Любовь на публику

- Что вы скажите об этом. - Я люблю его. Зал пораженно замирает с открытым ртом. Взгляд карих глаз непривычно серьезен и прям, губы не тянутся в привычной милой улыбке. - Вы серьезно? - Более чем. Том, ухмыляясь, по-хозяйски поглаживает его бедро, не стесняясь окружающих, наглым взглядом глядя куда-то в зал. Билл почти лежит в его объятьях, все же натянув на губы вежливую улыбку. Повисает натянутая тишина, на губы близнецов выползает победоносная усмешка. - А как к этому относитесь вы? - Ведущий телешоу стыдливо отводит от них взгляд, протягивая микрофон к напряженным басисту и барабанщику. - Разве мы можем им мешать? - Хмыкает Георг, нервно теребя пальцами край футболки. - Если они любят друг друга, то пусть... Густав поддакивает, как обычно, и тишина воцаряется вновь. Ведущий предлагает пустить рекламу и смывается сразу же, как только его просьбу удовлетворяют. Билл тянется к губам брата, нежно касаясь их своими на пару секунд, чем они доводят часть зала до истерики и слез. Том резко подскакивает и тянет его за собой закулисье, находя укромный уголок, вжимая в стену. - Какого хрена?! - Разгневанно шипит он, глядя в спокойные глаза брата, упершись руками о стену по бокам от него. - Иначе они бы не поверили! - Чуть повышает тон младший, стыдливо пряча взгляд. - Меня необязательно было целовать! - Возмущается старший, ощутимо встряхнув со злости его за плечи, от чего тот слегка приложился затылком о стену и глухо застонал. - Ой, прости... - Тут же утихомиривается Том, выпуская его, виновато всматриваясь в искрившееся от боли лицо напротив себя. - Я же только на секунду прижался губами, чтобы они поверили. - Билл тихо всхлипывает, обнимая себя руками за плечи. - Как будто мне это нравится. Эта идея изначально была глупой! - Прости, солнце. - Том прижимает его к себе, аккуратно поглаживая ушибленный затылок, стараясь не навредить укладке. Они решили сыграть влюбленных, надеясь, что после этого от них отвяжутся. Даже Йост одобрил их идею, решив, что слешерская аудитория тоже не плоха, да и весьма многочисленна, учитывая количество работ по каулицесту. Вот только они не были геями. Им обоим нравились девушки, они находили привлекательной стройную фигурку с узкой талией и широкими бедрами, грудь хотя бы второго размера, ухоженные ногти и милое личико. Им было одинаково трудно: Том лишался своего статуса мачо в женских кругах, что его отнюдь не радовало, а Билл, по легенде, был пассивом в их отношениях, что якобы подтверждало его "женскую натуру", от которой он так стремился избавиться. С одной стороны это было легко, ведь делали они почти тоже самое, что и всегда, а именно обнимались, прижимались к друг другу, призывно смотрели друг другу в глаза и хитро облизывали пухлые губы. Дело в том, что "почти" включало в себя еще и легкие поцелуи, а так же подтверждение слухов об их твинцесте. А вот это их уже не устраивало. Все оказалось намного тяжелее, чем предполагалось. За штурм взялась вторая часть их аудитории, предпочитающая традиционные отношения, заваливая их письмами, сообщениями на сайтах, умоляя "обратить взгляд на себя-любимую и не заниматься извращениями", к тому же подколы в кругах их общения стали просто до невыносимости частыми и обидными, а им не оставалось ничего, кроме как мило улыбаться и жаться к друг другу ближе. Они хотели бросить все в самом начале, но фраза "ок, мы пошутили" была слишком простой в их положении, так просто обратно не вернуться и они решили играть до конца. - Вернемся в зал? - Тихо спрашивает Билл, вжимаясь в него, но не для демонстрации наигранных чувств, а просто ища у старшего близнеца защиты от грубого мира. - Думаю, шоу закончилось. - Хмыкнул Том, наблюдая за ним. Да, он мог бы полюбить Билла. Но существовало три "но": он его брат-близнец, он парень и просто жуткая истеричка, коих старший Каулитц не любил. - Тогда идем домой. Я устал. - Вздыхает Билл, хватая его за руку, таща к гримеркам. Том не спорит и идет следом, сжав ладонь брата в своей, не обращая внимания на окружающих. Они быстро переоделись, получив от Г&Г подтверждение, что шоу уже закончилось, а значит можно смыться без нагоняя от Дэвида и расслабится. Не хочется никуда, кроме как домой. Дома они наконец-то свободно вздыхают и срывают с лиц отвратительные маски притворства, надоевшие им до жути, расслабляясь в уютной обстановке. Все остальное будет только "завтра".