The Slytherin Prince

Чонин прошёл сквозь кирпичную стену и очутился магическом мире. Странно одетые (на взгляд магла) люди в мантиях сновали туда-сюда, ученики толкали заполненные книгами тележки, стоял неумолчный гул голосов. Чонин выхватывал отдельные знакомые слова: «квиддич», «соплохвосты», «совиная почта»… Хоть Чонину было немного грустно оттого, что родители остались по ту сторону стены, он не мог не улыбаться всю дорогу до Хогвартс-экспресса, ведь впереди его ждал новый учебный год и встреча с друзьями. А потом он вспомнил то, что с лёгкостью стёрлось из памяти за летние каникулы. Его потеснил темноволосый здоровяк, по одному взгляду на которого было ясно, с какого он факультета. - Уйди с дороги, грязнокровка! – прошипел он. Улыбка мигом померкла. Чонин, тихо вздохнув, продолжил путь по узкому проходу в поисках свободного места в купе. - Чонин, сюда! – ему замахал высокий рыжеволосый мальчик, в котором Чонин с трудом узнал Чанёля. - Это точно ты? – Чонин оглядел друга с ног до головы, вытягивая при этом шею. Чанёль больше не был смешливым пухлым мальчиком в несуразных очках – он заметно вырос и похудел, а его рыжие волосы отросли и завились в кудри. - У меня Кёнсу то же самое спросил, - удивился Чанёль. Он, долго не заморачиваясь насчёт слов друга, взял Чонина под руку и повёл в купе, не переставая болтать: - Мама говорит, я изменился, потому что всё лето играл с друзьями в квиддич и ещё постоянно ел эту… как её… ну, всякую здоровую еду, вот. А ещё… Едва они зашли внутрь, сердце у Чонина зачастило, а болтовня Чанёля перестала его занимать - в купе у окна сидел Кёнсу. Он, в отличие от Чанёля, совсем не изменился. Всё те же аккуратно подстриженные тёмные волосы и круглые очки, которые спадали ему на нос, всё тот же серьёзный взгляд и губы-сердечки. Кёнсу обернулся, их взгляды встретились, и им обоим сделалось неловко, потому что они так давно не виделись и ещё дольше – не разговаривали. Но тут губы-сердечки растянулись в улыбке, а взгляд из-под очков смягчился. - Чонин, - позвал Кёнсу, раскрывая руки для объятия. Чонин улыбнулся и с благодарностью обнял Кёнсу в ответ. - Спасибо, хён, - шепнул он, зная, что сам бы не решился на такой жест. - И что ты делал без меня всё это время, а? – Кёнсу потянул Чонина за ухо, делая вид, что сердится. – Наверняка, тебе повезло больше, и ты просидел всё лето дома наедине с телевизором и приставкой? Не то, что я! – Кёнсу закатил глаза. - Меня сослали к бабушке, можешь представить, как там было весело?! Чонин захохотал. - О, смотрите-ка кто помирился! – в купе с сумками в обеих руках зашёл Чондэ. После летних каникул он приобрёл лёгкий загар и выгоревшие на солнце пшеничные волосы, которые бесконечно пушились и торчали во все стороны, делая его похожим на одуванчик. В отличие от Чанёля, Чондэ, казалось, не подрос и на сантиметр. - Как здорово, что все в сборе! – воскликнул Чанёль. - Там ещё наш Мерлин современности ползёт, - сообщил Чондэ, заталкивая вещи под сиденья. – Говорит, практиковался в зельеварении всё лето. Вот врун! - Ничего я не врун! – обиделся Тао. – Просто у меня не было волшебных ингредиентов. И магии тоже. А без этого любое зелье - не более чем травяной суп! После того, как Тао втащил в купе свои вещи, (все свои вещи), им пятерым стало тесновато. Но Чонин не жаловался. Друзья принялись наперебой делиться впечатлениями о прошедшем лете, Кёнсу был рядом и даже Тао не раздражал и не казался Чонину посторонним. За окном виднелись зелёные поля, горы, реки, вересковые пустоши. Было на редкость светло и тепло. Почти как у Чонина внутри. Но кое-чего всё же недоставало. Чонин тихонько, чтобы не прервать увлекательный рассказ Чанёля про охоту на садовых гномов, поднялся и вышел из купе. В узком коридоре толкались ученики. Некоторые из них уже переоделись в школьные мантии. Чонин шёл, внимательно вглядываясь в лицо каждого спешащего навстречу ученика, ища среди них одного вполне конкретного. Чонину на пути попались надменный хаффлпаффец Крис и улыбчивый Исин, гриффиндорец Лухан и его друг Минсок, но Чонин искал совсем не их. И вот, в самом конце коридора среди тёмных макушек Чонин разглядел одну светлую. - Хён! – позвал он, замахав руками. - Чунмён-хён! Но Чунмён, не оборачиваясь, скрылся в купе, затворяя дверь. А Чонин остался стоять с поднятой вверх рукой и зависшей на губах улыбкой. Вероятно, Чунмён его просто не услышал, и поначалу Чонина это не слишком расстроило, ведь с Чунмёном он обязательно встретится позже – им было некуда торопиться, впереди их ждал новый учебный год. Подумав так, Чонин вернулся к друзьям и всю дорогу до Хогвартса был весел и улыбчив.

