Искра!

Наверное, самые странные и необычные друзья только у актеров. Помню, как Дэниел Рэдклифф говорил однажды в интервью, что его лучший другом был гример. Я, конечно, не Рэдклифф и «Хоббит» был моим первым серьезным фильмом, но имея родителей-актеров ситуация с друзьями у меня тоже была критической. Мы часто переезжали, меняли школы, и я научилась находить родственную душу среди разносчиков еды на киноплощадке, горничной в отеле или дочке школьной поварихи. В этот раз друг сам нашел меня. Точнее мою младшую сестренку. Люк влюбился в нее с первого взгляда и не упускал случая, чтобы потискать Мэри или потаскать ее на руках. Нам с Джоном тоже часто перепадали лучи его «отцовской» любви. А мой настоящий папа только головой качал, и часто шутил над предпочтениями Эванса, которые не сулили тому обзавестись собственным потомством. Люк лишь отшучивался в ответ и проводил в нашем трейлере почти все свои вечера. Я только радовалась этому, осознавая что дружить со взрослым мужчиной намного интереснее, чем с глупыми девчонками-подростками. Несмотря на свои семнадцать, себя я, конечно, такой не считала. По сути, детство для актеров – это роскошь, которую не каждый может себе позволить. И эту истину я уже постигла. Знаете, трейлер Люка был одним из тех жутких холостятских местечек, которые на съемках «Хоббита» встречались на каждом шагу. Женщин в касте почти не было, и наш с Мэри домик был образцом чистоты и порядка. Но сегодня сестренка наотрез отказалась смотреть с нами фильм, поэтому я сидела на наспех высвобожденном от груды одежды диване и глушила уже вторую банку энергетика. Завтра наметился долгожданный выходной, но спать хотелось нестерпимо. Через приоткрытую дверь ванной я видела, как Люк чистит зубы, а значит, планирует предательски уснуть под телевизор. Я лишь сладко зевнула: смотреть «Сатанинскую рапсодию» 1917-го года ужасно не хотелось. Но итальянская классика начала двадцатого века была частью мой программы в театральной школе, а Люк уже так давно ждал выходного, чтобы показать мне именно этот фильм. - Давай, - выйдя из ванны, он кивнул на ноутбук, а сам залез в холодильник за банкой Red Bull для себя. Я сделала обильный глоток своего напитка и включила фильм. Никогда еще не чувствовала себя такой идиоткой. Люк то и дело восхищался актерской игрой или режиссерскими находками итальянских постановщиков, но я и половины всего этого не могла различить, успевая улавливать лишь сюжет немого кино. - Не нужно слов, чтобы понять, о чем идет речь, правда? – наконец, спросил меня Люк, и я кивнула. Вникнуть в сюжет мне, слава богу, удалось, но я не была уверена, что прониклась всем драматизмом фильма. Люк улыбнулся в ответ, словно угадывая мое впечатление и заранее прощая меня. - Помогу тебе написать эссе, если принесешь еще одну банку, - он поиграл бровями, как часто это делал, я недовольно цокнула языком в ответ, но выкарабкалась из усыпляющих объятий дивана. - Держи, - вернулась я в теплое насиженное место, протянув ему напиток, но банка в руках Люка громко шыкнула, и нас обдало ледяными брызгами. - Твою мать! – все лицо и майка Люка были мокрыми, так что он поспешно стянул ее с себя вытирая холодный капли с щеки и подбородка. До меня сразу дошел терпкий запах его тела, а глаза сами собой впились в мягкий рельеф сильных рук и крепкой груди. - Тебе тоже попало, - Люк нашел сухой кусок своей майки и коснулся мой щеки, аккуратно стирая влагу. Затем вдруг медленно провел тыльной стороной ладони по моему лицу. Я улыбнулась, собираясь о чем- то пошутить и предложить ему пройтись еще и феном, но Люк неожиданно придвинулся ко мне и… поцеловал. Я только жалобно пискнуть успела, когда его язык мягко скользнул в меня. Неуверенно упираясь в его голую грудь, я все же вывернулась из объятий и вскочила на ноги: - Ты что, с ума