В сладком безумии я слышу твой голос

      Несмотря на то, что Ваданохара чётко дала себе установку больше не приближаться к пленнику, желание увидеть его росло с каждым днём. И наконец, она сдалась. Только-только наступала ночь, и Сал засыпал, она тихо выскальзывала из их комнаты и спускалась вниз. Заключённый спал, а она старалась не шуметь, просто стоя возле клетки и смотря на его спину. Ран на ней с каждым днём появлялось всё больше и больше. И Вадда знала, что это Сал так над ним издевается. Но Сал всегда прав. Если он это делает, значит так надо. Тогда почему же её сердце так сжимается от жалости и тоски?       В одну из ночей, Ваданохара обнаружила, что мальчик-акула спит лицом к ней. Прижавшись к прутьям, она жадно смотрела на каждую чёрточку его лица, даже не замечая сходства с Салом. Как же он был ей знаком. Но откуда же? Где она его видела? Голову кольнуло тупой болью. Словно внутри мозга сидела птица, которая пыталась проклевать себе выход наружу, разбив черепную коробку. Ваданохара нахмурилась, пытаясь понять, что же хочет показать ей эта "птица", но неожиданно на плечо легла тяжёлая рука, заставив её вздрогнуть. — Сал! — воскликнула девушка, обернувшись. — Пришла проведать нашего друга? — усмехнулся тот, засовывая руки в карманы и переводя взгляд на лежащего пленника. — Да... — Вадда прикрыла глаза, сжав в руках посох. — Как его зовут? — А? Ты не помнишь? — парень удивлённо посмотрел на ведьму, но увидев непонимание в её глазах, весь возликовал. — Нет-нет, ничего. Мне казалось, я называл его имя. Наверное, мне всего лишь показалось... Нашего гостя зовут Самекичи. Как грустно, что он тебе не представился. И где только манеры этого грубияна? — Почему он заперт здесь? — не обратив внимания на большую часть его слов, спросила Вадда. — Из-за этого он грустный. Ведь так?       Сал посмотрел на неё, чуть приподняв брови. Его красные глаза злобно сверкнули. Ему не нравилось это грустное выражение лица. Грустное выражение лица его любимой Ваданохары из-за дурацкой акулы. И эта мысль приводила его в ярость. — Моя любимая Ваданохара, — улыбнулся он, садясь возле неё на колено. — Он причинил нам много проблем. Вставал между нами. Только не грусти, иначе я тоже очень сильно расстроюсь. Ты ведь не хочешь этого? — Нет! Я люблю Сала и очень хочу, чтобы он был счастлив, — Вадда рассмеялась, прикрыв глаза.       Именно в этот момент, мальчишка за их спиной открыл глаза, проснувшись от звука голосов. Увидев Сала, он скривился, стиснув зубы, но тот чуть отклонился в сторону, представив его глазам улыбающуюся Ваданохару. Улыбающуюся точно такой же улыбкой, какую он так часто видел у неё раньше. Милая, красивая... в ней не было прежнего тепла, но она была той же. Самекичи и сам не смог сдержать горькой улыбки, чувствуя, как из целого глаза потекли слёзы. Ваданохара... Ваданохара... Его дорогая Ваданохара. Спустя столько месяцев, он, наконец, смог увидеть её. И не важно, при каких обстоятельствах. Сейчас он был очень счастлив. Потому что пока счастлива Ваданохара, счастлив и Самекичи. Пусть ему даже придётся вытерпеть ещё тысячу пыток. Не было пытки страшнее, чем когда он говорил ей гадости, отталкивал от себя и кричал о том, что он её ненавидит. Как же он мог ненавидеть эту коротышку? Коротышку, которую любил всем сердцем. — Он улыбается! — неожиданно воскликнула Вадда, посмотрев на заключённого. — Смотри, Сал! — Вот видишь... — улыбнулся альбинос, хотя его глаза наполнились бешенством. — Ты приносишь счастье, Ваданохара.       Он наклонился и поцеловал её. Девушка весело рассмеялась. А Сал с бешеным ликованием смотрел, как тает улыбка с лица Самекичи, как он с выражением боли зажмуривается и еле сдерживает отчаянный крик. "Я победил, Самекичи! Забрал у тебя всё! А ты смотри и подыхай от тоски и отчаяния! Ваданохара принадлежит мне и любит лишь меня!" — Ваданохара, — заулыбался Сал, краем глаза наблюдая за Самекичи, чтобы не пропустить ни секунды из его реакции. — Я много думал. Почему бы нам не пожениться и не стать официальными принцем и принцессой Красного Моря?       