***

- Что значит, почему не писал? – искренне возмутился Сехун. - Да ты хоть знаешь, что случилось этим летом? Чемпионат Мира по квиддичу! Когда мне было писать письма? Чонин закатил глаза. Он уже наслушался от Чондэ с Чанёлем и про чемпионат и про квиддич, и больше информация в него не лезла, но Сехун был полон впечатлений, которые он собирался обрушить на Чонина с его согласия или без. - Мы с предками были на финальном матче. Отец достал билеты на вип-трибуну, представляешь? Вот это была схватка! Сапфирово-синие эльфы играли против Рубиново-красных гарпий… Чонин поставил болтовню Сехуна на фоновый режим, а сам принялся рассеянно осматривать Главный Зал. Церемония распределения первокурсников шла полным ходом: Распределяющая Шляпа выкрикивала название факультета, звучали аплодисменты, потом всё повторялось сначала. И так много-много раз. За преподавательским столом лесник Канин что-то наливал из фляги в кубок Хичоля, который выглядел слишком посредственным преподавателем в обыкновенной чёрной мантии (усыплял бдительность первокурсников перед завтрашним уроком зельеварения). Декан Рейвенкло, Виктория Сон, заметив непотребное поведение, отобрала у лесника флягу и строго и обвиняюще косилась в его сторону. Ситуацию спас преподаватель ЗОТС Чхве Шивон. Его обворожительная улыбка и, вероятно, не менее обворожительные речи отвлекли Викторию настолько, что она даже не заметила, как фляга из её рук перекочевала сначала к Шивону, а потом вернулась к уже было приунывшим леснику и зельевару. Чонин готов был поклясться, что слова, которые Шивон прошептал Хичолю, были: - Шалость удалась! Церемония Распределения подошла к концу, первокурсники заняли свои места за факультетскими столами, на которых наконец-то как по волшебству появились разнообразные блюда. - …и на последних секундах матча, на последних, представляешь, ловец Сапфирово-синих поймал снитч, и они стали Чемпионами Мира! – закончил свой рассказ Сехун, красный от вновь пережитых эмоций. – А как прошло твоё лето? Чонин усмотрел в вопросе гадкий подтекст, ведь, по мнению Сехуна, в магловском мире просто не могло произойти ничего интересного. - Да так, Чунмён-хён в гости залетал, - невинно отозвался Чонин, потянувшись за куском яблочной шарлотки. Сехун чуть было не разлил тыквенный сок себе на мантию. - Да иди ты! – воскликнул он. Чонин лишь пожал плечами, мол, хочешь – верь, хочешь – нет. - К тебе домой? Сам? Невероятно! – Сехун, казалось, совершенно забыл о еде. – Ведь хён никогда раньше не был в мире маглов! Как ему родители разрешили? И Чонин как на духу рассказал о трёх днях, проведённых с Чунмёном. Сехун слушал, почти не перебивая. Только иногда вставлял «ого!» или «да не может быть!» После рассказала Чонина глаза у Сехуна загорелись: ему тоже захотелось увидеть загадочное чёрное зеркало, примерить неудобные джинсы, да и вообще послоняться среди маглов, вслушиваясь в их бестолковые разговоры, но признаться в этом было непросто. Чонин пообещал себе, что когда-нибудь пригласит Сехуна в гости. - А у меня Чунмён-хён тоже был, - с лёгкой обидой отозвался Сехун. - И я у него тоже. Много раз. Правда, это были официальные визиты, где… ну ты знаешь… все сидят за широким столом с белоснежными салфетками на коленях и разговаривают о погоде и курсе галлеонов. Скука. - Ты сегодня виделся с хёном? – словно о чём-то вспомнив, спросил Чонин. – Я видел его в поезде, звал, но он не услышал. Думал, увижусь с ним здесь, но его нет. Недоумение отразилось на бледном лице Сехуна. Он перегнулся через Чонина и дёрнул сидящего по соседству Бэкхёна за рукав мантии. - Ты видел Чунмёна? Но Бэкхён только покачал головой. - Хм… странно, - протянул Сехун, и Чонин мысленно с ним согласился.

