Любовь на публику

Том смущенно улыбается, когда Билл стоит совсем рядом, заглядывая ему в глаза, сжимая в пальцах микрофон и напевая давно выученные слова. Его несколько напрягают подобные знаки внимания от младшего близнеца, но он знает, как тому важно ощутить братскую поддержку и тепло родного тела. Билл боится зала. Ему нравится купаться во внимании, нравится быть звездой, но лишь тогда, когда между ним и сходящей с ума от восторга публики есть барьер, ограждающий его от возможности быть порванным на сувениры. Они прекрасно понимают, что несколько охранников не остановят многочисленную толпу, но те хотя бы успевают ловить выскакивающих из-за ограждения девушек. Почти всегда. Но в этот раз им не повезло. Юркая фанатка почти молнией взлетела на сцену, огибая с того края Георга, отшатнувшегося от нее как от огня, продолжающего играть на автомате. Билл не успел вовремя ее заметить, поздно обернувшись, дернувшись раненным зверем от обхватившей его за торс стальными объятьями девушки, что-то радостно нашептывающей ему в угловатые лопатки. Младший из братьев панически оборачивается, натянуто улыбаясь, поспешно отталкивая ее от себя, сдавая на руки подбежавшей охране, ласково что-то отвечая заплакавшей девушке. И не смотря на внешнее спокойствие, Том видит, как у того дрожат руки, знает, что тому будет сейчас сложно запеть снова, потому что голос от волнения будет срываться, что Билл больше за сегодняшний концерт не приблизится к краю сцены. Поэтому позволяет себе приобнять его за плечи, прижимая себе, успокаивая теплым шепотом на ушко. Тот делает вид, что крайне заинтересован внезапным разговором, ощутимо прижимаясь ближе, ища поддержки. Через пару секунд он кивает, взяв себя в руки, и направляется к центру сцены, чтобы вновь завести взволнованную толпу одним только взглядом. Никто не мог догадаться, как извернут этот невинный жест журналисты. Вечером половина журналов пестрила заголовками вроде "Билл Каулитц предпочитает парней!" или " Долгожданный твинцест имеет место быть!". - Жалкие репортеры... - Шипит младший из братьев, отбрасывая очередной журнал в сторону, тихо недовольно шипя. - Они скоро успокоятся, что вы так нервничаете. - Георг с тихим вздохом следил за истерикой близнецов, продолжавшейся уже второй час, что било все рекорды. Обычно те утихомиривались в течении получаса или впадали в депрессию, но сейчас оба носились по номеру, истерично вскрикивая, натыкаясь друг на друга. Это могло бы показаться смешным, если бы не было столь печальным. - Идиотка! Она так сдавила меня, что я прощался со своими ребрами! - Билл иногда переключался на воспоминания о ужасном моменте, нервно заламывая руки. - Она же мне футболку на спине намочила своими слезами! - И слюнями с соплями. - Хмыкает Том, останавливаясь на мгновение в центре комнаты прямо напротив Георга, уставившись на восседающего на диване, смотря на него так, словно это он виноват во всех их бедах. Билл взвизгивает, участники группы морщатся от его громкого голоса, и спешит скрыться в ванной, бормоча что-то про опороченную невинную чистоту. Том бросается следом, пытаясь успокоить и убедить в том, что это просто шутка. Георг вздыхает, несколько устав от истеричных братьев, откидываясь на спинку мебели, переводя взгляд на притихшего в кресле барабанщика. Тот молча встречает его взгляд, чему-то кивает и тихо вздыхает. Листинг прикрывает глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной. Она длится недолго, но они успевают передохнуть, зная, что им еще предстоит успокаивать братьев.