The Slytherin Prince

Чонин смотрел на Чунмёна не мигая. Его кожа даже после знойного лета была молочно-белой, лицо осунулось и будто посерело, черты лица заострились. Он разговаривал с Кюхёном, чему-то даже улыбался. Губами. Глаза так и оставались пустыми и безучастными, будто потухший экран магловского телевизора. Весь завтрак Чонин пытался встретиться с Чунмёном взглядом, чтобы послать ему приветственную улыбку, чтобы понять, что между ними всё по-старому, но Чунмён будто намеренно не замечал обращённый к нему взгляд. Чонин решительно ничего не понимал. - Поглядите на них. Как быстро они спелись! Нашёл себе лучшего друга. Ну и пожалуйста! – фыркнул Бэкхён. Он нарочно отсел от компании чистокровных слизеринцев, и теперь некоторые из них презрительно косились в его сторону. - Прекрати, хён, и без тебя тошно, - возмутился Сехун, устало зевая. С самого утра он был не в настроении, даже забыл подушиться любимым парфюмом. – Я уверен, Чунмён-хён нам всё объяснит после завтрака. Бэкхён громко хмыкнул и сунул в рот булку. Чонин едва ли мог что-нибудь съесть. Чунмён встал из-за стола, даже не притронувшись к еде, и направился к выходу. Кюхён залпом осушил стакан с соком и подорвался следом, как какая-нибудь сторожевая собачонка. - Или не объяснит, - констатировал Чонин, провожая обоих напряжённым взглядом. - Пошли, догоним его, - Сехун схватил Чонина за рукав и потянул к выходу, но когда они миновали толстую двустворчатую дверь и оказались в коридоре, Чунмёна уже и след простыл. - Ну вот, - Сехун вздохнул. – Куда они могли подеваться? Чонин пожал плечами. Было очевидно: Чунмён не собирался никому ничего объяснять. В очередной раз оставшись с носом, они оба двинулись на первое занятие второго курса. И, о ужас, это была скучнейшая история магии, которую вёл профессор Ким Кибом. Он был одним из самых загадочных учителей в школе, который вроде как и был преподавателем Хогвартса, но никто никогда не видел его ни в Главном Зале за обедом, ни в коридорах школы. Поговаривали, будто профессор Ким был призраком, навеки прикованным к кабинету истории. Некоторые говорили, что никакой он не призрак и прикован не навеки, а всего лишь на десять лет, пока не истечёт действие его преподавательского контракта. Так или иначе, а уроки профессор Ким вёл нехотя, будто из-под палки. Все ученики как один умирали со скуки, изредка записывая, но чаще предаваясь своим мыслям. Обычно Чонин, чтобы не тратить время зря, брал с собой книжку и читал её всю лекцию, либо пролистывал параграфы в учебнике истории, которые хоть и были написаны сухим академическим языком, были всё же интереснее невнятного бормотания профессора. Сегодня же Чонин хоть и пытался сосредоточиться на изучении колдовских традиций древних кельтов, у него ничего не выходило, и легенды Самайна перемешивались у него в голове со смутными переживаниями и воспоминаниями о бледном лице Чунмёна и потухшем взгляде. Сехун, находившийся по правую руку Чонина, также не выказывал ни малейшего интереса к уроку, печально рассматривая пока ещё зелёные деревья за окном. Следующий за историей магии урок ЗОТС немного отвлёк их, а после заклинаний с профессором Чонсу, Чонин с Сехуном и вовсе почувствовали себя почти нормально. Как раньше, целое лето назад. На обеде в Главном Зале Чунмёна не оказалось.