сошел?!! - Пег… - Люк заерзал на диване, смущенно смотря на меня, - что не так? - Что не так?! – переспросила я, повышая голос, - Люк, ты… ты же гей! По его лицу я сразу поняла, что говорить этого не стоило. Но это было сущей правдой, конечно, со мной он не обсуждал свою личную жизнь, но это было фактом для всего каста. Да, была эта история с его менеджером, но папа всегда хмыкал и говорил, что это пиар ход, дабы развеять амплуа гомосексуала и получить брутальную роль - Я не скажу, что планировал это, Пег, просто…- Люк улыбнулся и попытался схватить мою руку, но я грубо одернула его. - Просто решил развлечься разнообразием! – выпалила я и поспешила убраться из его трейлере, стараясь пропустить мимо ушей его запоздалые заверения в том, что он никогда меня не «использует», «обидит», «обманет», «причинит боль» и т.д. В горле почему-то стоял ком, и хотелось плакать. Словно только что меня предали, будто я доверяла Люку, а он взял и воспользовался этим. Будь я постарше и поопытней, я бы может и смогла во всем этом разобраться, но, к сожалению, мне было всего семнадцать. На выходные мы с отцом и Мэри поехали в Веллингтон, и всю дорогу я старалась выкинуть минувшую ночь из головы. Отец и сестра постоянно спрашивали, о чем я думаю, уставившись в одну точку, но я в ответ лишь пожимала плечами. Не скажешь же, что я в сотый раз мысленно переживаю тот поцелуй. В этом и самой-то себе было стыдно признаваться. Вечером, вернувшись в студию, мы наткнулись на компанию, состоявшую из О’Тернеров (так я называла неразлучных Тернера и О’Гормана), Адама, Грэма и Люка. Все они уже были изрядно поддатые и, судя по всему, отправлялись на афтапати в трейлер Эйдана Люк смотрел на меня, попивая свое пиво прямо из бутылки, но я старалась избегать его взгляда. За минувшие четыре месяца совместной работы я уже уяснила, что если Люк сильно пьян, то может стать очень доставучим и неуправляемым. Меньше всего мне хотелось начинать пьяные разборки, поэтому оставалось лишь гадать: стала ли я причиной того, что сейчас Люк мог стоять на ногах только с помощью Грэма, или же дело было в чем-то другом. Но и на следующий день, когда все в более-менее трезвом состоянии добрались до съемочной площадки, нам с Люком так и не удалось пересечься. Мы снимали сцену излечения Кили, в которой Эванс не был задействован, а его самого увезли на какие-то натурные съемки для третьего фильма. Сердце щемило у меня в груди при мысли, что я могу уехать, так и не поговорив с ним, ничего не выяснив. Потому что с каждым днем я все яснее осознавала, какой грубой была, винила себя за такое девчачье поведение и жутко боялась, что Люк уже сто раз пожалел о том, что вообще связался с малолеткой. Спустя неделю, в наш последний день в Новой Зеландии, когда мы с Мэри уже отсняли все наши сцены, Люк, наконец, появился. - О, только не говорите, что вы уже уезжаете, - он прижал к себе мою сестренку, не сводя при этом с меня глаз, и по его лицу я поняла, что он сильно раздосадован. - Люк, я буду скучать, - Мэри поцеловала его в щеку. - Я тоже, детка, - улыбнулся он, - дайте, хотя бы проводить вас до аэропорта. Моё сердце так и подскочило в груди, хоть я и понимала, что остаться наедине нам все равно не удастся. Но одна только мысль о том, что Люк хочет подольше побыть с нами, уже была приятной. Однако в суете сборов и папиных наставлений, среди пришедших проводить нас толп зевак, Люк куда-то потерялся, да и в машине едва хватило места для Джона, нас троих (ибо без папочки никуда) и нашего общего багажа. И я так и не смогла отыскать лицо Люка среди других актеров и членов съемочной группы и всю дорогу до аэропорта пыталась сдержать слезы, которые подступали к горлу. Потому что вдруг появилось ощущение, будто я расстаюсь с чем-то очень важным в моей жизни, с чем-то, что уже успело стать частью меня.