Ах, сколько боли в этом взгляде. Сколько ненависти, скорби и отчаяния. Какой прекрасный взгляд. Он чувствовал такое наслаждение, просто наблюдая. Самекичи попытался подняться, что-то сказать, но после пытки, которую Сал устроил ему днём, он потерял слишком много крови и сил. И лишь обессиленно что-то прохрипел и потерял сознание. Сал скривился. Слабак. — А?... — Ваданохара выглядела растерянной. Зачем-то вдруг повернула голову в сторону Самекичи, но Сал взял её лицо в свои ладони и повернул к себе. — Понимаю, это неожиданно. Я дам тебе немного подумать, идёт? — Х-хорошо... — Только сильно не задерживай с ответом. Чем быстрее ты согласишься, тем счастливее меня сделаешь. Ведь я люблю тебя, Ваданохара. Устроим настоящий праздник. Если хочешь, можем даже пригласить всё королевство. Сразу устроим коронацию перед поданными.       Девушка кивнула, но всё ещё выглядела растерянной. И Салу это совсем не понравилось. Всё этот Самекичи. От него надо избавиться. Ваданохара точно скажет ему да. Они сыграют свадьбу. Даже его приведут. И именно там Сал его убьёт. — Тогда я пока отлучусь по делам. Принимай решение поскорее.       Он улыбнулся, поцеловал её и вышел из подвала. Взгляд сразу же стал жестоким, расчётливым, холодным. Он сразит сразу всё это дурацкое королевство. Убьёт их надежду, веру и их самих. Мёртвому Морю тесно уживаться с этими добренькими придурками. Соберёт их всех вместе и порвёт на суши и такояки. И Сал навсегда воцарится в этом море.       Ваданохара стояла с минуту, широко распахнув глаза, а потом обессиленно упала на колени, чувствуя дрожь во всём теле. Но почему? Разве она не счастлива выйти за Сала? Почему она не сказала «да» сразу? И почему не так уж и хочет его говорить? Почему сердце так бешено бьётся, но совсем не от радости? Что происходит? Ведьма подняла взгляда на пленника, но тот больше не приходил в себя.       Зато на следующую ночь её ждал сюрприз. Вадда так и не дала ответ Салу. Да и вообще его сегодня не видела. Видимо, дела заставили его либо отлучиться, что было не редкостью, либо запереться где-то в замке. Почему-то, от этого становилось легче. Наверное, все девушки так себя чувствуют, когда им делают предложение. Ведь так? Так, да?       Но что касается сюрприза. Спустившись вниз, Ваданохара вдруг обнаружила, что Самекичи сидел. Сегодня, видимо, обошлось и для него. Вот немного сил и осталось. Пока Вадда подходила ближе, пока садилась на пол темницы, прижимая к груди колени, оба не отрывали друг от друга взгляда, но сохраняли тишину. Когда же девушка уселась, а между ними было расстояние в полметра, Самекичи, наконец, заговорил. — Ты всё-таки пришла? — пробормотал он, чуть улыбнувшись. — Когда ты приходила впервые, мне казалось, я слышал тебя. И чувствовал твой запах. Прождал несколько ночей потом, но ты так и не пришла снова. И я потерял надежду. Но вчера я проснулся от звука твоего голоса. Это обрадовало меня, несмотря на ситуацию.       Вадда не ответила, просто смотря на него красными глазами. Этот взгляд... не был похож на взгляд Ваданохары. Пустой какой-то, безжизненный, ненастоящий. Вся она была другой. Но почему же Самекичи всё равно упорно видел в ней его Вадду, просто, словно накрытую каким-то покрывалом? Она же сидела и боялась проронить хоть слово, потому он продолжил со вздохом и всё с той же улыбкой. Измученной, с болью, но такой нежной. — Я рад тебя видеть, — сказать честно, он даже не ожидал, что она ответит. Но всё равно был счастлив, просто говоря ей что-то, просто смотря на неё. — Даже такой, я всё ещё жутко рад тебя видеть. — Кто ты? — спросила Вадда, зачем-то подвигаясь ближе к решётке. — Ты не помнишь? Хм, понятно, — лицо Самекичи приобрело такой болезненный вид, что сердце девушки сжалось. — Тогда позволь представиться. Меня зовут Самекичи. Я твой фамильяр. — Самекичи, почему у тебя такое грустное лицо? — А почему у тебя оно такое грустное? — вопросом на вопрос, ответил парень. — Оно грустное? — Очень. — Оно было таким, когда было другое море? — А ты помнишь другое море? — Нет... Я... потеряла так много всего из моей головы, — Вадда нахмурилась, пытаясь вспомнить. Другое море. Какое оно было? Цвета грусти, да? — Всё как в тумане... Вроде бы, что-то было. Но потом оно исчезло. И я решила, что этого никогда и не было. И решила, что меня все обманывают. — А мне... ты веришь? — Я... не знаю... — Прости, я не хочу на тебя давить.       