The Slytherin Prince

Как-то незаметно в Хогвартс пришла зима. Дорожки и деревья покрылись снегом, вдали виднелись белоснежные шапки гор, Чёрное озеро замёрзло, в подземельях стало совсем холодно и ещё более неуютно. Заботливые домовые эльфы клали ученикам в постели грелки, но они не спасали. Чонин проводил дни за учёбой, а вечера за домашним заданием и редкими встречами с друзьями. Сехун, конечно, включал периодически высокомерного засранца, но в целом они с Чонином поладили. Даже стали садиться рядом не только на зельеварении. А ещё у них был Чунмён. Теперь уже их общий хён, хоть Сехун порой капризничал по этому поводу. Больше на факультете к Чонину никто не цеплялся, ведь он был под надёжной охраной – никто не хотел связываться с Чунмёном. Однажды у Чонина даже была возможность пообщаться с Бэкхёном. Впрочем, думать о нём Чонин лучше не стал – Бэкхён продолжал быть напыщенным задавакой и всё также цеплялся к Чондэ и их компании с завидным постоянством. Постепенно Чонин привык чувствовать себя в Слизерине в безопасности. Да, на него всё ещё смотрели враждебно и холодно, но у Чонина был Сехун и Чунмён, а до остальных слизеринцев ему не было никакого дела. Как-то само собой получилось, что Чунмён стал для Чонина ближе других друзей. Даже ближе Кёнсу. Именно к Чунмёну Чонин шёл со своими проблемами, именно ему открывался и доверял целиком. Совершенно особенный друг и совершенно особенный хён. И если Чонину приходилось выбирать между гриффиндорскими друзьями и Чунмёном, он всегда выбирал последнего. Две недели Чонин совсем не приходил в библиотеку, почти не виделся с Кёнсу и остальными. Потому что Чунмён учил их с Сехуном разным манёврам при полёте на метле, или они гуляли в окрестностях Хогвартса, или Чунмён допоздна засиживался в их спальне, помогая с домашним заданием. Так и пролетело время, а Чонин и не заметил. Когда до рождественских каникул оставалась всего неделя, Большой Зал украсили еловыми ветками, свечами, омелой и магическими шарами, а в холле поставили высокую наряженную ель. В тот день у Чунмёна было много домашнего задания, поэтому он не смог прийти в комнату младших, чтобы как обычно принести им конфет или поиграть в магические шахматы. И Чонин, вспомнив, что давно не проводил время с Кёнсу, заспешил в библиотеку. Всё было по-старому: тот же стол в уголке за заполненными книгами шкафами, те же разговоры, та же компания, только рядом с Кёнсу, на том месте, где обычно сидел Чонин, почему-то был Тао. - О, какие люди! – заголосил Чанёль, как только увидел Чонина, и Кёнсу пришлось шикнуть на него, чтобы их всех не выгнали из библиотеки. Чонин помахал друзьям. Ему пришлось занять последнее свободное место - рядом с Тао. - Ну здравствуй, - сказал Кёнсу, который из-под круглых очков строго смотрел на Чонина с того самого момента, как тот вошёл в библиотеку. Чонин напряжённо улыбнулся, чувствуя себя неловко. - А я тебе говорю, Хичоль из-под полы толкает молодильное зелье! – Чондэ продолжил начатый до прихода Чонина разговор. - Ага, - подхватил Чанёль, широко улыбаясь. - И Чонсу – его главный покупатель! Видел его на прошлом занятии? Он выглядел на все двадцать! - Он всегда так выглядит, - возразил Чондэ, и они захихикали. - Нам нужно поговорить, - сказал Кёнсу, не сводя с Чонина своих совиных глаз. - Наедине. Смех тут же прекратился, все с любопытством посмотрели сначала на Кёнсу, потом на Чонина. Кёнсу поднялся, вынуждая Тао привстать, чтобы выпустить его из-за стола. Чонин, в полном замешательстве, проследовал за Кёнсу на выход из библиотеки. Он чувствовал, как остальные ребята провожали их недоумёнными взглядами. Кёнсу повёл его дальше по коридору и остановился в закутке между двумя статуями рыцарей в доспехах. Чонину стало не по себе. Кёнсу редко бывал с ним строг. - Хён, - начал Чонин, пытаясь снять возникшее между ними напряжение, - если ты злишься, что я долго не приходил, то мне жаль и… - Не об этом речь, - прервал его Кёнсу, ввергая Чонина в ещё большее недоумение. - О, вот как. Что-то случилось? Кёнсу лишь покачал головой. - Чонин, я очень рад, что ты нашёл друзей в Слизерине, правда. И я не имею ничего против твоей дружбы с Сехуном, но Чунмён… Чонин нахмурился. - … я не хочу, чтобы ты с ним дружил. Чонин пристально следил за движением пухлых губ Кёнсу. «Не хочу» - губы растягиваются, потом образуют круглое «о», потом выпячиваются. - Не хочешь? – повторил Чонин. - Что это должно значить? Кёнсу вздохнул и поправил очки. - Просто поверь мне, Чунмён не тот человек, с которым тебе следует сближаться. Слова Кёнсу выбили из Чонина весь воздух. - Не тот человек?! – воскликнул он. - Как ты можешь так говорить, хён? Ты даже не знаешь, какой он! Чунмён единственный был добр ко мне с самого начала, понимаешь? - Да? И ты уверен, что хорошо знаешь его?– голос Кёнсу прозвучал скептически, что невероятно разозлило Чонина. - Уверен, - ответил он твёрдо и холодно. - Чунмён заботливый и надёжный, он никогда не обидит меня. - Ну, начинается! – Кёнсу всплеснул руками. – Стоило этому Чунмёну пару раз улыбнулся тебе, как ты уже думаешь, что он не такой, как прочие слизеринцы? Разуй глаза, Чонин! Я уже говорил об этом Чондэ, и скажу тебе: Чунмён такой же, как и его прихвостень Бэкхён, и такой же, как его брат. - Брат? – Чонин удивился. - А что, Чунмён не рассказывал? – в язвительности Кёнсу мог бы потягаться с Чондэ, а то и самим Бэкхёном. – Не счёл нужным сказать, что староста вашего факультета приходится ему родственником? Чонин поморщился. Староста Слизерина, шестикурсник, был крайне неприятным типом. Сама мысль, что они с Чунмёном братья, была отвратительна. - Их семья не просто чистокровные, - продолжил Кёнсу с воодушевлением, - они элита. И они никогда не примут таких, как мы, за равных себе. Чонин замотал головой: он не хотел слушать. - Ты ошибаешься, Кёнсу, - сказал он. - Помяни моё слово, они… - И слышать не хочу! – закричал Чонин. - Ты говоришь это специально! Ты завидуешь? Потому что Чунмён мне стал ближе, чем ты?! Кёнсу ошарашено вытаращился на него: он пытался осознать смысл брошенных Чонином слов, затем его взгляд сделался ледяным, а губы-сердечки сжались в прямую линию. - Вот как? – произнёс Кёнсу, будто пытаясь совладать с гневом. - Ладно, делай, как знаешь, только не прибегай ко мне потом плакаться, когда твой ангелочек Чунмён покажет истинное лицо. Сказав так, Кёнсу развернулся и нарочито спокойно зашагал в сторону библиотеки. - Не прибегу, можешь не сомневаться! – закричал ему вслед Чонин. Его всего трясло от злости на Кёнсу. Чеканя шаг, Чонин вернулся в спальню – его единственное убежище. Он задвинул полог и зарылся в одеяло. На вопросы Сехуна он не отвечал. Так Чонин впервые в жизни серьёзно поссорился с Кёнсу. И мириться не собирался.