***

Даже находясь в библиотеке в компании друзей Чонин не находил себе места и, вероятно, наделал бы кучу ошибок в сочинении по заклинаниям, если бы Кёнсу не проверял каждую выведенную пером строчку. Когда пергамент с сочинением оказался у Чонина в сумке, он встал и, неловко пролепетав что-то о делах, вышел из библиотеки. Кёнсу не стал его останавливать, только сказал, что они обязательно поговорят позже. Дорога от библиотеки до спальни была исхожена и изучена Чонином вдоль и поперёк - прямо по коридору, спуститься вниз два пролёта по движущейся лестнице и завернуть за угол. Уже темнело, в замке постепенно зажигались факелы, освещая каменные стены и портреты на них мягким тёплым светом. Чонин не особенно спешил, обдумывая на ходу возможности увидеться с Чунмёном с глазу на глаз. Когда до гостиной Слизерина оставалось всего ничего, возможность сама нашла его. Он вышел навстречу, словно один из призраков, обитающих в замке. Чёрная с изумрудной каймой мантия, бледная кожа, светлые волосы – в отсветах факелов Чунмён действительно походил на привидение. - Хён, - окликнул Чонин. Чунмён дёрнулся. Его взгляд обратился к Чонину, кажется, впервые за день. Всё такой же опустошённый и неживой. И такой непривычный. - Чонин, - произнёс он так, будто столкнулся с неизбежным, и отступать уже было некуда. Чонин приблизился на шаг, нервно сглатывая, прежде чем произнести главный вопрос: - Что с тобой происходит? Чунмён будто попал под действие заклинания «остолбеней», только уголок его тонких губ чуть заметно дёрнулся. - Со мной? Ничего. - Я не узнаю тебя. Мы же… - Чонин сделал паузу, он постарался, чтобы его голос не дрогнул на последнем слове, - друзья? Чунмён инстинктивно прикоснулся к запястью на правой руке. Чонин успел разглядеть деревянный браслет, лишь мельком показавшийся под рукавом мантии. - Чонин, я… - Чунмён, вот ты где! Они появились внезапно. Кюхён в компании низкорослого коренастого шатена и высокого надменного брюнета – брата Чунмёна. Кюхён и шатен ухмылялись, красивое лицо брата Чунмёна ничего не выражало. Чонину подумалось, что по нему прошлись дементоры. - Заканчивай болтать, нас ждут дела, - сказал он, бросая на Чонина брезгливый взгляд. - Хён, дай мне только… - Чунмён попытался было о чём-то договориться с братом, но получил в ответ лишь резкое: - Нет. Троица заспешила вперёд по коридору, Чунмён послушно зашагал следом. - Стой! А как же я? – Чонин в отчаянии схватился за рукав мантии, вынуждая Чунмёна остановиться. Чунмён обернулся. Чонин ещё никогда не видел на его лице такого выражения – точь-в-точь, как у старшего брата – холодное, высокомерное, безразличное. - Я не вожу дружбу с такими, как ты, - сказал он. Пальцы Чонина разжались сами собой, Чунмён нагнал своих друзей, чистокровных слизеринцев, и их четвёрка скрылась за поворотом.

***

«Я не вожу дружбу с такими, как ты». Чонин прокручивал эти слова в голове снова и снова. С какой холодной жестокостью они были брошены ему в лицо! Чунмён не водит дружбу с такими, как Чонин. Чонин был разбит. Только задёрнутый полог был его спасением. Сехун решил, будто Чонин устал после уроков и лёг спать пораньше, но разве же он мог заснуть? Чонин пытался понять, какой Чунмён настоящий: Чунмён из прошлого, который был Чонину другом и почти что братом или Чунмён из настоящего, чей холодный взгляд и презрительный тон так больно ранили Чонина. Чонин не мог поверить, что так бывает. Только не с ним. Только не Чунмён. Браслет из тёмных бусин, браслет дружбы, впивался в запястье, но Чонин пока не был готов его снять. Он всё ещё надеялся, что сегодняшний Чунмён ему пригрезился в кошмарном сне, а наутро, при свете восходящего солнца, Чунмён зайдёт в их комнату, разбудит и принесёт им с Сехуном конфет или… - Не надо конфет, - беззвучно прошептал Чонин, - только приходи, хён.