декана Гриффиндора, добрую улыбку декана Хаффлпаффа и строгий взгляд деканши Рейвенкло. Завтрак закончился. Чонин встал из-за стола последним. Он на прощание помахал Кёнсу и его друзьям и направился в подземелья на первый в жизни урок зельеварения.