***

В Хогвартс-экспрессе, который вёз их домой на каникулы, они с Кёнсу даже ни разу не пересеклись. Чонин сидел у окна и изучал проносящийся мимо зимний пейзаж: редкие деревушки сменялись пологими холмами, бескрайними лесами, замёрзшими озёрами. В купе напротив Чонина сидел Тэмин, с которым они едва ли перебросились и парой фраз. И больше никого. Чунмён по непонятным причинам остался на каникулы в Хогвартсе, а Сехуна прямо из школы забрали родители. Дальше по проходу, через пять-шесть купе, расположился гриффиндорский факультет. И друзья Чонина. И Кёнсу… Чонин горестно вздохнул. Он всё ещё считал его своим другом, и от этого было никак не отвыкнуть. Они были знакомы с детства, долгое время Кёнсу был его самым близким человеком, не считая родителей, и вот теперь… они даже не разговаривали. Не встретились они и на Рождество. Весь праздничный день Чонин сидел у окна в гостиной и скучающим взглядом следил за снежинками. Не было желания открывать подарки или смотреть рождественские фильмы по телеку, или таскать с кухни еду. Не было желания делать что-либо, что Чонин привык делать вместе с Кёнсу. Чонин отсутствующим взглядом изучал многоэтажку напротив. Раз, два, три, четыре, пять… Пятый этаж, третье окно справа. Спальня Кёнсу. Свет в окне не горел. Вероятно, Кёнсу помогал маме на кухне. Чонин обернулся. Его мама тоже хлопотала на кухне и всё спрашивала: «А где Кёнсу? Когда он придёт?» И Чонин не знал, что ответить. Потому что Кёнсу приходил каждое Рождество. Заглядывал минут на пять, или оставался на весь вечер, или звал Чонина к себе в гости. И обязательно угощал миндальным печеньем, которое пекла его мама. Самое вкусное печенье на свете. Чонин плотно задвинул шторы, чтобы больше не смотреть на улицу. Он думал, что тогда поступил правильно, потому что Кёнсу не имел права говорить про Чунмёна гадости, и вместе с тем… он чувствовал себя виноватым. Рождество без Кёнсу было каким-то неправильным, пустым и безрадостным. Гирлянды не согревали, аппетита не было, а ёлка и подарки - не радовали. Чонин поднялся к себе и плотно затворил дверь. Он намеревался провести всё Рождество тут, в одиночестве и темноте комнаты. Но когда полярная сова постучала клювом в окошко его спальни, все горести Чонина тут же исчезли. Она принесла привет из другого, магического мира, и Чонин догадывался, кто мог быть отправителем. Чонин забрал у совы увесистый свёрток, она ухнула напоследок и тут же улетела. Чонин поспешно развернул посылку. Внутри была открытка с двигающимися оленями и снеговиками и шоколадные конфеты. От Чунмёна. Чонин улыбнулся впервые за день и прижал подарок к груди. Нет, он всё сделал правильно. Кёнсу не имел права говорить про Чунмёна ложь. Потому что Чунмён, Чонин не сомневался в этом ни на миг, никогда его не обидит.