***

Вечером, когда Сехун и Чонин уже переоделись в свои пижамы и улеглись в кровати, они услышали возмущённый голос Бэкхёна из коридора: - Серьёзно? Так-то ты поступаешь со старым другом?! Раздался грохот и сердитый топот, потом дверь в их с Сехуном спальню распахнулась. - Я к вам, - заявил Бэкхён, волоча за собой огромный кожаный чемодан вещей. Комната, тут же отреагировав на его слова, расширилась благодаря незримому волшебству, в углу появилась ещё одна кровать из тёмного дерева с изумрудного цвета балдахином. Пару мгновений ошарашенные Чонин с Сехуном наблюдали, как всё ещё дёрганный Бэкхён с раздражением распаковывал чемодан и развешивал многочисленные мантии на спинке стула. Сехун опомнился первым: - Эээ, Бэкхён-хён, ты не подумай, что мы тебе не рады… Чонин мысленно фыркнул. -…но разве ты не должен был жить с Чунмёном? - С Чунмёном, - передразнил его Бэкхён. – Этот высокомерный хрен променял меня, лучшего, между прочим, друга, на каких-то… каких-то полных кретинов с высоко задранными носами! - Кого? - Дружков его брата. Кюхёна и этого… постоянно забываю, как того хмыря звать. У него ещё толстая шея и гадкая улыбочка. Бэкхён попытался жестами описать, как выглядел «хмырь», но быстро сдался, не обнаружив и тени узнавания на лицах своих новых соседей. - Но почему? – изумился Чонин. - Что «почему»? – раздражённо отозвался Бэкхён, комкая в руках хлопковую пижаму. - Почему Чунмён-хён теперь живёт с ними? – уточнил Сехун. - Они ведь совсем не ладили между собой. - Вот сам у него и спроси, - огрызнулся Бэкхён, проворно облачаясь в пижаму и забираясь под одеяло. Чонин и Сехун обменялись встревоженными взглядами. - Это так странно, - второй раз за день произнёс Сехун. – Совсем на хёна не похоже. Чонин кивнул. Перед сном, когда Бэкхён уже шумно сопел, а Сехун еле слышно ворочался, Чонин исследовал пальцами деревянные бусины на запястье. Напоминание о летних днях, проведённых с Чунмёном. На сердце у Чонина было тревожно от смутных предчувствий, но он гнал их от себя подальше. Вместе с беспокойством внутри него росла стойкая решимость – завтра он поговорит с Чунмёном во что бы то ни стало!