Любовь на публику

Чем дольше продолжаются "отношения", тем сложнее им находить язык друг с другом. Том никогда ранее не чувствовал себя таким потерянным и брошенным, он привык чувствовать под боком теплое тельце родного младшего брата, постоянно нуждающегося в поддержке и защите, ему было просто как воздух необходимо защищать его от окружающего мира, только тогда он чувствовал себя уверенно и спокойно. Но Билл игнорировал все его попытки заговорить, отмалчиваясь или уходя в другой угол комнаты, если мог - уходил из комнаты совсем. Том абсолютно не мог понять, что сделал не так, наверное Билл все еще дуется на него за тот поцелуй, хотя,в принципе, виноват сам. Том был рад, что даже репутация гея не перестала привлекать к нему девушек. поэтому с радостью отрывался с очередной пассией по вечерам в клубах, стараясь не попадаться на глаза репортерам, вряд ли те оставят это вот так просто. Но любопытные репортеры не желали отставать от юного гитариста известной группы, постоянно преследуя его со своими фотокамерами, надеясь на сенсацию. И у них вышло. На утро в нескольких журналах красовалась широкая яркая надпись "Том Каулитц изменяет брату с первой встречной". Почему-то Том боялся того момента, когда брат ее увидит. Это было... предательством, проявлением слабости, разрушением всей их игры. принесшей только одни страдания. Билл отреагировал спокойно. Он только пожал плечами, прочтя статью из принесенного продюсером, няней-Дэвидом, журнала, и вышел из комнаты, чуть сильнее хлопнув дверью чем обычно. Он даже не взглянул на брата, обдав его холодом безразличия. Том поднялся было выбежать за ним, но так и не встал с дивана, испугавшись того, что сделает только хуже. Хотя куда уж. Дэвид посмотрел на него вполне серьезно, покачав головой, и вышел из комнаты успокаивать психанувшую Диву. Билл не знал куда ему деться. Прикосновения, взгляды брата вызывали совсем не братские чувства. С того самого поцелуя в нем что-то сломалось, что-то не давало жить как прежде. И он испугался. Еще больше он был напуган устроенной братом истерикой в холле, когда тот ясно дал понять, что подобные прикосновения ему более чем неприятны, противны и отвратительны. Младший Каулитц сходил с ума от теплившегося в груди чувства при взгляде, воспоминании о брате, прекрасно понимая, что в нем просыпаются совсем не братские чувства. Том даже не подозревал о том, что его невинное облизывание подсыхающих губ вызывает не совсем здравые мысли в голове Билла, что уж говорить об объятьях, когда он сжимает своими сильными руками хрупкое тельце, заставляя его буквально задыхаться в этих объятьях. Билл боялся с ним заговорить об этом, знал, что брат его не поймет, возможно вообще бросит общаться с таким-то неправильным братом. Неправильным с самого рождения. Потому как именно ему достались все болезни, предназначенные на двоих. Он оказался слабее и изнеженнее, постоянно нуждаясь в защите, в то время как его брат успешно защищал и себя и его. У него первым возникла идея различия, в результате чего он принялся красить волосы и носить странную для обычных парней одежду, чем вызвал гнев одноклассников. Ведь это из-за него они оказались изгоями в школе. В конце концов, он начал пользоваться косметикой, что привело к разговору о его ориентации и, конечно же, к идее о твинцесте. Все происходящее - лишь его вина. Билл это прекрасно понимал и чувствовал себя ущербным, жалким, глупым, потому что не предотвратил это вовремя. Он боялся разговора с Томом, всячески избегая его, отвечая молчанием на вопросы и сбегая в другую комнату, или просто зажимаясь в угол этой, отказываясь налаживать контакт. Как им дальше сохранять братскую любовь, когда ее место в одном из них заняло похожее по природе, но абсолютно другое чувство? Билл позволял себя обнять на публике, сам льнул к горячему крепкому телу, испытывая истинное счастье от происходящего, но стоило камерам скрыться он позорно спасался бегством, скрывая пылающие щеки и сбившееся дыхание. Статья в газете не стала для него чем-то новым. Он знал, что Том не пожертвует своей любовью к развлечениям и девушкам. Все было вполне ожидаемо, вот только в груди как-то неприятно колет. Теперь им предстоит расхлебывать это, на первом же интервью его обязательно спросят об этом. И он уже знает что отвечать.