Вадда робко подняла глаза на залитое кровью лицо, пытаясь запомнить каждую его чёрточку. Запомнить улыбку, которую никогда не видела у Сала, длинный шрам, повредивший правый глаз и левый... такого... необычного, но красивого цвета. Но... разве есть цвета красивее красного? — Цвет твоего глаза?... — выдохнула девушка, вставая на колени и прижимаясь к решётке. — Это... это же... это... как же... как он назывался?... — Синий? — подсказал Самекичи. — Синий... — повторила Ваданохара. — Раньше он был твоим любимым, знаешь? — Нет... — Можно... я коснусь тебя?       Девушка не ответила, замерев возле решётки. Пленник так же встал на колени, прижавшись к прутьям, как и она. Они были так близко и в то же время, так далеко друг от друга. Из-за этой решётки... казалось, что между ними не несколько сантиметров, а целые километры. Самекичи же, восприняв её молчание как согласие, поднял руку, просунул её сквозь прутья и протянул её к лицу Ваданохары. Та сначала отпрянула, словно пугливая лань, но робко вернулась на место, почувствовав нежное, лёгкое, почти невесомое прикосновение. Парень сначала коснулся её лишь кончиками пальцев, медленно проведя по щеке, а после приложил всю ладонь. Ваданохара прикрыла глаза и прижалась щекой к его ладони. Его прикосновения были не такими, как у Сала... более нежные, мягкие... она бы даже сказала — родные. И руки у него были тёплые, а не холодные... — В этом ты совсем не изменилась. Я знаю, что где-то там, всё ещё спрятана настоящая ты. — Тебе больно, что я такая? — Мне больно по другой причине, — попытался пошутить Самекичи, но вышло вяло. Вадда всё так же с наслаждением прижималась к его ладони. — Я уже говорил это тебе когда-то. Скажу и сейчас. Я люблю тебя сильнее, чем кто-либо. И мои чувства не изменятся. Какой бы ты не была, какой бы ты не стала, я всё равно продолжу любить тебя. Я люблю тебя, Ваданохара. — Ложь! — девушка вдруг в ужасе отпрянула. Глаза испуганно расширились, её вдруг начало всю трясти. Она чувствовала спокойствие рядом с ним, но сейчас, Вадда жутко испугалась. Сжав руками голову, она бешено засмеялась. — Ложь! Ложь! Меня любит только Сал! Сал любит меня сильнее, чем кто-либо! — Ваданохара, прости! Не хотел на тебя давить! Успокойся, прошу! — Самекичи вскочил, сжав руками прутья. — Аха-ха-ха! Точно! Да... Сал... Сал любит меня... очень любит... Аха-ха-ха... Любит... Меня… — Вот оно что, — вдруг пробормотал Самекичи, внимательно наблюдая за ней. — Да ты же его жутко боишься... Боишься, что он снова причинит тебе боль. Что всё снова повторится. Ты принимаешь страх за любовь. — Нет... Сал никогда не делал мне больно... не делал... да... никогда... а я люблю его… люблю… люблю… люблюлюблюлюблю…       Пошатываясь от смеха, девушка медленно поплелась к выходу, всё ещё что-то бормоча про Сала. Что-то бессвязное и невнятное. Кажется, её рассудок снова слетел с катушек. — Ваданохара! — остановил её Самекичи. — Прости! Это я во всём виноват! Я не смог тебя защитить! Не смог тебя спасти! Но я обещаю, что выберусь отсюда и спасу тебя! Обязательно спасу! — Самекичи?... — девушка обернулась, и парень замер. Он был готов поклясться, что на мгновение красный цвет из её глаз исчез. На него смотрели серые и напуганные глаза его Ваданохары. — Поторопись, прошу...       И вдруг, она снова разразилась жутким хохотом, выгнувшись в спине. А потом покинула тюрьму. Самекичи, потративший последние силы, повалился на пол, бессильно ударив по нему кулаком. У него даже нет сил стоять... как он собирается спасти её? — Дурак... — горько рассмеялся он, прикрывая глаз рукой.